1692

      Дом Арсения был погружён в тишину. Энтони подошёл к камину, ожидая увидеть мужчину, как обычно, в кресле, но там было пусто. Юноша вздохнул и хотел было проверить кухню, как внимание его привлёк шорох на втором этаже. Домик был небольшой, но под крышей находилась маленькая комната, которую прежние хозяева использовали как кладовку. Эванс тихо поднялся по лестнице и открыл дверь, оглядываясь в поисках Арсения. Хозяин дома кропотливо записывал что-то на листе бумаги в свете одной единственной свечи, то и дело оглядываясь на стену за собой. Энтони перевёл взгляд вслед за мужчиной и не смог сдержать возгласа. Стена и покатый свод крыши позади Арсения освещались всеми цветами радуги. Свет колебался, будто горящий огонь, шатаясь из стороны в сторону. От звука Арсений вздрогнул, локтем сбивая стопку книг со стола и в тот же миг все краски исчезли, будто их и не было. Мужчина улыбнулся и поднялся с места. — Прости, mon cœur, я бы встретил тебя как обычно. Не ждал, что ты придёшь. — А-арсений… — тихо произнёс юноша, отступая на шаг назад. Всё тело сковал страх перед тем, что он не понимал. Увидев на лице Энтони испуг, мужчина нахмурился, подходя ближе. — Что случилось? Почему ты так смотришь? — Это… Что это, Арсений? — тихо спросил Эванс, отходя ещё дальше, уже стоя на первой ступеньке лестницы. — Это колдовство?! — Послушай, всё хорошо, — Арсений ласково улыбнулся протягивая к юноше руки, чтобы обнять. — Не стоит так пугаться… Однако, Энтони уже ничего не слышал, разворачиваясь и стремительно спускаясь по лестнице, направляясь к двери из дома. Его гнал прочь страх. Животный страх, внушённый за много лет проповедей и чтения Библии. Колдовство — Дьявол, желающий забрать твою душу на вечные муки, колдовство — грех настолько страшный, что близок к тем семи. Смертным грехам. Уже у двери Эванс почувствовал на запястье крепкую хватку и тут же обернулся, пытаясь вырвать руку. — Пусти меня! — Не отпущу, mon cœur, пока ты не выслушаешь то, что я тебе скажу. — Арсений крепко прижал юношу к себе, обнимая за талию и игнорируя попытки вырваться. Он заговорил только тогда, когда Энтони перестал дёргаться, поднимая на него взгляд со смесью страха и ненависти. От такого взгляда захотелось скрыться, уехать на другой конец света. Такой взгляд от человека, которого ты называешь своим сердцем — хуже ножа. Мужчина отвёл глаза, немного облегчённо выдохнув. — Я знаю, ты напуган, но я говорил тебе, что колдовство я подвергаю сомнению. Ты думаешь, что если я не верю в него, стал бы им заниматься? То, что ты видел — была наука. Я решил повторить опыт сэра Ньютона по обрывкам его рассказов. Он говорил, что любой свет имеет свойство размножаться на многие оттенки, если его пропустить через призму. Кусочек стекла необычной формы. Это всего лишь опыт, который выглядит, как чудо. — Арсений вздохнул и ослабил хватку, выпуская Антона из объятий. — Это всё, что я хотел сказать. Ты можешь идти, если до сих пор хочешь. — он опустил голову, ожидая услышать шаги и хлопок двери. В доме снова было тихо, только тяжёлое дыхание Энтони раздавалось рядом. Арсений усилием воли удерживал себя от того, чтобы поднять голову. Он знал, что поступает правильно, давая юноше выбор. Верить ему, или нет. — Арс… — тихий голос всё же заставил мужчину посмотреть на Энтони, приподняв от удивления брови. Такой формы своего имени он не слышал слишком давно. Так его называли тогда… В другой, старой жизни. Самом счастливом его времени в этом мире. Эванс немного растерянно стоял посреди коридора, в шаге от двери. В глазах его больше не было страха, но было слишком много всего. — Я испугался… Прости. Ты сам учил меня сначала проверять, а потом уже делать выводы. — Это нормально, Энтони. — Арсений не сдержал облегчённой улыбки. — Я должен был рассказать тебе об этом