MASTI

1 Свет прожекторов настолько мощный, что кожей ощущается жар, исходящий от ламп. На зубах скрипит песок, которым щедро усыпан пол. Песок перемешан с потом и кровью. Он забивается в уши и ноздри. Дышать почти нечем. Финальная сцена жестока. Избавление от агонии на этот раз не предусмотрено. По распоряжению Олега Мертвого палач не убивает Максима Вермана и не уносит с октагона. Он оставляет на всеобщем обозрении переломанное, но еще дышащее, тело умирать от боли и потери крови. Новые казни не начнутся до тех пор, пока приговоренный не испустит дух. Оказывать помощь запрещено. Добивать тоже. Можно только смотреть и смеяться над жалким неудачником, который возомнил, что сможет отомстить самому Олегу Мертвому. Для Вермана начинается долгий изнурительный путь в Ад. 2 - Снято! - кричит режиссер. Максим ничего не видит, ослепленный прожекторами и бутафорской кровью. Но слышит, что его мучения завершаются. - Все нормально? - Самсон склоняется к нему и протягивает руку, помогая подняться. - Да, спасибо, - Верман через силу улыбается, с трудом вставая на ноги. Он чувствует себя обессиленным. Снять драматическую кончину Максима Вермана с первого дубля не получается. То режиссеру не нравится, как лицо смотрится в кадре, то внезапно отрубается основное освещение, то перестает включаться вторая камера... Приходится прогонять сцену несколько раз. Несколько раз орать от боли, изображать неописуемые словами страдания и терминальные эмоции - самоотверженная игра выматывает Максима. Поэтому, когда хлопушка клацает над ухом, Верман, лежащий мордой в пол, уже на самом деле ощущает себя преставившимся. - Верман, Ловичев, свободны! Их отпускают с площадки. Можно, наконец, принять душ, смыть грим и привести себя в порядок. 3 Все, в этом сериале работа Максима Вермана завершена. Его персонаж умирает под пристальным взглядом бывшего любовника, который все это время наблюдает за расправой со зрительской трибуны. Рядом с ним стоит уже какой-то другой мальчик, смутно напоминающий Верману самого себя. Кто это, вообще, такой, Максим не знает - нового актера, не успевают представить команде. Он ощущает легкую грусть. Максим успевает привыкнуть к коллегам, с которыми приходилось взаимодействовать. Однако, в отличие от других проектов, работать здесь приходилось на пределе эмоциональных и физических возможностей. Все до единой сцены Верман отыгрывал самостоятельно, без дублеров: сам получал по морде и сам подставлял задницу. Весь интим тоже приходилось отрабатывать натуральным образом – ебаться на камеру как порно-актер, которым Максим не является. За съемку в нескольких эпизодах он получает неплохой гонорар с надбавкой за непосредственное участие во «взрослых» сценах. До следующего крупного проекта снова придется служить в театре, мотаться по корпоративам и участвовать в дубляже. Но Максим ни о чем не жалеет. Свой главный бонус он давно получил. 4 Верман сбегает вниз по крыльцу. Здание с табличкой «Театр Эмиля Холодного» остается позади. Больше он сюда, скорее всего, не вернется. - Привет, Макс! - дверь припаркованной у тротуара тачки ядовито-красного цвета распахивается и в серый промозглый день вылезает высокий красивый человек с улыбкой от уха до уха. - Закончил? - Да, Ром, - весело отвечает тот. Он в два прыжка оказывается рядом и крепко обнимает Зерваса, расцеловывая его смуглое греческое лицо. - Бабло мне уже перекинули, можем отметить! - Я только за, - Роман смеется, кивком призывая сесть в машину и не обжиматься посреди улицы. Через неделю Зервас уедет в Дубай, чтобы принять участие в международном турнире по боксу. Затем на протяжении нескольких месяцев будет занят в съемках какого-то боевика. В перерывах успеет сняться в рекламе для бренда спортивной одежды