a scientist and a journalist equals double trouble

вселенная услышала мольбы талиса. по крайней мере, именно так показалось журналисту в момент, когда он за обеденным перерывом читал объявление о завтрашнем конкурсе талантов на территории самого престижного учебного заведения города – пилтоверской академии. конкурс, разумеется, проходил только среди ее студентов, но в честь приближающегося праздника мероприятие было решено сделать городским, разрешив всем жителям бесплатный проход в место проведения. — двух зайцев одним выстрелом – и учащихся показать, и потенциальных инвесторов привлечь. умно, профессор хеймердингер, умно, — усмехнулся в пространство виктор, читая то же самое объявление на доске информации возле лаборатории. сам конкурс ученого не интересовал, и принимать участие в нем он не собирался, зато планировал найти среди гостей одного непутевого двухметрового журналиста и настучать ему тростью по голове за чудовищную корреспондентскую графоманию в виде рубрики «hek-tik», которой он портит столь прекрасную газету. ну и поискать финансирования для следующего исследования, что, вообще-то, было главной целью визита на мероприятие, в чем безуспешно пытался убедить себя виктор. встреча с джейсом для него тоже не прошла бесследно. пусть мужчина и был занят работой вдвое больше журналиста, на перерывах в голове оседал густой туман, из которого раз за разом появлялась широкая фигура, выходя размашистым шагом и спрашивая его имя. этот сценарий за десять дней проигрывался в мыслях виктора столько раз, что он всерьез подумывал обратиться к врачу, любезно предоставленному академией, за чем-то, кроме препаратов для лечения больной ноги. а точнее, за хорошим снотворным, ибо даже в немногочисленных часах сна, которые удавалось урвать у прогресса, покоя от талиса не было. не то чтобы мужчина был неприступной крепостью, ни разу не мечтавшей о родственной душе и беспокоящейся только о работе, но болезнь и атмосфера зауна, в которой расслабиться означало непременно получить удар — и физический, и моральный — способствовали формированию исключительно реалистичных взглядов на жизнь и весьма циничному к ней отношению. к тому же ученый отчасти действительно беспокоился в основном о работе, вечно боясь не успеть, что мало сочеталось с ценностями бóльшей части общества и успехами в продолжительном общении с кем-либо из нее, не считая коллег в академии. джейс его заинтересовал просто потому что он казался… живым? за те недолгие пять минут их диалога виктор успел почувствовать, что журналист отличается от общества, которое ежедневно окружает его в академии и порой кажется кучкой высокофункциональных роботов. — действительно, – хмыкнул ученый, вторя собственным мыслям, — шесть лет подряд донимать несчастных прохожих по всему городу, и все для того, чтобы публиковать результаты этого ужаса в газету в век прогресса. для подобных действий и впрямь нужно обладать неординарным мышлением. за дни, прошедшие с судьбоносной встречи, виктор успел найти и перечитать все выпуски рубрики; благо большинство можно было найти электронно. из них он узнал две вещи: первой было имя журналиста, а второй тот факт, что он абсолютно не умел выстраивать диалоги с людьми. последнему он, конечно, удивился больше: журналист все-таки, еще и с шестилетним стажем. но смеялся над каждым новым выпуском все громче, сочувствуя бедолагам, попавшим под музыкальный запал джейса, пока не вспомнил, что и сам оказался в их числе. по итогам проверки, когда все доступные выпуски были прочитаны, на столе ученого, помимо привычных инструментов, покоился толстый блокнот на двести страниц, в котором он разобрал каждое интервью по буквам. — джейса талиса нужно найти, хотя бы просто для того, чтобы он остановился, — все еще посмеиваясь, проговорил себе под нос мужчина, завершая доработку нового изобретения.