You’re my light

      Музыка заканчивается и Чонгук отстраняется от губ Чимина. Этот поцелуй навсегда отпечатается в его памяти. Он держит омегу за плечи двумя руками и смотрит, не отрывая взгляда. В его мимике читается неуверенность, смешанная с желанием, надежда и скрытая радость. Молчание между ними затягивается, Чонгук хочет услышать хоть что-то.       Чимин стоит неподвижно, рассуждая о чем-то в своей голове. Какой приятный это был поцелуй, он вскружил голову за доли секунды, какое необъяснимое притяжение он почувствовал. Омега готов был отдаться без остатка этому человеку. Однако теперь, когда понимание происходящего, словно обливает его холодной водой, до Чимина доходит, что именно он совершил. Как вообще он мог такое себе позволить? Видимо, кто-то проник в голову блондина и управлял ею, иначе другого объяснения он не находит. Чимин в смятении: с одной стороны Чонгук, приносящий взрыв эмоций, притягивает к себе необъяснимой силой, а с другой — Юнги, от которого веет домашним уютном, спокойствием и надёжностью. Но ведь Чимин любит Юнги, а это просто какое-то помешательство. Нужные слова вырываются сами собой.       — Это всё неправильно, у меня есть любимый человек, — Чимин опускает глаза и смотрит в пол. Чужие руки обречённо сползают с его плеч и повисают в воздухе. Омега не в силах поднять взгляд и увидеть лицо человека, которому только что разбил сердце. И хорошо, что он не смотрит, иначе увидел бы такое унижение в глазах альфы, такую пронизывающую боль и тоску, что непременно забрал бы свои слова обратно. И нет, не от того, что перестал любить другого, а от собственной жалости к альфе, которому дал ложную надежду. Жалость для Чонгука хуже смерти.       Чимин разворачивается на каблуках, хватает пиджак со спинки стула и спешно покидает это прекрасное место, оставляя навсегда за этими стенами их поцелуй. Больше он не вернётся сюда никогда.       Альфа наблюдает за тем, как блондин выбегает на улицу. Чонгуку больно, его будто пронизывают тысячи тонких иголок, но вместо того, чтобы жалеть себя или злиться на Чимина, у него вертится в голове только одна мысль: «Ночью на улице опасно. Надо догнать и отвезти его домой». Чон сгребает документы в кожаный портфель, кидает деньги на стол и спешит вслед за омегой. Он догоняет Чимина у ближайшего перекрёстка. На улице уже темнеет, а на горизонте протянулись холодные оранжевые полосы, плавно переходящие в алый. Чимин дождался зелёный свет светофора и уже делает первый шаг на проезжую часть, но Чонгук успевает за ним. Он протягивает руку и одёргивает блондина за плечо. Омега вздрагивает и оборачивается. Он видит перед собой альфу, такого желанного и почему-то родного, что даже сердце от тоски защемило. Грудь Чонгука вздымается от частого дыхания, а рука сжимает плечо, не давая шанса ускользнуть от испепеляющего взгляда. На глазах Чимина тут же навернулись слёзы, хочется упасть в его объятия и остаться там навсегда, вдыхать столь ненавистный запах парфюма, но быть рядом вечность.       Поздно. Выбор сделан.       — Ты куда собрался? Разве мы приехали сюда не вместе?! — Чонгук вздёргивает подбородок с наездом. Он еле сдерживается, чтобы не накричать на омегу, — разве ты не знаешь, что так поздно ходить одному опасно?       — Чонгук, я… прости, я поймаю такси и доеду домой сам, — в голосе блондина полно сожаления, ему теперь неудобно даже стоять перед Чонгуком. Он пытается убрать руку с плеча, чтобы высвободиться и уйти от него подальше. Чон хватает Пака за грудки и притягивает к себе. Он ни за что не отпустит его. Чимин смотрит на него взглядом загнанной лани, от страха пробегают мурашки по коже. Он не думал, что Чонгук может быть таким.       — Не говори ерунду, твой дом на другой стороне города, это слишком далеко, — Чонгук полон раздражения, беспечность Чимина выводит из себя. Он крепче сжимает рубашку блондина.       — Откуда ты знаешь, где мой дом? — Чимин решает хоть как-то дать отпор настойчивости альфы, его взгляд меняется с испуганного на уверенный, а бровь приподнимается в немом упрёке. Чонгук медлит с ответом, видно, что он подбирает слова. Кажется, его поймали.       — Предполагаю, — быстро выдаёт Чон, многозначительно глядя в глаза. Он отпускает рубашку и отступает на шаг. Кажется, его гнев спадает.       — Ну, конечно! — Вину как рукой сняло, Чимин начинает закипать. Чонгук мог бы сказать и правду, Пак ведь не слепой. Он выучил номера альфы уже наизусть. Омега пытается воспользоваться шансом, пока Чон в замешательстве и все-таки улизнуть от него. Чонгук пресекает эту попытку, он хватает блондина за руку и насильно тащит к парковке. Его терпению пришёл конец, если потребуется, он закинет омегу на плечо и понесёт, но тот один домой не поедет.       — Ладно-ладно! Я понял, я сам пойду! — Чимин спотыкается о свои же ноги, и Чон останавливается. Блондин многозначительно встряхивает пиджак и надевает его. Он полон возмущения. Но делать нечего, придется идти, иначе альфа не отстанет. Чонгук довольно хмыкает и ждёт, когда омега пройдет вперёд, чтобы не спускать с него глаз.       Чимин садится в машину и скрещивает руки на груди, щёки надуты, глаза гневно сощурены. Никто не смеет его так хватать! Альфа садится следом и заводит мотор. Они едут по ночному городу в тишине, каждый боится заговорить. Никто не хочет заводить больную тему, оба думают о чем-то своём, непредназначенном для чужих ушей. Постепенно Чимин остывает и ему снова становится неловко. К нему возвращаются мысли, что своими необдуманными действиями он ранил человека. Становится очень стыдно, что он отказал Чонгуку, а тот всё равно не бросил его и везёт домой. Пак искоса поглядывает на альфу, по его выражению лица ничего невозможно понять. О чём он думает? Что чувствует сейчас? Чимин вновь засматривается и ощущает былое притяжение. Хочется уехать с ним на край света. И почему ночь не может длиться вечность?       В последний раз он позволяет себе желать чего-то большего, ощупывать взглядом уже выученные наизусть черты лица. Пора заканчивать с этим. Любить одного и желать другого это непозволительная роскошь. Чимин с горечью в сердце отворачивается к окну, чтобы навсегда забыть этот шрамик на щеке.       Чонгук останавливается у многоэтажки, и Чимин выскакивает из машины, не проронив и слова. Он бегом поднимается по лестнице, достает ключи и пытается попасть в замочную скважину. Его руки дрожат, он царапает ключом замок и всё же попадает в отверстие. Омега захлопывает дверь и прижимается к ней спиной, откидывая голову назад. В глазах щиплет от накативших слёз, а губы дрожат. Он пытается отдышаться. Чувство потери чего-то очень важного безжалостно давит в груди. Необходимо срочно что-то сделать, каким-то образом перебить эту боль, избавиться от неё. Чимин как никогда хочет услышать Юнги, сейчас он нуждается в нём. Они должны поговорить, чтобы омега точно закрепил подкоркой, что этот альфа в его жизни один единственный, и других вариантов быть не может. Чимин пытается убедить себя в этом, даже если это не так, потому что это правильно. Так будет лучше.       Он набирает Юнги, чтобы услышать спасительный голос и вернуть своё душевное равновесие, но вместо гудков слышит: «Абонент временно недоступен». Чимин крепче сжимает телефон, шумно выдыхает и зажмуривает глаза, в надежде перестать видеть этот мир навсегда. Но почему сейчас? Почему именно тогда, когда альфа ему очень нужен? Омега боится передумать, боится, что может отдать своё сердце всё-таки другому. Рука сама тянется набрать знакомый номер и вернуть всё обратно. Чимин борется с собой, он пугает сам себя. Безысходность накрывает его с головой.       