You’re my light

      Прошли две недели. Чон в офисе появлялся редко, а пару дней назад снова улетел в Японию. Чимин вздохнул с облегчением. Ему становилось не по себе, когда этот тип ходил по этажу, и приходилось с ним встречаться на собраниях. Он не пропускал ни единого шанса, чтобы уколоть блондина хоть чем-то. А однажды, когда у Чимина потемнело в глазах, и он пошатнулся, резко встав из-за стола в конференц-зале, Чон прилюдно заявил, что свои омежьи штучки тот может оставить дома, тут никто на них обращать внимание не обязан. Чимин тогда от стыда чуть сквозь землю не провалился. Конечно, откуда Чонгуку, мать его, знать, что Пак не спал уже несколько ночей, готовясь к своему первому отчёту перед советом директоров. «Тварь бездушная», — всё, что смог про него подумать Чимин, когда умывался и приводил себя в порядок в уборной.       Но если быть до конца честным, то сна омеге не хватало не только из-за отчёта. Его новое знакомство с Мин Юнги сыграло немаленькую роль. Каждый вечер альфа встречал Чимина возле работы с неизменным стаканчиком кофе, где обязательно на пенке сливками было что-нибудь нарисовано. Они гуляли каждый день и болтали без умолку, точнее в основном говорил Чимин, Юнги больше слушал. Они ужинали в каком-нибудь новом для них месте, а затем альфа провожал его до машины, и Чимин окрылённый необыкновенными чувствами ехал домой. Они могли часами висеть на телефоне или чатиться по электронке.       Юнги обожал смотреть, как Чимин ест, в эти моменты он становился как маленький: всё хочу, ещё, больше, больше соуса, добавки, а когда наедался, то разваливался на стуле и сидел как довольный кот, добрый и без своих стен, которые всё-таки и трещали по швам, но ещё не совсем. Чимину нравилось в Юнги всё: его спокойная рассудительная натура, лисьи глаза, стройная подтянутая фигура, тонкие губы, необычный стиль одеваться, его забота и то внимание, которым он буквально засыпал блондина. Но, как бы сердце не трепыхалось под объятиями и случайными прикосновениями, мозг отчаянно твердил, что всё это просто желание общаться с приятным человеком, просто дружба, и ничего больше быть не может, потому что доверять альфам нельзя, они коварны и сделают всё лишь бы затащить в постель, а затем бросить. Чимин наслушался много подобных историй в центре поддержки пострадавших омег от насилия альф, когда сам ходил на психотерапию. Однако тело не обманешь. Дремавшая омега в этом теле начала просыпаться и отчаянно требовать к себе внимания.       Пару дней назад Юнги, как обычно, встретил Чимина с работы с неизменным кофе. В этот раз там было нарисовано сердечко с крылышками, а на стаканчике ровным подчерком выведено: «Самому необыкновенному». Чимин покраснел от смущения и молча, принял напиток, не акцентируя на подписи внимание. Они гуляли по уже привычному для них маршруту, даже не глядя куда идут, так как были поглощены друг другом и беседой. Юнги впитывал каждый жест, каждую мимику этого прекрасного человека. За разговором они не заметили, как вокруг потемнело, и небо застелили тяжёлые тучи. На асфальт капнули несколько одиноких капель, а затем тут же посыпал крупный дождь. Юнги не растерявшись, взял Чимина за руку, и сердце того сделало кувырок, а затем альфа спокойным голосом дал команду: «Бежим».       