1692

      Энтони, порой, не понимал, что с ним происходит. Вернее… Всё было немного не так, как представлялось. Он, конечно догадывался о том, что любовь это невероятно, но настолько сильного счастья он никак не мог ожидать. Эванс просыпался с улыбкой, работал с улыбкой, даже самые тяжёлые, ненавистные дела давались легче, потому что он знал: вечером они снова увидятся. Арсений будет ждать его в кресле с чашкой чая и поцелуями, говорящими без слов: я скучал. И плевать, что они не виделись всего ничего. Они снова поговорят о науке, обсудят книги, а после маленького урока французского Энтони снова сядет к нему на колени и уткнётся носом в шею, вдыхая неизменный аромат трав, которым, казалось, был пропитан весь дом. Арсений как-то упомянул, что, узнав об этом напитке, многие в деревне захотели покупать его, уже сваренным, что казалось ему бредом, ведь его нужно пить сразу и горячим, или в маленьких мешочках, где травы уже были смешаны в нужных пропорциях. Эванс не переставал восхищаться своим… Возлюбленным. Теперь он почти не боялся этого слова. Арсений успевал переводить, читать, готовить травы для чая, учить юношу всему, что умел сам. И, казалось, ни капли не уставал. — Как ты всё это делаешь? — как-то спросил Энтони, сидя у Арсения после изнурительной воскресной службы. — Что именно? — мужчина приподнял бровь и поднёс к губам руку юноши, нежно целуя тыльную сторону ладони. Эванс немного смутился, на мгновение забыв, что хотел спросить. Этот жест Арсения всегда немного выбивал его из колеи. — Ну… — наконец собравшись с мыслями, продолжил он. — Ты столько работаешь, проводишь время со мной, всё успеваешь, но усталости у тебя будто бы и нет. Арсений усмехнулся, пожимая плечами. — Некоторые говорят, что живущая в сердце любовь придаёт сил. Отчасти я с ними согласен. Но кроме этого я стараюсь следить за собой. Поддерживать своё тело, чтобы оно поддерживало меня. Энтони улыбнулся, задумываясь об этих словах. Однако надолго ему задуматься не удалось: всё внимание вновь украли поцелуи. Неспешные, но не терпящие отлагательств.       Несмотря на обилие прикосновений, с того вечера они так и не прикасались друг к другу интимно. Но отнюдь не потому, что не хотелось. Не проходило ни одного вечера, чтобы Энтони не вспоминал эти чувства, эти касания. Но, как бы ему не хотелось повторения, Арсений, казалось, каждый раз умело обходил эту тему стороной. И Энтони упорно не понимал, почему. Порой, он замечал в глазах мужчины нечто новое. Ослепительно яркие искры, которые так и норовили сжечь всё вокруг, но каждый раз, когда они появлялись, Арсений прикрывал глаза и глубоко втягивал воздух, видимо, пытаясь успокоиться. Он так смотрит… Что сложно думать о чём-то другом, кроме его прикосновений. Уверен, что я смогу долго выдержать этот взгляд и при этом… Не возбудиться снова. Но почему каждый раз Арсений будто останавливает себя? Может, я что-то делаю не так…       Осень постепенно становилась ранней зимой, хотя на дворе стоял только октябрь. На лужах от прошедших дождей появлялся тонкий лёд, который мальчишки тут же с наслаждением ломали. Эванс сидел у окна в доме Кори, задумчиво перелистывая страницы новой книги, которую ему дала почитать Марта. Теперь эти книги не казались такими интересными, ведь всё, что там было написано, Энтони уже узнал от Арсения. Арсений… В голове тут же снова закружились мысли о нём, не давая сосредоточиться на тексте. — Энтони, милый. — юноша вздрогнул, когда на его плечо легла лёгкая рука Марты. — В последние дни ты какой-то грустный. Что-то случилось? — Всё хорошо, Марта. Не волнуйтесь за меня. — Эванс улыбнулся и поднял глаза на хозяйку дома. — Просто… Осенью как-то грустно становится. Не знаю, почему. Женщина улыбнулась и посмотрела на большие часы, стоявшие в углу комнаты. — Это бывает, милый. — она ласково