раньше, но хотел сначала удостовериться в правильности опыта, прежде чем показывать его тебе. — Я тебе верю, Арс. — тихо сказал Эванс, подходя ближе. — Покажешь ещё раз? В этот раз вместе они поднялись по лестнице в полной тишине. Говорить, почему-то, не хотелось. Мужчина прикрыл за ними дверь, вновь выставляя стопку из книг на столе перед свечой. Подняв упавший на пол кусочек стекла, он протянул его Энтони. — Попробуй поставить сам. Эванс кивнул и протянул руку к свече, осматривая всё вокруг. Лучи мгновенно поменяли свой цвет, переливаясь сказочным сводом над головами. Юноша приоткрыл рот, не отрывая взгляда от открывшегося им великолепия. — Это чудо… — тихо сказал он, наконец переводя взгляд на Арсения. Тот усмехнулся, подходя ближе и чуть отодвигая призму от огня. — Чудо в науке, mon cœur. И только в ней. Энтони улыбнулся, прижимаясь к мужчине и целуя его. Медленно, чарующе в свете свечи, тут же потухшей, когда Арсений быстрым движением пальцев сдавил фитиль, не отвлекаясь от поцелуя. — Энтони… — сбивчиво сказал он, отстранившись, чтобы набрать воздуха. — Мon cœur, ты… Хочешь стать… По-настоящему моим? — Да. — не задумываясь, не сомневаясь. Две буквы утонули в новом поцелуе, на этот раз более откровенном. Арсений с усилием отстранился, выпуская юношу из объятий в который раз за сегодня, и направляясь к лестнице. Они не отпускали рук друг друга, даря короткие поцелуи по пути в спальню. Энтони тихо выдохнул, закусив губу, когда мужчина навис над ним, уложив на мягкую кровать. Арсений улыбнулся, осыпая лицо юноши короткими поцелуями. — Это может быть неприятно, mon cœur. — тихо сказал он, расстёгивая пуговицы на чужой рубашке, — Но потом, обещаю, будет очень хорошо. Нужно просто потерпеть. — Потерплю… — так же тихо отозвался юноша, вновь потянувшись за поцелуем, который тут же получил. Говорить громко, почему-то, не хотелось. Казалось, что всё это, происходящее между ними сейчас, как настоящее таинство, не должно являться никому другому, даже стенам комнаты. Энтони впервые в жизни подумал о том, что не хотел бы сейчас даже присутствия Господа. Этот момент, эта ночь существовала только для них двоих. И больше ни для кого. Юноша выгнулся, закусив губу, когда ощутил губы мужчины на своей шее. Арсений медленно опускался поцелуями ниже, разливая по телу самый настоящий огонь, отзывающийся жаром внизу живота. Эванс шумно выдохнул, приподнявшись на локтях и пробуя снять с мужчины хоть что-то. Хотелось прикоснуться к нему по-настоящему, кожа к коже, да и, чего таить, смущение от того, что сам юноша был уже почти раздет рядом с полностью одетым Арсением, внезапно проснулось где-то глубоко внутри. Мужчина чуть улыбнулся, приподнимаясь и помогая стащить не нужную уже рубашку. Он потянулся к прикроватному столику, доставая с него маленький флакон. В полутьме Энтони не разобрал цвет жидкости внутри, хотя ему это и вовсе не казалось сейчас чем-то важным. — Что это? — севшим голосом спросил он, смотря на Арсения блестящими от возбуждения глазами. Мужчина положил флакон на кровать рядом с собой, снова нависая над ним. — Просто смесь масел, Энтони. Она понадобится чуть позже.       Эванс выгнулся и несдержанно простонал, когда Арсений сжал его возбуждение через ткань штанов, погладив несколько раз снизу вверх. Штаны вместе с бельём в эту же минуту отправились, кажется, на пол. Энтони покраснел, отводя глаза, и невольно попытался прикрыться. Да, они уже видели друг друга, и не раз, но юноша никогда ещё не оставался ни перед кем полностью обнажённым. Арсений мягко улыбнулся, беря его руки в свои и поочерёдно целуя запястья. Энтони замер, смотря на мужчину, в это мгновенье показавшегося ему слишком невероятным. Нежный, любящий, но такой… Горячий. От всего его облика веяло жаром и страстью, запрещаемой церковью, но слишком