1692

      Энтони стоял у небольшого зеркала в своей комнате и рассматривал собственное тело. Плечи, грудь, даже живот были покрыты тёмными пятнами, чуть болезненными, если надавить на них. Только шея была такой же чистой и бледной. Арсений признался вечером, что ему стоило больших усилий сдержать себя и не оставить на ней следов. От мыслей об окончании вчерашнего дня щёки залились краской и Эванс поспешил накинуть рубашку, чтобы не думать об этом. То, что вчера сделал Арсений было… Запредельным. Юноша долго ещё не мог уснуть, вспоминая дорожку поцелуев, идущую вниз, от груди к животу и ниже. По телу бежали мурашки от ощущения горячих, мокрых от слюны губ, которые творили такое, что… Господь, наверно, с трудом сможет простить их за то, что случилось вчера вечером.       Эванс сел на кровать, устремляя взгляд на утреннее небо. Господи, я надеюсь, что с нами всё будет хорошо. Спасибо тебе за то, что мы нашли друг друга… Арсений как-то сказал, что здесь, в Новой Англии, есть хороший университет, куда можно поехать учиться, и что он поедет со мной, если я этого захочу. А куда я поеду без него? Я без него, кажется, теперь не смогу никогда. Я готов на всё, чтобы Арсений оставался в моей жизни. Господи, ты ведь хотел, чтобы твои дети были счастливыми. И мы счастливы. И будем счастливы столько, сколько сможем. Ведь на то Твоя воля, что бы нам не говорили. От мыслей его отвлёк стук в дверь. — Энтони, скоро служба! Мы не должны опаздывать! — мама с утра, почему-то, была не в духе, хотя по воскресеньям она обычно радовалась новой службе. — Да, я сейчас. — юноша торопливо оделся, выходя из комнаты. — Всё в порядке, мам? — Да, милый. — женщина улыбнулась, — Просто сильно устала за неделю. — Ты выглядишь болезненно. — Энтони немного нахмурился, подходя ближе и касаясь рукой её лба. — Может, ты лучше поспишь? Я расскажу обо всём пастору Пэррису, он поймёт. А потом придёт к тебе, прочитает молитву и расскажет проповедь. Реджина вздохнула, взвешивая собственные силы. — Ты, наверно, прав. — она наконец кивнула и грустно улыбнулась. — Грешно пропускать службу, но мне сложно будет даже дойти до церкви. Я помолюсь сегодня дома. Энтони облегчённо кивнул и поцеловал мать в щёку. — Тогда ложись скорее. А после службы я приду.        На женской половине церкви сегодня было пустовато. Насколько Энтони мог понять из разговоров, многие заболели после неожиданно наступивших заморозков. Пастор сегодня читал свою проповедь особенно долго. Энтони почти задремал, тут же отругав себя за это и начал изучать взглядом прихожан, внимательно слушающих священника. Хотя, кого он обманывал? Среди всех, кто сидел в церкви, Эванс искал взглядом лишь одного. Вот и Арсений, сидит на ряд впереди, устремив глаза на пастора Пэрриса. Как всегда, в строгом костюме, чуть более нарядном, чем обычно, как и все вокруг. Служба всегда считалась событием, для которого стоило надеть лучшее, что есть в гардеробе. Энтони не очень понимал это, пусть и следовал традиции, как и его мать. Зачем наряжаться для того, чтобы говорить с Богом в церкви, если когда мы молимся дома, мы одеты как обычно? Это ведь не логично. Если Бог любит нас такими, какие мы есть, то для чего специально делать себя лучше для него? Ведь, надев красивую одежду, мы не будем молиться лучше. Да и сам Господь никогда не одевался нарядно. Он сам был простолюдином Израиля. И… Взгляд юноши вновь упал на Арсения, теперь опустившего глаза вниз. Так хотелось коснуться его, переплести пальцы, грустно было сидеть вот так, поодаль друг от друга, но это было их договорённостью: оба знали, что не смогут удержаться от прикосновений, а на людях, тем более, в церкви, это было безумно опасно. Так что они выбирали места подальше. Так, чтобы невозможно было коснуться, но при желании можно было пересечься глазами. Поддержать друг друга, ведь оба уставали за долгую, порой, очень тяжёлую и скучную службу.       