Блондин теряет контроль над телом и разумом, он дышит часто и прерывисто. Лёгкие не выдерживают этой пытки, кислород почти не поступает, голова тяжелеет и чувствуется слабость в ногах. Омега сползает по двери на пол, прикрыв руками расплывшееся лицо. Из него горькими слезами выливается всё то, что накопилось за несколько месяцев: и новое место работы, и Юнги, и акционеры, и Йон Трэй, и проект, и Чонгук. Он больше кричит, нежели плачет. Почему он, именно он? Почему именно Чимину приходится делать выбор между двумя альфами? Одного он любит всем своим сердцем, а ко второму необъяснимо тянет больше, чем к первому. Чимин чувствует, что потерял нечто важное, когда разорвал их с Чонгуком поцелуй, он будто осиротел. Вроде бы умер, но вроде и жив. В то же время он любит Юнги и чувствует себя предателем, грязным лгуном. Мин доверяет ему, заботится, а Чимин просто растоптал все его чувства, будто они не представляют никакой ценности.       Невыносимое чувство вины прожигает изнутри: перед Юнги за предательство, а перед Чонгуком за ложные надежды.       Лучше бы Чимин оставался один, как и раньше. Лучше бы его вообще не было.       Омега чувствует, что теряет связь с реальностью. Ему срочно нужен якорь, чтобы зацепиться и не уплыть в пучину сумасшествия. Он смотрит на размытый от слёз экран и дрожащими пальцами набирает самый надёжный номер в жизни.

***

      Джин развалился на мягком ковре вместе с Намджуном. Они нежатся в объятиях друг друга и смотрят ток-шоу по телевизору. Альфа перебирает светло-розовые волосы омеги и вдыхает аромат белой лилии. Как он любит этот запах, никогда не надышится им. Джин томно потягивается, ему так хорошо в объятиях любимого, в эту минуту он по-настоящему счастлив. Омега делает какие-то пометки в свадебном ежедневнике.       На сегодняшней встрече с флористом они обговорили последние детали по оформлению, а организатор свадьбы предоставил расписание на оставшиеся дни. Через неделю случится это грандиозное событие. Все обложки журналов уже пестрят совместными фотографиями пары. Ещё бы, один из самых завидных холостяков страны решил остепениться. Но самый вкус этой новости в том, что он женится не на сыне каких-нибудь богатых и влиятельных особ, а на модели из мелкого агентства. Как и где они познакомились, и что могло связывать президента холдинга с моделью остаётся для всех большой загадкой.       На самом деле пусть это и самая ожидаемая свадьба года, влюблённые решили отметить её скромно, в кругу самых близких людей. Естественно, пришлось потратить солидную сумму, чтобы сделать праздник закрытой зоной и оградить от толпы журналистов.       Сокджин засматривается в пустоту, что-то обдумывая, но его вырывает из мыслей звонок телефона.       — О, это Чимин, — Намджун смотрит на экран, а затем протягивает телефон Джину, — узнай у него, как прошла встреча, мне что-то неудобно спрашивать, — с лёгкой улыбочкой добавил альфа.       — Конечно, неудобно, спихнул на него такие важные переговоры. Только ты мог забыть, что у нас назначена встреча, — фыркнул омега и, отложив ежедневник на пол, взял трубку.       — Алло, приёмная господина Кима, слушаю, — он еле сдерживает смех, но старается сохранять деловой тон в голосе. В трубке тишина, только слышны редкие всхлипы на заднем плане, — эмм, Чимин-и? Всё хорошо?       — Хён, — раздаётся жалобный голосок младшего. У Джина всё похолодело, а сердце в пятки ушло, — приезжай ко мне, пожалуйста, — его тихий голос дрогнул, проглатывая последнее слово в слезах. Больше Чимин не смог ничего сказать. Услышав родной голос, он сдался и зарыдал так громко, что у Намджуна округлились глаза, и он привстал, в надежде различить хоть что-то между слезливыми криками. Джин собирается с духом, набирает в лёгкие воздух и медленно выдыхает, оттягивая время для того, чтобы найти правильные слова.       — Сейчас буду. Сиди на месте и ничего не трогай. Плакать можно, вставать нет. Понял меня? — В его голосе сталь, а во взгляде колючий мороз. Намджун не узнаёт своего будущего супруга, он отдаёт приказы тоном, не терпящим возражения. Вместо милого и домашнего пушистика Джинни перед ним холодный и жёсткий Сокджин. Альфа прямо чувствует неистовую энергию защиты, и ему становится не по себе. Джин похож на пантеру, у которой украли детёныша, и теперь она готова глотки всем перегрызть за него.       — Да, — сквозь слезы неразборчиво отвечает Чимин.       — Что да? — Джин повышает голос, а Намджун не понимает зачем. Ведь блондин и так плачет навзрыд. Почему старший его отчитывает?       — Понял, — Чимин знает, какой ответ ждёт его хён, он уже немного успокаивается. Жёсткий голос Джина отвлекает и приводит мысли в порядок. Как хорошо, что старший никогда не даст раскиснуть и быть размазнёй.       — Вот и хорошо. Скоро буду, — омега скидывает звонок и поднимается на ноги. Он надевает на себя первое что попало под руку, берёт из бара какую-то бутылку и, кинув короткое: «Я к Чимину», уходит, захлопнув дверь. Намджун завис, он не понял, что это было, но, видимо, что-то серьезное. О том, как прошла встреча, придётся узнавать завтра из первых рук.       Джин мчится в машине, проезжая на красный свет. Медлить нельзя, он давненько не слышал Чимина в таком состоянии. Кто знает, что послужило причиной его истерики. И самое главное — это не дать ей перерасти в паническую атаку. Поэтому Джин и разговаривал с блондином в таком тоне, его было необходимо отвлечь, отрезвить. Это как пощёчина, только словами.       — Ничего, не в первой. Плавали. Главное не переходи черту, Чимин, — озвучивает свои мысли омега, успокаивая и утешая себя, — чувствую ночка будет длинной.       Джин пытается открыть дверь, но ничего не выходит, что-то тяжёлое подпирает её с другой стороны. Он прикрывает глаза и прислоняется лбом к холодному металлу двери.       — Чимин, это я, будь добр, встань и отойди от дверей.       Джин заходит в квартиру, перед ним стоит зарёванный омега. Он весь опухший и красный. Старший закрывает двери и проходит мимо блондина на кухню. Он достает из сумки бутылку.       — Так, я тут нам прихватил, — Джин читает название на этикетке, — ага, виски значит. Так вот, я прихватил нам бутылочку замечательного виски, — он достаёт стаканы и идёт со всем добром в гостиную. Чимин молча следует за ним. Они садятся на подушки возле маленького столика. В комнате темно, горят только жёлтые огоньки в круглой вазе, одаривая тусклым светом пространство. Джин, не говоря ни слова, наливает виски и ставит перед Чимином.       — Ну, давай, за встречу! — Они залпом выпивают содержимое стаканов. Внутри всё опаляется огненной жидкостью, оба зажмуриваются, но сразу же глотают. Такой напиток не пьют так быстро, но за первым сразу идёт второй, а затем и третий. Теперь Сокджин готов слушать, а Чимин — рассказывать.       — С чего начать? — Шмыгает носом младший.       — С самого начала. Ночь длинная, — Джин ложится на ковёр, и Чимин следует его примеру. Он примостился у старшего на груди, как раньше, когда они жили вместе. Чимин чувствует себя в безопасности, ему стало так спокойно, что даже глаза закрываются сами собой.       — Я люблю Юнги, ты это знаешь. Но в моей жизни появился ещё один альфа. Он кружит мне голову, меня к нему очень тянет, это как глоток свежего воздуха. Уже месяц он мне снится, а на работе преследует и сводит с ума. Сегодня я совсем потерял голову. Он пригласил меня на танец, я почувствовал такое сильное притяжение к нему, что согласился. Мы танцевали, и он сказал мне, — у Чимина снова заслезились глаза, а голос дрогнул.       — Он сказал, что я… ладно неважно, по сути, это звучало как признание, а потом он поцеловал меня, но я не оттолкнул его, — Чимин перебирает в руках край майки Сокджина, находя в этом действии опорную точку, чтобы сохранить спокойствие, — понимаешь? Я должен был остановить его, у меня есть Юнги, мне другой не нужен, — голос омеги очень тихий и слабый, переходит на шёпот. Он открывает свою душу единственному человеку в мире, признаваясь в том, о чём даже себе сказать не смел.       — Чимин, — старший перебивает его, не в силах сдержать любопытство, — я не могу понять, когда это всё успело произойти, если вечером ты был на встрече вместе, — Сокджин замолчал, кажется, он поймал какую-то мысль и пытается её удержать. Он сощурил глаза и вглядывается в потолок, а когда всё-таки паззлы сошлись, то резко повернул голову в сторону Чимина. — Ты это что, про Чонгука мне сейчас говоришь? — В его голосе прозвучало не удивление, скорее испуг. Он никак и никогда бы не подумал, что у Чимина что-то закрутится с этим человеком. Тем более, что эти двое друг друга с первой минуты невзлюбили. Намджун постоянно жаловался, что они между собой как кот с собакой.       Чимин сжал сильнее майку Джина, его лицо напряжено, брови сдвинуты, а на ресницах застыли капельки. Он утвердительно кивает, не проронив и звука.       — Да ты что! Чимин! Он же ловелас, каких ещё поискать надо! Поверить не могу, что ты попался на его крючок, — Джин приподнимается на локте. От услышанной новости хочется встать и ходить по кругу. Уж он про Чонгука много наслышан.       — Ни на какой крючок я ещё не попался, я не настолько потерял голову. И вообще, с чего ты взял, что он такой? Откуда ты его знаешь? — Чимин совершенно забыл спросить об этом раньше. Быть может, Джин предупредил бы его, и младший не наделал бы ошибок.       — Это же двоюродный брат Намджуна, я тебе не рассказывал? — Кажется, Джин немного успокаивается, но он тянется за новой порцией виски.       — Нет, а я всё думал, почему Намджун так открыто при нём обо всём говорит, — блондину и раньше следовало догадаться, что их связывает нечто куда большее, чем рабочие отношения.       — Все равно Чимин, я не понимаю, как тебя угораздило. Я думал, что ты влюблен по уши!       — Так и есть. Я люблю Юнги и не понимаю, почему возле Чонгука теряю голову. Почему он меня так притягивает? Чем вообще он меня зацепил, я его на дух не переносил! — Сокджин вернулся к Чимину и сгрёб в охапку. Младшему необходима поддержка, он запутался, и ему надо помочь с решением.       — Чим, оставь это, забудь. Чонгук из тех, кто охотится, выслеживает добычу, а когда ловит — выбрасывает как ненужную вещь. Он очень быстро теряет интерес.       — Но он показался мне очень искренним, — Чимин не может поверить, что Чон хотел воспользоваться им. Всё выглядело очень естественно. Но если посмотреть с другой стороны, Чонгук действительно в последнее время стал себя вести по-другому.       — На твоём месте я бы забыл про него. У тебя всё есть, чего тебе не хватает? Зачем тебе он? Чонгук ненадёжный, — Джин перебирает серебристые пряди омеги и утыкается в них носом. Сейчас главное уговорить блондина принять верное решение.       — Я и хочу забыть, очень хочу. Я хочу быть с Юнги, мне хорошо с ним.       — Значит, решено, все подкаты Чона игнорируешь. Если в чем-то начинаешь сомневаться, сразу звони Юнги или мне. И вообще, больше проводи со своим времени. Я думаю, что ты начал заглядываться на других от недостатка внимания. Вот где он сейчас?       — У Юнги отключен телефон, наверное он на работе, — Чимин закрывает глаза, чтобы сосредоточиться. То, что его альфа в не зоны доступа, очень напрягает, но такова специфика его профессии.       — О чём я и говорю, — подтверждает свою версию старший. Если человек идёт налево, то это в первую очередь вина его партнёра.       — Но мы были вместе, поэтому я и не понимаю, как ночью я был с одним, а вечером готов был жизнь отдать другому, — закончив, Чимин осушает свой стакан и жестом показывает, что хочет ещё.       — Я думаю это спиртное и чары Чонгука. Он на многих так действует. Просто не оставайся с ним наедине. Сократи все контакты к минимуму. Глядишь и забудется, перегорит, — Сокджин тянется за добавкой, при этом старается, чтобы его слова звучали как можно убедительнее.       Они закончили бутылку и ещё очень долго разговаривали обо всём. Чимин твёрдо решил избегать общения с Чоном, благо совместный проект закончен и осталось только подготовить отчёт о проделанной работе.