поцеловала Энтони в лоб и погладила по голове, поправляя непослушные волосы. — Беги лучше домой, уже вечер. Юноша поднял брови и посмотрел на часы вслед за Мартой, тут же поднимаясь со стула. — И правда… До свидания, Марта. Спасибо Вам! Выйдя из дома, Энтони почти бегом направился к Арсению. Он и правда засиделся, обычно он приходил к нему гораздо раньше. Второпях Эванс вошёл без стука, заставая хозяина дома, как всегда, у камина. Арсений тут же оборачивается и поднимается с места, направляясь к нему. — Ты поздно сегодня, я волновался. — с улыбкой говорит он и обнимает юношу, прижимая к себе. — Прости, я не заметил. — Энтони прикрывает глаза, утыкаясь носом в родное плечо. — Засиделся у Марты. Задумался. Арсений, наконец, выпустил юношу из объятий и потрепал по волосам. — Твой чай ждёт тебя. Проходи к огню, расскажешь, о чём таком задумался. Энтони кивнул и направился к своему креслу, только сейчас поняв, что ему нечего сказать, кроме правды. У него не было никаких мыслей и вопросов, кроме странного поведения Арсения. Он протянул замёрзшие руки к огню, судорожно соображая, что же можно сказать. — Держи. — голос мужчины заставил Эванса вздрогнуть и обернуться. Арсений чуть нахмурил брови. — Ты выглядишь взволнованным. Тебя что-то беспокоит? — Да… То есть, нет… То есть, не очень, но… — Энтони замялся и опустил глаза, принимая из рук Арсения чашку с дымящимся чаем. Мужчина мягко подтолкнул его к креслу, приглашая сесть и опустился в соседнее, продолжая внимательно смотреть на Эванса, ожидая рассказа. — Я… — юноша замялся и опустил голову, не понимая, как говорить об этом и с чего начать. — Mon cœur, пожалуйста, попробуй успокоиться, глубоко вдохни. — Арсений положил руку на плечо Энтони, аккуратно поглаживая. — Если не хочешь говорить мне об этом — не надо. Я не заставляю тебя. — Нет, я хочу… — Эванс поднял голову и слабо улыбнулся. — Просто не знаю, как… — Тогда попробуй начать издалека. Постепенно ты подойдёшь к тому, что нужно. — Арсений ободряюще улыбнулся. — Хорошо… — Энтони вздохнул и собрался с мыслями. — Я… Очень люблю тебя, твои прикосновения, твои поцелуи. И я наслаждаюсь ими каждый раз, насколько могу, но я не всегда, нет, не так… Иногда мне очень не хватает. Хочется… Больше. — юноша залился краской, отводя взгляд на огонь. — То, как ты касался меня в тот вечер, ты… Ласкал меня. Мне всё чаще хочется этого снова. Но ты будто избегаешь этого каждый раз. В такие моменты ты смотришь так… По-особенному. Будто в тебе загорается что-то, словно ты тоже хочешь, но… Ты останавливаешься. И останавливаешь меня. Почему? — Энтони поднял на Арсения взгляд. Тот слегка закусил губу, задумчиво смотря в одну точку. — Может, это я что-то делаю не так? Ненадолго в доме вновь стало тихо. Арсений всё так же молчал, а Эванс уже было начал корить себя за то, что вообще затеял этот разговор. — Ты не причём, mon cœur, — наконец сказал мужчина, переводя глаза на Энтони. — Это ни в коем случае не твоя вина. Ты прав. Я стараюсь избегать близости с тобой. — Но почему? — немного нетерпеливо перебил юноша, приподняв от удивления брови. — Я немного боюсь. — со вздохом признался Арсений и слегка пожал плечами. — Я боюсь за тебя. В порыве страсти я могу… Сделать очень многое. И это может отпугнуть тебя, напугать. А я этого не хочу. Энтони поднялся с места, привычным движением опускаясь на колени мужчины и аккуратно беря его лицо в ладони. — Mon lueur, — тихо сказал он, стараясь правильно произнести лишь недавно выученное слово. — Я сомневаюсь, что… Проявления твоей любви ко мне могут напугать. Ты можешь делать всё, что просит твоё сердце. Я уверен, ты не сделаешь ничего плохого. Арсений медленно втянул воздух через нос и поднял на юношу взгляд, от которого по коже побежали мурашки. В голубых глазах плясали те самые искры, которые заставляли сердце