Они бежали так быстро, что брызги от луж разлетались, держались за руки так крепко, будто убегали от смертельной опасности. Они добежали до фотокабинки и спрятались в ней. Мокрые, разгорячённые смеялись, что есть сил, сердца бешено колотились, а затем рука Юнги скользнула под пиджак Чимина, обнимая за талию и притягивая к себе вплотную. Их мокрые тела соприкоснулись, капли текли на пол, было холодно и липко. Юнги притянул за подбородок лицо Чимина и мягко прикоснулся к этим манящим губам. Омега стоял растерянно, не отвечал, он что-то соображал в своей, будь она не ладна, голове. Мин уже понял подход к блондину, узнал его принципы и жизненную позицию. В одной из бесед Юнги спросил почему у Чимина не было до сих пор альфы, нюх ведь не обманешь. Омега настолько разговорился, что вкратце рассказал свою историю. Юнги стало понятно, почему его обожаемый малыш выстроил вокруг себя стены и никого не подпускает. Он решил их ломать. И если блондин сам не может осмелиться и решиться, то альфа сделает всё за него, он сломает эти стены для себя.       Юнги накрыл его затылок рукой, заранее предупреждая ту вероятность, что Чимин опомнится и оттолкнет его. Он начал более уверенно ласкать губы языком, покусывать их, а затем, не встретив сопротивления, ворвался внутрь. Из Чимина вырвался тихий вздох, и, возликовав над своей победой, Юнги начал целовать с той полнотой страсти и чувств, что переполняли его все эти недели, ещё с первой их встречи. Чимин осмелев, обнял альфу в ответ. То, что делал Юнги ему определённо нравилось. Они так и стояли, мокрые, целуясь и обнимаясь. В Чимине ликовала его омега, постанывала, царапалась, а когда руки альфы залезли под рубашку, то чуть не расплавилась от наслаждения. Это всё было настолько необычно, волнующе, что хотелось чего-то большего. Вот только чего? Всё закончилось быстро. Стоило Юнги опустить руку на ягодицы, Чимина будто водой окатило. Он разорвал поцелуй и смущённо опустил взгляд. «Слишком быстро», — понял Юнги свою ошибку. Ведь главное не спугнуть.       — Малыш, не смущайся, посмотри на меня, — Юнги мягко поднял его лицо за подбородок. — Ты сводишь меня с ума, — он чмокнул блондина в щеку. — Давай сфотографируемся раз мы здесь?       Надо срочно отвлечь Чимина, пока он снова не залез в свою скорлупу. Омега кивнул и потупил взгляд. Юнги начал его щекотать, обнимать, целовать в щёки. Чимин смеялся, извивался, даже чмокнул один раз быстро в ответ, на что Юнги не акцентировал внимание, чтобы не спугнуть своего проснувшегося омежку. Фотки вышли отменные, они будто пьяные на них, да и вправду опьянённые счастьем и чувствами. Они смеются на фото, целуются. Больше всех Чимину понравилось, где Юнги склоняется над ним, с волос стекает вода, а сам Чимин смотрит на него с обожанием и улыбается, глаза горят. Было в этом нечто интимное, особенное. Он обязательно сохранит эти фотографии.       Ночью было настолько душно в квартире, что заснуть не получалось, да и не хотелось. Чимин ходил вокруг телефона как кот вокруг рыбы и всё время включал и выключал экран. «Может, он что-нибудь напишет или позвонит, и почему это он до сих пор не написал и не позвонил?» — Чимин привык, что Юнги теперь каждый вечер интересуется, как он добрался домой, покушал ли, всё ли хорошо, желал спокойной ночи. А сейчас телефон молчит, хотя уже одиннадцатый час. Чимин хотел позвонить Джину, но они с Намджуном наверняка легли спать. Он сходил на кухню, налил сок, добавил несколько кубиков льда, с этой жарой иначе невозможно, снова проверил телефон. Дождь давно прошёл, и всё моментально высохло. От их поцелуя остались лишь воспоминания и фотографии, которые были бережно разложены под стеклом прикроватного столика в спальне. Завтра рано вставать и пора уже лечь в постель. Чимин обременённый своей необъяснимой тоской ложится, и мысли заполняют его голову: «Что это было? Почему я так легко на это согласился? Мне определенно понравилось, нет, конечно, столько лет без альфы дали о себе знать, но ЭТОТ будит все спящие чувства. И почему он не пишет и не звонит? А хотел бы ты его сейчас слышать? Нет, наверное, нет. Может, и к лучшему, что от него нет известий. Может, всё пройдет и уляжется, я остыну, и он будет по-прежнему мне другом. Хорошим другом, таким милым и сексуальным… другом? А был ли он мне другом? Юнги понравился мне сразу же, я ощутил такое чувство, будто мы предназначены друг для друга. Ну что за бред?» — Он провалился в сон.       