You’re my light

      Чимин любил выпить с Сокджином вечерком после напряжённого трудового дня. Такие вылазки случались два-три раза в неделю, чтобы расслабиться, посплетничать и обсудить насущные проблемы. И когда сегодня, по старой традиции, Ким позвал его в бар, омега никак не ожидал услышать приглашение на свадьбу. Вот уже несколько минут Пак переваривает эту новость, а позитивный настрой Джина постепенно ползёт вниз.       — Что-то не так? — неуверенно протягивает старший. — Я ожидал немного другого эффекта.       — Что? Нет-нет, всё хорошо, — замялся Чимин, — просто неожиданно как-то.       Неожиданно. Нет, Пак, конечно же, знал — к этому всё идёт, но не так же скоро. Его хён только переехал к своему ухажёру, месяца не прошло, а тут сразу свадьба. Ну ладно, не ухажёру, к своему альфе. Ну, хорошо, к истинному. Но это же не повод вот так сразу надевать на себя оковы. А как же пожить вместе, присмотреться? Вдруг он совсем не тот за кого себя выдаёт? По правде говоря, со своим «ухажёром» Ким встречается довольно долго, ну точнее знакомы они уже несколько лет, но серьёзные отношения совсем недавно. Чимин не знает, что там у них происходило, но уверен — дело было в Сокджине. Судя по рассказам, он из своего альфы верёвки вьёт.       — То есть ты до сих пор не удосужился нас познакомить, но уже приглашаешь на вашу свадьбу? Я думал, что ты прячешь его от меня, — Пак хмыкает и по-детски надувает губы. Он конечно рад за хёна и всё такое, но это как минимум странно и подозрительно. Ну не боится же Сокджин, что он уведёт у него альфу?       — Не говори ерунду, просто так складывались обстоятельства. Ты же знаешь, что поначалу у нас было, как бы это мягче выразиться, не всё гладко. Чим, я скоро вас познакомлю. Обещаю, что это будет до свадьбы, — Джин ободряюще хлопает младшего по плечу, при этом загадочно улыбаясь. Чимин сидит с театрально поднятой головой и скрестив руки на груди, всем видом показывая, что он надулся. — Эй, ты, что обижаешься на своего хёна?       — Нет, — буркнул омега, еле сдерживая рвущийся наружу смех. Ким, заметив его игривое настроение, тут же стиснул в объятиях как плюшевого зайчика и принялся расцеловывать в щёку.       — Хён, отцепись, — Чимин вырывается из его загребущих лап, — я вообще-то ехал сюда, чтобы не только выпить, но и посоветоваться.       — Я весь внимание, — тут же выпрямляется Ким, салютуя, а Чимин окидывает его ироничным взглядом, но решает промолчать. Такой Джин немного подбешивал.       — Прошёл слушок, что меня хотят повысить в главный офис, — блондин заговорщицки шепчет, а его глаза сощурились в лукавой улыбке.       — Думаешь, стоит воспринимать это всерьёз? Ты и так единственный омега, который смог стать начальником производства, — Джин кладёт свою руку на плечо Чимина и легонько сжимает.       — Я уверен, я много работал. Не каждый омега может похвастаться таким послужным списком. Карьера — это моя жизнь, — Чимин не успевает продолжить, Сокджин перебивает его, передразнивая голос младшего:       — Да-да! «Карьера — это моё всё. Меня полностью устраивает моя жизнь. Отношения не для меня», — бла-бла, мы это тысячу раз уже слышали, — Ким демонстративно закатывает глаза и смеётся.       Ещё каких-то пятьдесят лет назад омег и за людей не считали. Ни права голоса, ни собственного мнения, ни достойной работы — только удовольствие для альф, обеспечение их комфорта и рождаемости населения. На данный момент можно говорить о каком-то равноправии, по крайней мере на законодательном уровне. Уровень жизни, свободы омег поднялся, но всё равно карьерный рост слабому полу даётся нелегко, особенно в сфере производства и инженерии. По сей день бытует стериотип, что их мозг для этого не предназначен. Но Чимин смог доказать, если не всему миру, то хотя бы Сеулу, что омега может управлять производством, да ещё и в самой влиятельной компании Кореи. Основная компания имела дочерние фирмы в разных отраслях. Чимин являлся начальником пищевого производства. Он любил науку, биотехнологии, у него хорошо получалось управлять персоналом и организовывать рабочий процесс. Чимина восхищали идеи и главная цель компании — уничтожить бедность, накормить мир, сделать шаг навстречу будущему. Пак действительно гордился своим вкладом в экономику страны, а также был рьяным борцом за права и равенство омег.        Кто-то им восхищался, кто-то называл «сволочь» и «моралист» за излишнюю строгость и ответственность, а кто-то называл шлюхой и подстилкой, дескать, такой красивый омега мог заработать должность только через постель.       Он действительно был красив, красив и молод: стройная фигура, рельефный пресс, идеально уложенные пепельные волосы, добрые глаза и чувственные пухлые губы. Одевался всегда с иголочки, при этом имея свой определённый шарм и лоск.       — Джин, гендиректор намекал мне на «близкое» знакомство при прошлой встрече, он хочет, чтобы я с ним общался на «ты» в неформальной обстановке. В какой неформальной обстановке, скажи мне, мы вообще можем быть? Ты же не думаешь, что меня повысят из-за красивой мордашки или в качестве мальчика на побегушках? — потускневшим голосом произнёс Чимин, одновременно не желая знать ответ, а скорее найти поддержку близкого друга.       — Я не знаю, Чим, — выдохнул с закрытыми глазами Джин. — Я ничего не могу сказать тебе по этому поводу. Однако я уверен, что всё будет хорошо.

