a scientist and a journalist equals double trouble

атмосфера тридцать первого декабря не сравнима ни с чем. каждый уголок пилтовера уже давно украшен, каждая маленькая, даже уличная елочка увешана разноцветными гирляндами, на улицах мельтешат счастливые жители, спеша за продуктами к новогоднему столу и поздравляя друг друга с наступающим праздником. а к вечеру город и вовсе погружается в самую настоящую сказку, освещая ночное небо красочными салютами. подобный пейзаж трогал даже самых хмурых пилтоверцев, заставляя каждого немного, совсем капельку, но поверить в чудо и записать желание для загадывания в полночь. джейс искренне любил новый год. ему приносило неописуемое удовольствие подбирать и покупать подарки, заставлять все ближайшие поверхности шарами со снегопадами внутри и приклеивать на окна снежинки. ощущение праздника дарило тепло внутри и позволяло ненадолго вылезти из рабочих будней, окунаясь в предновогоднюю спешку, захватившую весь город. мужчина также любил его за воспоминания из детства, когда в преддверии праздника родители становились чуть мягче, и разговоры за ужином превращались в их интересные и добрые рассказы, а не в обсуждения очередной поставленной джейсу цели в учебе или скучных политиков с экономистами. в этом году талис точно так же суетился, немного поздно спохватившись и начав украшать дом только к тридцатому числу, но не теряя при этом привычного оптимизма и праздничного настроения. и пусть журналист, может быть, не встретит сегодня в академии загадочного ученого, он был готов войти в новый год полным надежды. атмосфера тридцать первого декабря поистине волшебная, ведь вселенная действительно услышала желания джейса талиса. в честь праздника виктор достал из закромов шкафа «особенный» белый костюм, который хранился, по сути, как раз для подобных случаев, и сегодня выглядел вполне презентабельно. помимо наряда оттуда же ученый выудил «парадную», но менее удобную серебристую трость, на которой черной кистью и мелким почерком были выведены особо зацепившие строчки из песен, опоясывающие само приспособление. — к полету готов, — бросил в зеркало мужчина, поправляя галстук, — и к унижениям в виде просьб о финансировании своего проекта тоже, — и на этих словах выдвинулся в сторону лестницы на первый этаж, не забыв про шарф и повязывая его на шее. вечерело, территория у входа в академию постепенно заполнялась жителями, главный зал внутри — почетными гостями, а конкурсанты репетировали выступления в аудиториях. все ждали начала мероприятия, ради которого и пришли, пока ведущий подготавливал площадку для участников. виктор аккуратно, как мог, лавировал внутри собравшейся толпы в попытках найти спонсоров праздника и попутно оценивая обстановку. профессор хеймердингер, заранее поздравив ученого с новым годом и пожелав ему удачи, еще днем ушел заниматься подготовкой конкурса, так что от него помощи ждать не стоило. — да чтоб вас, nevědoucíma! — тихо выругался себе под нос мужчина, когда ему в очередной раз задели больную ногу, как в тот же момент ведущий объявил о начале конкурса. доковыляв до своего места и еще раз обменявшись любезностями с прибывшим наставником и парой других коллег, ученый полностью переключил внимание на конкурс. «все равно хвалимых инвесторов пока не видно», — мысленно добавил он. академия пилтовера славилась не зря. пусть виктор и не поддерживал контакт со студентами, он действительно гордился каждым выпускником, ибо все они были невероятно трудолюбивы и способны, что и доказывали на сцене прямо сейчас. первая группа выступающих показала самостоятельно сочиненный номер по художественной гимнастике, мастерством походившая минимум на первый спортивный разряд. их уровень подготовки поразил, казалось, всех, и пусть номер оказался недолгим из-за усилившегося на улице ветра, уходили гимнасты под восторженные аплодисменты. второй студенческий коллектив подготовил целое театральное выступление с добавлением готических элементов из фильмографии тима бертона, что, разумеется, не осталось без внимания, и группа все никак не могла покинуть сцену из-за вызовов на бис. третья команда так и вовсе оказалась художниками, за целый час сумев написать несложные портреты, кажется, всего собравшегося у академии народа. после примерно десятого номера ученый понял, что слегка недооценивал количество учащихся в академии после своего выпуска. время неумолимо приближалось к полуночи, спина также неумолимо деревенела, нога побаливала, а конкурс завершаться в ближайшие часы явно не планировал. пожалев собственное здоровье и решив потратить последние его сегодняшние запасы на собственное сытое будущее, а именно на поиск злосчастного проектного финансирования, виктор, шепнув профессору что-то вроде «я отлучусь ненадолго» и не без