Прошло два дня, на работе Чимин ходил нервный, сам не свой, со всеми огрызался, а после обеда и вовсе впал в апатию. Он обессилено сидел за своим столом, игнорируя всех. В дверь тихонько постучали, а в ответ тихо и жалобно Чимин простонал, что просил никого не видеть, не слышать, и вообще его нет.       — Ты так здороваешься со своим начальством? — Намджун подошёл к его столу, а Пак, спохватившись, привстал и начал извиняться. — Что с тобой сегодня, ты даже не зашёл ко мне ни разу? Что-то случилось?       — Прости, я себя неважно чувствую. Ты знаешь, что я не стал бы валять дурака просто так.       — У тебя что-то болит? — Намджун обеспокоенно оглядывает омегу с ног до головы.       «Да. Душа? Сердце?» — в мыслях, а вслух:       — Всё хорошо, — но с этими словами Пак пошатнулся, в глазах потемнело, он сжал виски руками, сгибаясь. Ким тут же подлетел к нему и обнял за спину, усадил в кресло.       — Ты весь горячий, Чимин, у тебя температура? Я не чувствую твоего запаха.       Пак мотнул головой, откуда ему знать температура или нет, если все мысли только о Юнги и том поцелуе, на котором похоже всё и закончилось.       — Пойдём, я отвезу тебя домой.       — А работа, ещё полтора часа до конца, — упирается блондин.       — Я тебя отпустил только что, давай, пойдём, — альфа поднимает его под локоть, а омега вяло отмахивается.       — Я сам поеду.       — Нет уж, если ты думаешь, что я пущу тебя за руль в таком состоянии, то ты и вправду болен, собирайся и пошли, — Намджун нервничает и давит своей энергетикой, а Паку ничего больше не остаётся, как молча собраться и пойти вслед за альфой.       Намджун отвозит его домой, они измеряют температуру. У Чимина сильный жар, похоже, он простудился под дождём, но скорее его лихорадка называется Мин Юнги. Джун звонит Джину, и тот сразу с работы срывается в аптеку, летит к своему дорогому другу. Он пичкает Пака лекарствами, одновременно причитает и ругает, а когда тот засыпает, то идёт к Намджуну на кухню совсем печальный, и тот его обнимает, целует, утешает. Позже, к вечеру, Джин отправляет своего благоверного домой, а сам остаётся смотреть за спящим блондином и периодически трогает лоб рукой. На телефон Чимина приходит несколько сообщений, а затем телефон разрывается от звонка. Джин скидывает несколько раз, а на седьмой поднимает трубку, номер подписан «Юнги». Он сразу догадывается, что же за болезнь у друга.       — Да?        В телефоне пауза, а затем звучит ровный голос:       — Могу я услышать Пак Чимина?       — Думаю, что нет, Юнги.       — Мы знакомы? Неважно, что с Чимином? Он не хочет говорить со мной? — голос всё такой же спокойный.       — Я не знаю, что у вас случилось, но Чимин спит, он заболел. Я не хочу его будить.       — Должно быть это из-за дождя. У него есть лекарства? Может, что-то привезти?       — Я всё купил, ему нужен отдых.       — Я могу приехать?       — Думаю, это его не обрадует и будет лишним.       — Хотя бы передайте ему, что я звонил и жду от него звонка, спасибо.       Джин скинул трубку, ничего не сказав, он ещё не знает, что произошло, но если этот парень в чём-то виноват, то омега этого так не оставит.       