желанной. Лишающей возможности сопротивляться. Арсений улыбнулся немного хищно, отпуская тонкие запястья, и опустился ниже, проводя кончиком языка по низу живота, совсем рядом с уже почти болезненным возбуждением. Энтони пропал. Исчез для этого мира, погрузившись лишь в ощущения, которых было слишком много. Арсений был везде, оглаживал руками талию, спускаясь к широко разведённым бёдрам, ласкал его языком и губами, заставляя забыть обо всём вокруг. Унёс его в эмоциях настолько далеко, что юноша даже не сразу ощутил прикосновения, которых не ожидал совсем. Широко распахнув глаза, Эванс приподнялся, но был остановлен рукой Арсения, мягко, но требовательно надавившей на грудь. — Всё хорошо, mon cœur. Не пугайся, просто доверься мне и потерпи немного. — тихо сказал он, отвлекаясь от ласк. Губы мужчины слегка припухли и чуть блестели в лунном свете, а взгляд, затуманенный и чуть потемневший, без слов говорил о том, что всё будет хорошо, и Энтони доверился. Откинулся назад, прикрывая глаза и тут же сжав зубы от неприятной боли. — Прости. Дальше будет лучше. Просто расслабься. — тихо послышалось откуда-то снизу и прикосновения усилились, заставляя выгнуться и тихо зашипеть от резкого движения. Арсений резко нетерпеливо выдохнул и добавил на пальцы ещё маслянистой жидкости из флакона. Энтони закрыл глаза, сминая под пальцами показавшееся удивительно мягким одеяло. Он прислушивался к собственным ощущениям, краснея с каждой секундой всё больше. Настолько открытым кому-то он не был... Никогда. Энтони с головой накрыло смущение, заполняя собой всё его существо. — Арс… Пожалуйста, хватит… А-а-арс! — посреди съедающего изнутри стыда вдруг родилось удовольствие, которое Эванс раньше не чувствовал никогда. Оно выжигало всё остальное, заставляя тело выгнуться, выгоняя из головы все лезшие до этого мысли. — Ещё, прошу тебя, Арс! — Называй меня так почаще. — Арсений улыбнулся и послушался, тут же снова двигая пальцами, рассылая по телу новые всполохи непередаваемых ощущений. Энтони чувствовал, что уже близок к пику своего наслаждения, но пальцы пропали, заставив жалобно застонать и с удивлением посмотреть на мужчину, который тут же навис над ним, коротко целуя в губы. — Сейчас, сейчас. — тихо сказал он сквозь зубы. Дыхание мужчины сбилось, стало тяжёлым и беспорядочным, а голос опустился на пару тонов, заставляя вновь вздрогнуть что-то глубоко внутри юноши. Энтони снова ощутил себя донельзя раскрытым, тут же тихо поскуливая от того, как медленно, словно издеваясь, его заполняли собой. Арсений закусил губу и тихо простонал, медленно двигая бёдрами вперёд. Энтони обхватил старшего за плечи и откинул голову на подушку, крепко зажмурив глаза. Вскоре раздался тихий шлепок кожи о кожу и удовлетворённый стон мужчины, наконец вошедшего до конца. — Посмотри на меня. — тихо сказал Арсений, ласково прикусив мочку покрасневшего ушка. Эванс послушно открыл глаза и тут же застонал, почувствовав первый толчок, снова разнёсший по его телу тёплую волну. Глаза Арсения горели по меньшей мере адским пламенем, но Энтони это не пугало, совсем наоборот. Отводить взгляд больше не хотелось. Арсений ускорился, раз за разом выбивая из нижнего звонкие стоны, которые тут же выпивал прямо с чужих губ как самое лучшее вино.       Они потерялись друг в друге, в этом мгновении, растянувшемся на бесконечность. Сегодня, завтра, всегда, они принадлежали друг другу и больше никому. Арсений чуть склонился над юношей, не прекращая движений, и зашептал на ухо, то и дело сбиваясь на французский, множество слов. До одури приятных, щекочущих где-то под бешено колотящимся сердцем. Короткое, но такое частое: «Je t'aime», произнесённое сегодня бесчисленное количество раз, навсегда отпечаталось в памяти юноши, который изо всех сил старался прижаться как можно ближе.