***

      Предсвадебная неделя пролетела очень быстро. Чимин помогал по вечерам Джину с последними приготовлениями, а каждую ночь проводил с Юнги. Правда ответ на вопрос, почему у того был отключен телефон два дня, омега толком получить не смог. Юнги говорил что-то про работу, но было очень много не состыковок. Чимин должен был обидеться на альфу, потребовать объяснения, устроить разборки, и, если бы он не чувствовал перед ним вину, то так бы и поступил. Но каждый раз при виде брюнета становилось так горько и совестно, что непременно хотелось загладить свою ошибку хоть чем-нибудь. Юнги, конечно же, не понял поведения Чимина, но был рад, что его избавили от допроса с пристрастиями.       На работе Пак избегал любой встречи с Чонгуком, но кажется, что и сам Чонгук не горел желанием видеться с блондином. При виде его он тут же делал вид, что чем-то занят или что-то забыл, или что ему звонят. Чонгук старался как можно быстрее покинуть место пребывания блондина.       Намджун, по просьбе Джина, в это дело не лез. Из всей сложившейся ситуации он понял, что между Чимином и Чонгуком произошёл какой-то инцидент. Возможно, они что-то в очередной раз не поделили, и Чон наговорил лишнего. Эта версия Намджуна более чем устроила, и поэтому он тоже старался не пересекать этих двоих вместе, чтобы они, как он решил, поостыли.       Чимин усердно работал над отчётом. Необходимо предъявить все статьи расходов, сметы, отчитаться о производственных затратах и за каждую единицу оборудования. Работы хватило сполна, чтобы оставить любовные страдания на потом. За неделю Чимин и вправду немного остыл к Чонгуку. Теперь, когда эмоции уступили холодному рассудку, всё казалось не таким трагичным, а поцелуй на пьяную голову сущим пустяком. Он ведь выбрал Юнги, значит сохранил свою любовь и верность. По крайней мере, Пак старается в этом всём себя убедить.       Перед свадебным днём Чим не спал полночи, а всё потому, что до него дошла одна очень интересная мысль. Если Чонгук брат Намджуна, значит он будет на свадьбе. Следовательно, Чимин в любом случае столкнётся с ним, ведь не получится его обходить стороной, не вызвав всеобщее подозрение.       Юнги сегодня ночует дома, у него накопилось много работы, поэтому мысли Чимина полностью заполнил Чон Чонгук. Он вспомнил, как впервые увидел его, как они обменялись колкостями, вспомнил, как Чонгук появился в его кабинете спустя месяц отсутствия совсем другим человеком. Чимин вспоминает, как альфа защитил его, оградив от увольнения, как впервые разглядел его лицо и маленький шрамик на щеке, который крепко засел в подсознании.       Пак ворочается в кровати, спать сегодня точно не получится. Предвкушение такой, на самом деле, желанной встречи сводит с ума. Омега воспроизводит в голове тот злополучный вечер, когда общению с Чонгуком пришёл конец. Когда была пересечена черта дозволенного. Чонгук так резко ворвался в его жизнь, а теперь так внезапно ушел из неё. Стоило лишь сказать несколько слов.       Чимин сгребает одеяло и обнимает что есть сил. Он тоскует по альфе, в этом надо честно признаться. Но это всё неправильно, все эти мысли запретны.       — Я хочу быть только с Юнги, — в который раз повторяет себе омега, чтобы вдолбить в свою голову эту истину.       Завтра он позволит себе посмотреть на Чонгука, но только чуточку, самую малость, и лишь для того, чтобы убедиться в правильности своего выбора.