Чимин проспал до вечера, а проснувшись, молча лежал. Джин сделал ему ромашковый чай и подсел на край дивана, он уже заметил в спальне фото и кажется, всё понял.       — Солнышко, что с тобой, ты расскажешь мне или хочешь, чтобы я начал покрываться сединой раньше времени?       — Всё нормально, — равнодушно заверил Пак.       — Не всё, и я видел фото в спальне, — глаза Чимина расширились, а затем он уткнулся в колени Джина, обнял за живот и разрыдался. Из него выходили все эмоции за прожитые в ожидании дни. Джин гладил его по волосам, спине и ждал, когда младший успокоится и всё расскажет.       — Хён, ты понимаешь, я запутался в конец. Я вообще не понимаю, как я мог привязаться к альфе, да ещё и так быстро. Я постоянно думаю о том, что отношения мне будут только мешать, что в принципе доверять ему нельзя. Я постоянно борюсь с собой и разрываюсь между трезвым умом и желаниями. А после поцелуя я окончательно понял, что влип. Я боюсь, что если доверюсь Юнги, он обязательно сделает мне больно.       Джин слушал долгий монолог младшего молча и внимательно. Он прекрасно понимал, каких усилий стоит Чимину сойтись с альфой, но и не может же он всю жизнь быть один. Рано или поздно природа всё равно возьмёт своё, и лучше набраться опыта в молодости, чем страдать в старости.       — Чим, давай, трезво оценим ситуацию. Во-первых, чем тебе могут помешать отношения? Карьеру ты уже сделал, просто выполняй хорошо свою работу и всё. Во-вторых, он тебя хоть раз обидел?       — Нет, он даже спас меня, помнишь тогда в туалете?       —Хорошо, идём дальше. Он показался тебе хорошим человеком?       — Думаю да, мне с ним хорошо.       — Ты можешь ему доверять?       — Эм…не знаю, как бы да и как бы нет, — Чимин не уверен, что может точно ответить на этот вопрос. Да и кто сможет? О каком доверии может идти речь к человеку которого знаешь от силы месяц.       — Ну, давай это спишем не на его личность, а на общее твоё отношение к альфам. Он тебе нравится? Я имею в виду не как человек, с которым хорошо проводить время, а в сексуальном плане? Он привлекает тебя? — Чимин задумался, пытаясь трезво оценивать свои чувства и ощущения.       — Я всячески сопротивлялся этому, но во время того поцелуя я почувствовал что-то странное, это испугало меня. Думаю, я его хотел, — последнюю фразу он закончил уже шёпотом.       — Так вот, из всего вышесказанного, мы можем сделать вывод: он тебе нравится. Ну, так отпусти ты уже своё прошлое и живи настоящим, хватит ждать подвох отовсюду. Даже если это будет негативный опыт, но это же опыт. Чимин, пойми ты уже, наконец, что нельзя бороться со своей природой, это уже проигранная битва изначально. Позволь омеге внутри тебя хоть раз испытать счастье в этой жизни.       — Я думал об этом, я все эти недели рядом с ним пытался ломать свои убеждения. Я даже ответил на его поцелуй. Ты понимаешь, я впервые добровольно целовался…       — Я понимаю, давай признаем оба, ты влюбился. Как только ты себе признаешься и пустишь всё на самотёк, тебе станет легче.       — А толку-то? Он пропал, о нём не слышно уже несколько дней. Я оттолкнул его или ему не понравилось как я целуюсь, ну, или у него нет никаких серьёзных намерений, и он просто хотел утащить меня в постель, а тут понял, что не прокатит, — Чимин прикрыл глаза и положил руку Джина себе на лоб.       — Не знаю, правильно ли я поступаю, но он сегодня звонил несколько раз. Ты спал, и я не стал тебя будить. В итоге я не выдержал и взял трубку. Он волнуется.       У Чимина сердце сделало кувырок. Он всё-таки не забыл. Как омега был глуп, а может, у него что-то случилось? Да и сам Чимин не звонил и не писал ему — откровенно говоря, было стыдно. Он начал придумывать разные причины поведения Юнги, перед самим собой защищать его и оправдывать. А затем поймал себя на этих мыслях и вернул на землю. С каких это пор, он защищает альф?       — Интересно, как он объяснит свой игнор после нашего первого поцелуя, — пробурчал под нос блондин, на что Джин рассмеялся.       — Смотри-ка, в тебе уже говорит истинная омега.       Джин остался с Чимином. Тот после их разговора пошёл на поправку, был весел и воодушевлённо рассказывал о всех прогулках с Юнги, но температура держалась всю ночь. Утром Джин решил отвезти младшего к врачу. Никаких симптомов кроме температуры тот не обнаружил и поэтому назначил анализы. Вечером Юнги позвонил снова, а Чимин немедля поднял трубку. Они разговаривали несколько часов, будто не виделись лет пять.       — И всё же, почему ты пропал, где был? Обычно ты интересовался, как я добрался домой, — Чим театрально надул губы.       — Эм, хотел зацепить твоё внимание, насмотрелся видео в инете, — оправдывается Юнги. На самом деле ему пришлось сразу вернуться на работу и просидеть там добрых два дня. — Ну, знаешь, одни из тех, что учат, как расположить к себе людей и завоевать свою любовь.       — Вот ты сейчас, конечно, извини, но ты полный придурок. Я не знал, что и думать.       — Вот видишь, подействовало же, — альфа рассмеялся, а Чимину было как-то не до смеха. — Эм, так я заеду завтра за тобой после работы или я наказан?       — Даже не знаю, хочу ли я тебя видеть, — сдерживая смех протянул омега, а у Юнги перехватило дыхание, — заезжай, конечно, кто меня ещё угостит?       Утром Чимин съездил в медицинский центр и сдал анализы, а в обед уже позвонил врач с результатами. Он сказал, что ничего особенного в анализах не видит. Судя по осмотру и результатам Чимин здоров, но врач попросил вести дневник температуры три раза в день и наблюдать за самочувствием, а через две недели явиться на приём.       На работе день протекал спокойно, один раз к нему заглянул Намджун и то, просто узнать как самочувствие. Все дела были сделаны, и оставалось просто ждать конца рабочего дня.       — Скучно. Время тянется сегодня очень медленно, — Чимин посмотрел на часы, висящие на стене, и взял телефон. — Может, написать ему что-нибудь? А не будет ли это навязчиво? — он вспомнил слова Джина отпустить всё и плыть по течению. — Ладно, не захочет — не ответит.       Пак быстро начал печатать сообщение в чате: «Добрый день!» — нет, слишком официально, — он удалил сообщение, — «Привет! Как дела?» — нет, банально, — он перепробовал несколько вариантов. Первый шаг самому, оказалось, сделать очень тяжело. Омега отложил телефон и подпёр рукой щёку. Раздался звонок от оповещения, Чимин сразу же разблокировал экран. Да, сообщение пришло от Юнги, видимо, он устал наблюдать за попытками блондина и решил написать сам:       «Скучаешь?» — лицо Чимина озарила счастливая улыбка, он зашёл в чат и начал писать ответ:       «Здравствуй, да».       «По мне?» — сразу же пришёл ответ. Чимин смутился, да, он скучал, но не хотел, чтобы собеседник так думал. Когда он отвечал, то не это имел в виду.       «Я имел в виду, что на работе скучно, я всё уже сделал и жду окончания рабочего дня».       «Жаль, а я думал по мне. Я вот думаю о тебе», — щёки Чимина полыхнули огнём, он не знал, что на это ответить, очень хотелось написать, что тоже думает о Юнги, что не выходит из головы их поцелуй, но решил не отвечать ничего.       Юнги не хотел заканчивать беседу на неопределенной ноте и спустя минут пять прислал сообщение: «Как твоё здоровье? Наша встреча в силе?»       Чимин быстро напечатал ответ и спрятал телефон: «Всё хорошо. Да, я закончу через час, буду ждать на парковке».