Энтони вновь изучал Арсения взглядом, будто видел впервые. Каждый раз ему казалось, что вот, он видел уже все детали его внешности, но мужчина чудесным образом разубеждал его в этом, даже не прибегая к помощи слов. Сквозь размышления Эванс услышал наконец заветные слова об окончании службы и последние наставления о молитвах. — Наверно, некоторые из вас слышали про то, что в Англии обнаружили ведьм. — сказал пастор и внимательно оглядел прихожан. — И я хочу предостеречь вас: бойтесь колдовства, ибо это узы дьявола, который хочет присвоить себе ваши души. Будьте осторожны, и да хранит вас Бог. В маленькой церкви началась суета: дети, сидящие на задних лавках, поспешили к родителям, многие хотели сказать что-то пастору, но Энтони умудрился пробиться к нему первым, рассказывая о плохом самочувствии Реджины и прося зайти позже к ним. Сэмюэль Пэррис кивнул, ободряюще поглаживая юношу по плечу и обратился с вниманием к другим прихожанам, спешащим задать ему вопросы. Эванс вышел из церкви, тут же отыскивая взглядом Арсения. Он всегда ждал его неподалёку, чтобы вместе пойти домой. — А где Реджина? Она не пропускает службы… — Сегодня утром она была сама не своя. — в голосе Энтони была слышна тревога. Они двинулись по дороге к окраине деревни. — Поэтому осталась дома. Сказала, что устала за неделю. Лишь бы она не заболела. — Всё будет хорошо. Обязательно. — Арсений улыбнулся, поборов в себе желание взять юношу за руку. — Да… Надеюсь, Господь нам поможет. — Эванс вздохнул. — Что ты думаешь о предостережении пастора? — вдруг спросил Энтони после нескольких минут в тишине. Арсений задумался на несколько секунд, а после пожал плечами. — Знаешь… Я не очень верю в это. Вернее, с трудом допускаю существование ведьм и колдунов. — Почему? — Энтони удивлённо поднял брови. — Как бы я не хотел, я не могу обосновать свою позицию с научной точки зрения. Пока нет точных доказательств того, что тех, кого пытали и казнили много лет подряд были ведьмами. И точно так же нет доказательств обратного. Но… — Арсений нахмурился и поджал губы. — Пока в Европе тебя могут арестовать и повесить за колдовство по простому доносу, без всяких разбирательств… Трудно верить в то, что колдуны и правда есть на земле. Почему ты вдруг решил спросить об этом? — Не знаю… — Энтони пожал плечами. — Просто, наверное, боюсь. — Боишься? Ведьм? — Арсений ласково улыбнулся, успокаивающе потрепав юношу по волосам. Это было практически единственным, что они позволяли себе вне дома. — Да… Всегда боялся. И как бы я не старался поверить в то, что ты говоришь, мой страх не уходит. Ведь я с детства… Верил в это. — Не бойся, mon cœur. — Арсений положил руку на плечо Энтони, чуть сжимая, словно пытаясь вселить свою уверенность. — Вряд ли у нас будет что-то подобное. А если и будет, сомневаюсь, что дойдёт до чего-то серьёзного. Здесь, в Массачусетсе, пока нельзя проводить суды, нужно дождаться официального разрешения из Англии, которое придёт очень не скоро. Так что не переживай. Энтони улыбнулся, кивнул, и посмотрел на окна своего дома, у которого они остановились несколько мгновений назад. — Я пойду к маме. — немного виновато сказал он. — Прости… — Ты не должен извиняться за это, mon cœur. Иди к ней. Если понадобится моя помощь, я всегда готов прийти. — Арсений ласково улыбнулся, потрепав юношу по