***

      Вечер прошёл неплохо, выпили они немного, больше налегали на закуски, поэтому Джин решил прогуляться до дома. Стоял чудесный майский вечер. Один из тех, когда идти домой совсем не хочется, а лишь сидеть на лавке и вдыхать цветочные ароматы ночи. Слова Чимина не выходили из головы. Генеральный директор намекал на нечто интимное? Просто Чимин не знает ещё, что владельцем Холдинговой компании «WNW» (Окно в новый мир), и по совместительству президентом, является Ким Намджун — жених Джина. Возможно, Чим неверно понял слова директора? Исходя из печального юношеского опыта, он запросто мог принять предложение познакомиться поближе за ухаживание. Джин погрузился в воспоминания.       Впервые он познакомился с Пак Чимином, когда тот заселился в его комнату в общаге универа. Чимину только исполнилось семнадцать лет, и он поступил на инженерно-технологический факультет пищевой промышленности, а Джин был уже на третьем курсе экономического факультета. Он с теплотой и радушием принял под крыло миленького, стеснительного блондина. Они очень быстро стали как братья и всеми радостями и невзгодами делились друг с другом.       Появление Чимина на инженерно-технологическом факультете быстро вызвало всеобщее оживление. Омег здесь были единицы, а тут такая редкая штучка. На каждом шагу Чимину свистели, мяукали, пошло приветствовали, но он с невероятной стойкостью всех игнорировал, иногда прячась за спину Джина. За все года обучения он отказал десяткам альф и до сих пор интимных отношений ни с кем не имел. Почему так? Один случай заставил его переосмыслить свою сущность, цели и средства достижения этих целей.       Чимину легко давались точные науки, а когда к спецпредметам добавилась такая дисциплина как «Оборудование пищевого производства», он был просто в восторге. Дисциплину вёл профессор в годах, необычайно сообразительный человек, а умению преподнести материал и заинтересовать студента мог позавидовать любой маркетолог. Он заметил интерес Чимина и его незаурядные способности переносить в воображении плоские чертежи в объёмную конструкцию. По правде говоря, его куда больше привлекла необыкновенная внешность мальчика, его чистый невинный образ, ещё не растленная обществом юношеская наивность. Профессор Хо, как коллекционер, найдя редкий прекрасный цветок, решил его во что бы то ни стало сорвать. Войдя к пареньку в доверие и подружившись с ним, он всячески пытался перевести их отношение друг к другу на другой уровень. Хо угощал Чимина сладостями, дарил безделушки, якобы на память об их дружбе, пытался прельстить комплиментами, обнять за плечи или просто невзначай дотронуться. Всегда старался подстеречь омегу за углом в коридоре, в очереди в столовой, на парковке. А во время дежурства в общежитии обязательно наведывался в их с Джином комнату.       — Что ему от тебя надо, Чим? Будь с ним осторожнее, я чувствую неладное, нормальный преподаватель никогда не стал бы проявлять такое внимание к ученику, — с возмущением говорил Ким, пока они гуляли по парку и пили кофе в бумажных стаканчиках.       — Думаешь? Я не заметил за профессором Хо ничего такого, просто мы хорошо ладим. Он помогает мне с учёбой, говорит, что я умный и старательный, заслуживаю особого внимания и поддержки, что меня ждёт блестящее будущее, несмотря на то, что я омега, — глаза Чимина вдохновлено блестели, ещё бы, столько обещаний о его светлом будущем.       Сначала Чимину нравилось такое внимание. Он сирота, не знающий любви и ласки. Ещё никто не воспринимал его серьёзно, он знал только пренебрежение, боль и обиду. Слова Хо кружили голову, заставили почувствовать себя значимым и довериться.        Однажды, когда у Чимина обострился аромат из-за предстоящей на днях течки, профессор приблизился настолько близко, что казалось, будто он нюхает Чимина, а затем прижался губами к щеке омеги. Он перегнул палку. Пак оттолкнул его и четко дал понять профессору, что такое общение ему не интересно. Учитель не оставил тайных надежд завладеть телом столь соблазнительного и невинного омеги, но близко больше не подходил. Он вернулся к своей старой стратегии войти в доверие к парню, но Чимин решил разорвать их общение и успешно игнорировал все попытки альфы.       Хо понял, что мягким путем телом блондина ему не завладеть, следовательно, надо действовать по-другому. Дорогой манипуляции, шантажа и страха. Профессор начал валить омегу на тестах, защитах, практических и намекал на не сдачу годового экзамена. Если Чимин не сдаст этот экзамен, то его отчислят, все мечты и достижения рухнут как башня из кубиков. Поняв своё истинное положение, Чимин решился с профессором поговорить и найти компромисс, но тот отмахнулся, мол, он сейчас очень занят, приходи после пар в кабинет. Омега пришел. Вот только разговора не было. Он был сразу силой прижат к двери. Тонкие запястья испуганного паренька держали над головой, а свободной рукой начали шарить по всему телу. Профессор терзал его нежные, ещё не целованные губы требовательно и мокро. Щетина колола молодые мягкие щёки Чимина, а сильные руки оставляли расползающиеся красные пятна, грозящие перейти в синяки. Хо разорвал поцелуй, зашептал в припухшие губы, тяжело дыша:       — Ты такой красивый, горячий, — альфа провёл носом вдоль шеи, — так вкусно пахнешь.       