трепетать за считаные мгновения. — Когда ты так говоришь, я и правда боюсь не сдержаться. — тихо сказал он, обвивая руками тонкую талию юноши. — Не сдерживайся, пожалуйста. — на грани шёпота ответил Энтони и его губы тут же накрыли чужие. Требовательно, немного грубовато, но так сладко, что если бы Эванс стоял на ногах, они непременно бы подкосились. Томительная, обжигающе горячая волна моментально разлилась по телу, оставаясь внизу живота. Юноша тяжело выдохнул в поцелуй на грани стона, услышав в ответ тихий рык, от которого защекотало где-то в груди. Быстрым движением Арсений прижал Энтони вплотную к себе, оглаживая руками спину и спускаясь ниже. Эванс выгнулся и тихо простонал, почувствовав поцелуи на шее, спускающиеся дорожкой ниже, на плечи, тут же негромко вскрикнул от лёгкого укуса, по которому мужчина тут же, будто извиняясь, прошёлся кончиком языка, пуская по телу волну едва ощутимой дрожи. Юноша поднял руки, немного трясущиеся от нахлынувших ощущений, расстёгивая пуговицы уже немного смятого дублета. Собственная рубашка вскоре оказалась на соседнем кресле и Арсений отстранился, помогая стащить с себя дублет и стащить идеально белую нательную рубашку. Энтони чуть закусил губу, с восхищением рассматривая чужое тело, впервые открывшееся ему. Юноша аккуратно протянул руку к груди Арсения, но вдруг на миг замер и поднял на него взгляд, немного растерянный и вопросительный. — Не бойся, mon beau. Энтони улыбнулся уголками губ, аккуратно прикасаясь к ключице. Он тут же почувствовал под пальцами мурашки, заворожённо проводя пальцами ниже. Стоило ему задеть небольшой тёмный сосок, Арсений тихо рыкнул, закусывая губу. Юноша тут же испуганно посмотрел в потемневшие синие глаза. — Всё хорошо… — тихо отозвался он. Голос стал ниже и немного хрипел, заставляя сердце юноши забиться ещё чаще. — Сделай так ещё раз. Энтони облегчённо улыбнулся, снова проходясь пальцами по затвердевшему соску и оглаживая его. По телу прошла дрожь, когда до ушей донёсся тихий низкий стон. Не прекращая ласки, второй рукой юноша провёл по груди вниз и вновь немного покраснел, касаясь заметного бугорка под завязками штанов. Дёрнув за тонкие нитки, Энтони аккуратно потянул вниз штаны вместе с бельём, слыша сверху облегчённый вздох. Стеснение взяло верх и Эванс отвёл взгляд. Арсений улыбнулся и притянул юношу к себе, даря несколько коротких поцелуев. Мягко взяв Энтони за запястье, мужчина потянул его руку ниже, заставляя коснуться уже болезненного возбуждения. Эванс опустил глаза, с интересом рассматривая чуть подрагивающий орган. Арсений отпустил его руку и Энтони уже сам провёл вверх, размазывая пальцами выступившие капли прозрачной жидкости, и вниз, улыбаясь новому удовлетворённому стону. Увлёкшись, юноша двинул рукой чуть быстрее и с удивлением отметил, что возбуждение Арсения чуть содрогнулось, а сам он невольно толкнулся бёдрами вверх, сжимая талию младшего сильнее. Энтони двинул рукой ещё раз, и ещё, постепенно ускоряя свои движения. В голове был лишь туман, всё внимание забрал себе мужчина перед ним. Арсений выпрямился, вновь обрушиваясь поцелуями на тонкую, будто созданную для этого шею. — Tu es magnifique… — хрипло сказал он, стараясь сильнее толкнуться в руку. Энтони застонал в ответ, чувствуя очередной укус на ключице и ёрзая на его коленях. Юноша совершенно забыл про собственное возбуждение, поддавшись новым эмоциям. Арсений шумно выдохнул и тихо замычал, кончая и пачкая руку младшего белёсыми каплями. Энтони остановился и улыбнулся уголками губ, немного удивлённо смотря на собственные пальцы, покрытые чужим семенем. Эванс поднёс руку к губам и аккуратно лизнул одну каплю. Арсений на мгновение забыл как дышать, заворожённо наблюдая за ним. — Солёное… — наконец тихо сказал Энтони. Арсений на это лишь усмехнулся, вновь притягивая его к себе.