волосам. Единственное, что они могли позволить себе вне его дома. Энтони улыбнулся в ответ и поспешил к матери. Та сидела у камина, обернув плечи в старую шаль. — Я дома, мам. — юноша тут же подошёл к ней, заглядывая в лицо. Реджина выглядела куда лучше, чем утром. — Как ты? — Очень хорошо, Энтони. Видимо, отдых и правда был мне необходим. Всё же, годы уже не молодые. — женщина улыбнулась, ласково беря ладони сына в свои. — Совсем замёрз, надо уже начать одеваться теплее, ты очень легко заболеешь от холода. — Хорошо. — Эванс привычно опустился на пол рядом с креслом матери и устремил взгляд в огонь. — Что было на службе? — тут же спросила она, погладив юношу по волосам. — Пастор предостерегал нас, рассказывал о том, что в Англии были замечены случаи колдовства. Просил нас молиться и быть осторожнее. — Да, я слышала об этом от торговцев из города. — Реджина вздохнула. — Пастор прав, нам нужно быть куда осторожнее. Дьявол разложил свои ловушки везде, где только можно и попытается нас поймать в любую минуту. Прошу, не забывай молиться о защите от злых сил. Они и правда везде. Даже в книгах… — Мам, я прошу тебя… Не сейчас… — Энтони вздохнул и поднял глаза на мать. — Не во всех книгах кроется Дьявол. — Кто знает, милый. Кто знает. — она пожала плечами, смотря в огонь. — Мам… — вдруг сказал Эванс, внимательно посмотрев на Реджину. — Я думаю о том, чтобы поехать учиться в Кембридж. Здесь, в Массачусетсе. Это хороший университет, не так далеко от дома как Старый Свет. Я уже почти готов к тому, чтобы поехать туда к началу нового учебного года. Это ещё не скоро, так что… — Энтони… — Реджина отняла руку от волос сына и нахмурилась, немного поджав губы. Юноша испуганно посмотрел на мать, уже догадываясь, что зря затеял весь этот разговор. — Неужели ты правда хочешь уехать? Бросить здесь меня, Марту Кори, старушку Нёрс? Чего тебе здесь не хватает? Скажи мне? Спроси у любого жителя деревни. Они научились читать и писать и им этого вполне достаточно. Живут счастливо, с семьями, с детьми. Даже не думая о каких-то там университетах, а ты всё рвёшься к знаниям! Ну зачем они тебе нужны?! — Это моя мечта, мама. И я хочу её исполнить. Я хочу быть счастлив так, как мне нравится, а не как жители деревни. Ты сама говорила, что у каждого своё счастье. — тихо сказал Энтони, поднимаясь на ноги. — А почему ты решил, что это счастье правильное?! — Реджина чуть повысила голос, сжимая подлокотники кресла. — Господь велел нам трудиться, а не целыми днями читать книги и копаться в науке! — Послушай, ты слишком недооцениваешь труд учёных, мам. За наукой стоит наше будущее. Будущее всего мира и… — Нет, это ты меня послушай! — женщина поднялась с места, нервно одёргивая подол длинной юбки. — Я надеюсь, что ты одумаешься. Потому что ты не можешь так просто бросить всё, что есть здесь у тебя. Если ты действительно любишь всех твоих близких людей здесь, то ты никуда не уедешь! — Почему ты думаешь, что я не люблю тебя, или Марту, если я просто хочу делать то, что мне нравится? — Энтони непонимающе смотрел на мать. — Я не хочу с тобой говорить, Энтони. — сухо отрезала Реджина и направилась к своей комнате. — Но знай, если ты всё же примешь решение уехать, ты больше не будешь моим сыном. В погрузившемся в тишину доме хлопнула старая деревянная дверь. Эванс растерянно стоял посреди комнаты, опустив глаза. Почему она сказала всё это? Раньше никогда я не видел её такой злой. Она ведь всегда хотела, чтобы я был счастлив. Но… Дьявол, почему это оказалось так сложно? Даже не понимая, что делает, Энтони быстро накинул на рубашку дублет, выходя из дома в давно знакомом направлении.