и поучаствовать в очередных сборах, кэмпах, отборочных соревнованиях, дружеских матчах и прочих мероприятиях. Времени на то, чтобы быть вместе как будто бы нет, но Вермана все устраивает. Он согласен ждать и подстраиваться. Ведь Роман Зервас – единственный человек, с которым у Максима получается выстроить крепкие отношения впервые за последние три года. 5 - Ну, что, укатил твой любовничек, - кто-то из съемочной команды неожиданно хлопает по плечу. Олег вздрагивает и, оборачивается. Позади него – директор по кастингу, а рядом с ним – тот самый симпатичный парень, чем-то похожий на Максима. Его еще не успели представить, но уже сняли в сцене казни Вермана. - Познакомься, Олег, это твой новый партнер по... – «постели» так и хочется ляпнуть кастинг-директору, но он во время спохватывается: - Съемкам. Зовут Юлиан Кремер. Вчера успел отсмотреть его визитку, а сегодня позвал на собеседование и апробирование. Золото, а не мальчик! - широким жестом пихает новенького к Олегу. - Ты уж будь любезен, Мертвый, пособеседуйся с ним дальше в приватной обстановке, - многозначительно таращит глаза и выгибает брови. - Если что-то не устроит, то скажи, постараюсь как-то решить вопрос. Человек с красивым и необычным именем кажется застенчивым. На вид ему не больше двадцати пяти. Глаза цвета крепкого чая, длинные, как у итальянца, ресницы и густые черные волосы, которые почему-то очень хочется пропустить сквозь пальцы. Юлиан избегает смотреть прямо. На его губах блуждает странная улыбка, словно бы Кремер немного прибухнул в туалете, прежде чем заявиться на съемочную площадку. - Хорошо, спасибо, Дима, - сдержанно отвечает Олег, аккуратно отступая в сторону, немного увеличивая дистанцию с Юлианом. Вот так сразу сближаться – не в его правилах. Даже если потом придется показательно выкручивать человеку руки или засаживать на всю длину. Нет. Мертвый еще не успевает отвыкнуть от предыдущего партнера. Короткий прощальный взгляд в окно – там ядрено-красная тачка бодро газует и уезжает за две секунды. Олег вздыхает. Ему не нравится работа в кино: он слишком привязывается к тем, с кем играет. Мертвый не умеет отделять секс по сценарию от настоящего - любой перепихон видится поводом для знакомства. И когда он понимает, что вторая сторона не разделяет этих стремлений, испытывает разочарование. Олег осознает непрофессиональность собственной реакции, но ничего не может с ней поделать. А каст-директор Димон, словно сутенер, подкидывает ему в кровать одного мальчика за другим, чтобы тот продегустировал. И Мертвому приходится дегустировать. Юлиана, очевидно, предупредили, чем ему сегодня предстоит заниматься с одним из исполнителей главных ролей, и, возможно, поэтому тот хлопнул чекушку в сортире. Для храбрости. Олег не может его за это винить: молодым актерам приходится хвататься за любую возможность сниматься, чтобы нарабатывать опыт и популярность. Но… - Во-первых, никакого алкоголя и шмали, - Мертвый усмехается. Это, черт подери, так противоречит убеждениям его персонажа. - Понял? - Кремер кивает с извиняющимся видом. - Если говорят ебаться, значит нужно ебаться, - у Димона от такой прямолинейности вытягивается лицо, он-то привык выражаться приторными обтекающими формулировочками, от которых почти всем хочется проблеваться. Юлиан напрягается. - Если не готов работать, то пошел к черту, - беззлобно и устало подытоживает он. - Нет, простите! Я готов и буду работать, - Кремер с отчаянием прикладывает ладонь к сердцу. Пошаливает, наверное, усмехается Олег. - Ну, вот и славно! А ты, Мертвый, не пугай молодежь раньше времени! – каст-директор шутливо грозит пальцем, а затем поспешно уходит, оставляя новобранца на попечение опытного коллеги. Придется воспитывать юное дарование под себя.