усилий поднявшись, держал путь к главному корпусу. с трудом переставляя ослабевшие от долгого сидячего положения ноги, мужчина брел к маячившему впереди зданию академии, параллельно размышляя о только что увиденном. ученый питал особую любовь к готической культуре и ее современной интерпретации, а потому пришел к выводу, что второй студенческий коллектив будет его фаворитом на голосовании. вторым поражающим осознанием для мужчины стал тот факт, что, несмотря на физическую усталость, он отлично провел время и искренне насладился мероприятием, впитав в себя атмосферу всеобщего счастья и праздничного настроения. но все же чего-то не хватало. точнее, кого-то. — и где этого бестолкового журналиста носи— договорить виктор не успел. на пути к цели он не учел того, что в битве со льдом его ноги всегда проигрывают, а вчера вечером как раз проходила легкая морось, застывшая за ночь и теперь полностью покрывшая тропинку, которой ученый шел. однако почувствовать боль виктор тоже не успел, подхваченный чужими сильными руками. — здесь и носит. я уже не надеялся тебя на— искомый журналист договорить тоже не успел, потому как ему по голове прилетело парадной тростью ученого, которую он, в отличие от самого мужчины, поймать не смог. от шока и комичности развернувшейся сцены виктор, итак поддерживающий стоячее положение только за счет рук джейса, дернулся и, зайдясь смехом, все же упал, утягивая того за собой. точнее, на себя. а сверху за талисом вдобавок утянулась трость, еще раз ударив его по затылку. — и это вместо благодарности? — обиженно простонал джейс, свободной рукой потирая затылок, — я его, значит, спасаю, а он меня за помощь избивает. от, считай, первой фразы второго их в жизни диалога виктор снова рассмеялся, щелкнув непутевого журналиста по носу. — я не виноват, что мои вещи так хорошо меня слушаются, — задиристо ответил он, отзеркалив движение талиса и потерев пораженную ногу. — о чем ты? — недоуменно проговорил джейс, косясь сверху вниз на темную фигуру. — главной целью моего визита на сегодняшний праздник было настучать тебе тростью по голове за чудовищную журналистскую графоманию в газете, — не переставая улыбаться, повторил мужчина свои мысли. — так вот какого ты мнения о моей рубрике? – засопел талис, перестав мучить свой затылок и теперь формируя в руке горсть снега. ответить виктор в очередной за этот вечер раз не успел, несильно получив снежком в лицо. после еще одной пары горстей в здоровые места на теле ученого и профилактической пары десятков в больные на теле джейса знакомые снова свалились на землю, заразительно хохоча. отдышавшись, ученый проговорил: — на самом деле идея отличная. но проблемы с построением коммуникации у тебя огромные. почитай на досуге,— с этими словами он протянул журналисту блокнот,— и все же, где ты был весь праздник? — тш-ш, я потом обязательно расскажу. лучше ответь,— уже не скрываясь и глядя абсолютно влюбленными глазами на мужчину вымолвил талис,— тебе есть что сказать за пару минут до нового года? виктор ошарашенно приподнялся, оглядываясь по сторонам. за беседой остававшийся до полуночи час пролетел максимально незаметно. неподалеку доносился шум продолжающегося конкурса, и он смог разобрать, что сейчас будет выступать коллектив с музыкальным номером. неподалеку доносился шум продолжающегося конкурса, и он смог разобрать, что сейчас будет выступать коллектив с музыкальным номером. — да. ты мне нравишься, — глядя в глаза джейса, произнес ученый, почувствовав нежный поцелуй на скуле и слыша первые аккорды песни. в следующую секунду их оглушил бой курантов с академической башни, который могла заглушить лишь одна мелодия, звучащая сейчас будто бы только для двоих. so we stay at home and i’m by your side and you know what’s going on inside inside my heart inside this house and i just want to let it out for you and i feel your warmth and it feels like home. так они и встретили новый год: смеющиеся, мокрые, лежащие в снегу, но самое главное — счастливые. и каждый из них соврал бы, если бы сказал, что этот праздник не был самым лучшим за всю жизнь. спустя долгие десять минут счастливого обморожения виктор решился спросить: — тебя не смущает, что ты вдавил меня в лед и лежишь так уже полчаса? — абсолютно нет, я планирую провести так следующие шестьдесят лет минимум. — третий раз же тростью получишь. поверил бы джейс талис, скажи сейчас, что его двадцатичетырехлетний стаж холостяцкой жизни с крахом рухнет из-за случайного прохожего с глупыми самодельными наушниками? тогда — не поверил бы. а сейчас он тепло улыбнется, укроет пледом невольно задремавшего за лабораторным столом того случайного прохожего с очаровательными самодельными наушниками и начнет в сотый раз рассказывать, как история выглядела с его стороны.