Осознание происходящего отрезвило молодого омегу. Пак попытался вырваться, укусить старика, но в ответ получил звонкую пощёчину и приказ не рыпаться. Профессор крепко схватил его за горло, препятствуя движению головы, и приблизился к уху:       — Ну же, Чимин, ты ведь хочешь сдать экзамен? Будь хорошим мальчиком, и я обещаю, что будет не больно, — он провел языком по нижней челюсти парня.       Паника, отвращение и слезы переполняют Чимина. Никто и ничто, кроме моделей оборудования, стоящих в кабинете, не слышит его и не видит. Да и хорошо, вряд ли бы кто-то помог омеге. Сказали бы: «Так и надо тебе — знай свое место, место под альфой, и не суй свою омежью задницу в серьезные дела».       В тот момент, когда профессор расстегнул свои брюки и отвлекся, Чимин смог взять себя в руки и заехать с колена насильнику в пах. Альфа согнулся, его шатало, он отошёл на несколько шагов и прошипел слова, которые навсегда изменили Чимина: «Маленькая дрянь, если ты и дальше будешь так брыкаться, ты никогда ничего не добьёшься. Ты должен знать свое место в обществе, ты создан, чтобы утолять голод альф. Ты — омега и должен смириться со своей сущностью».       Сказать, что мир Чимина раскололся, нет, он цел. Ему больно, но он привык. Привык не доверять, привык, что все пинают его из угла в угол как жестяную банку, но привыкать быть шлюхой он не собирается.       Джин, спасибо ему огромное, сразу заподозрил неладное, когда Чимин сказал, что после пар пойдет к профессору. Он поступил умно, позвал ректора от имени того самого профессора. Ректор подошёл к кабинету как раз в то время, когда старик заканчивал свой монолог. Что же, старый извращенец был уволен и лишён лицензии, а Чимин вынес для себя одну очень важную вещь — ему не нужен альфа, он сам со всем справится. Заработает себе статус своим трудом и докажет всем, что омега такой же полноправный член общества и человек, который имеет такие же права на счастливую полноценную жизнь.       Чимин со временем отошёл от того события, его улыбка снова вернулась, но травма, которую сделал ему старик-извращенец, отпечаталась глубоким шрамом в душе. И нет, не то, что его пытались изнасиловать, а то, что ему указали истинное место в обществе, с которым омега мириться не хотел, задело еще не окрепшую подростковую психику, понизило самооценку до нуля. Пришлось очень постараться и посетить не один сеанс психотерапии, чтобы снова поверить в свои возможности и право на свободное существование.       Сколько действительно хороших альф пытались ухаживать за ним, но ни одному Пак не ответил взаимностью. Он полностью погрузился в учёбу и отдал свою жизнь карьере. Порой парня преследовали панические атаки, иногда почва уходила из-под ног, и его мир готов был рухнуть. Для всех он был жизнерадостным, несгибаемым, целеустремлённым, и только Джин знал, что под маской благополучия сидит неуверенный в себе перфекционист, готовый доводить себя до изнеможения, чтобы на самом деле доказать что-то в первую очередь себе, а не миру.       Особенно приступы усиливались во время течки, когда «Я» блондина разрывалось на две части, одна из которой страстно желала альфу, а вторая предательски напоминала, что альфы зло, что Чимин должен быть сильным и независимым от своих животных инстинктов, что он ничтожество, которое в принципе достойного альфу и не заслуживает. Что же помогло устоять хрупкой психике блондина и не попасть в психушку? Его цикл сбился на фоне стресса и отсутствия альфы, течки стали появляться все реже. Врачи объясняли это нарушением гормонального фона, а Чимина все устраивало, ведь и панические атаки почти исчезли.       Джин оторвался от болезненных воспоминаний. Уже около полуночи, похолодало, да и омеге не стоит так поздно находиться на улице. Сейчас весна, и у некоторых альф едет крыша, что-то вроде сексуального обострения. Раньше из-за этого вводили даже комендантский час, омеги могли гулять только до 22.00, но после уравнивания прав его отменили. Поздно находиться на улице или нет, право выбора каждого, а правительство в свою очередь усилило меры безопасности, приняв на военную службу больше бет, у которых не было весеннего гона.       Сокджин нащупал новенькие ключи в кармане и открыл дверь: «Я дома!»