в основном для твоих глаз (for your eyes mostly)

      Я не любитель полагаться на волю случая.              И именно по этой причине я лучший выбор для решения многих задач. Отыскать и уничтожить? Получите-распишитесь. Схватить и похитить? Я в деле. Обезвредить и подчистить следы? Ни слова больше. Сто процентов успехов, лучшая статистика на рынке. Предложите побольше денег — и я ваш. Возможно, цена и высоковата, но уж в этом я уступать не намерен. Абсолютно каждый, кто достоин доверия, скажет вам: хотите, чтобы дело было сделано быстро и чисто — звоните Со Чанбину.              Я отпиваю немного веганского мокко с низким содержанием сахара. Очень даже вкусно. Обычно в Сиднее кофе ниже среднего, но этот вполне сгодится. Сюда я приехал в рамках своей первой заграничной миссии. Такие парни с пушками, как я, редко получают подобные возможности, и, должен сознаться, меня прям-таки переполняет предвкушение. Потрясывая под столом коленом, я осматриваю улицу. Я пришел на десять минут раньше, просто ничего не смог с собой поделать. Рабочая привычка. Мне нравится первым появляться на сцене, чтобы ничего не упустить.              — Ты первоклассная машина для убийств, — напоминаю я сам себе, улыбаясь официантке и отвечая, что нет, спасибо, десерт я не хочу. Она, конечно, очень вежлива и все такое, но и моя способность отказываться от морковного торта вовсе не бесконечна. Эй ну, когда речь заходит о сладостях, я становлюсь слаб. Однако сейчас у меня и так хватает, чего пробовать, ведь вот уже идет он.              Мы общались с ним чуть дольше недели. Заметив, как он приближается по улице, я тут же притворяюсь, будто сижу в телефоне, но открывшимся видом я насладиться уже успел. Сиреневая рубашка, скорее всего льняная; широкие штаны; приятный русый балаяж, которого на фотографиях в Тиндере у него не было, — выглядит совсем свежим. Не то чтобы я питал особые надежды, я выше этого. Но все-таки приятно видеть, что он полон энтузиазма. Нельзя, конечно, сказать, что я его не полон, просто для меня это всего лишь работа.              — Привет.              Низкий голос. Очень низкий. Услышать его в живую — совершенно новые ощущения, к которым я не был готов. Подняв глаза, я улыбаюсь и в то же время щурюсь из-за яркого полуденного солнца, словно ореол сияющего прямо за его головой. Он похож на одетого в летнее обесцвеченного ангела.              Он улыбается в ответ, и я вижу сверкающие белизной зубы.              — Я Феликс, из Тиндера.              

____________________

             Имя: Феликс, он же Ли Енбок              Профессия: Дошкольный учитель              Что нравится: Серфинг, цветы, играть в комп, пина колада и попадать под дождь лол 🙊💦 (согласно профилю в Тиндере)              Что не нравится: Ужастики, петрушка, но я пытаюсь к ней приучиться, длинные очереди и ждать чего-то, потошто я слегка нетерпелив 😔 (согласно профилю в Тиндере)              Уровень угрозы: близок к нулю (не вооружен и не обучен)              Инструкции для исполнителя:              Веди себя мило и спокойно. НЕ болтай о протеиновом порошке и, Христа ради, не спи с ним.

____________________

                    Я убираю телефон в сторону.              — Чанмин. Рад встрече, Феликс.              Одарив меня еще одной ослепительной улыбкой, он присаживается напротив. В жизни он еще симпатичнее, чем на фото, что, честно говоря, даже слегка несправедливо. Я выпрямляюсь в кресле, немного расправляя плечи. Спать я с ним не планирую, что бы там Сынмин себе не думал, но мне нравится производить на людей хорошее впечатление. Сынмин — это мой куратор, для тех случаев, когда мне приходится работать с его агентством. Он полагает, что хорошо знает меня, но, сказать по правде, он знает лишь то, что я позволяю ему знать. Все-таки я обученный профессионал. Даже моя собственная мама не знает, что я за человек на самом деле. А свою маму я люблю больше всего на свете.              — И так, чем ты занимаешься, Чанмин? — спрашивает Феликс, и улыбка его настолько яркая, что на мгновение меня словно встряхивает. Его искренние глаза будто копаются в моей душе в поисках ответов. Видеть столько интереса на первой же встрече и смущает, и льстит одновременно.              Видимо поэтому я тут же теряю голову и произношу:              — Чанбин. А работаю я маркетологом, но хочу стать писателем.              Псевдоним и так был слишком похож, ну а теперь это вообще полная катастрофа. Я через пол мира буквально слышу, как Сынмин хлопает себя по лицу. Понятия не имею, зачем я это сделал. Могу сказать лишь одно: он посмотрел на меня — и что-то у меня внутри тут же разорвалось. Будто бы картофельная запеканка под солнцем. А еще — я хочу стать писателем? Это откуда вообще, блять, вылезло? Я никому этого никогда не рассказывал, а теперь, вы только посмотрите, на первом же свидании выбалтываю всю свою подноготную какому-то парню из Тиндера. Ну что, блять, со мной не так?              — О боже, прости, Чанбин, конечно, — поспешно поправляется Феликс извиняющимся тоном. Его улыбка подошедшей официантке не менее ослепительна. — Аффогато для меня, пожалуйста. И кстати, этот цвет вам очень к лицу.              Она часто моргает, слегка растерявшись, но тут же приходит в себя и, польщенная, покрывается румянцем.              — Ой, спасибо. Один аффогато, принято.              Описание на упаковке целиком и полностью соответствует реальности, мне даже становится интересно, не печет ли он случайно сладости и не следуют ли за ним повсюду зверушки.              — Как ты догадался? — его глаза широко распахиваются, а ложка с мороженным замирает на полпути ко рту. — Я рассказывал об этом в профиле? Забавно, что ты упомянул, но да, я люблю выпечку, — он тут же начинает сиять от гордости. — И у меня вполне себе хорошо получается.              Что ж. Даже и не знаю, чего я, собственно, ждал. С улыбкой я слушаю, как он принимается рассказывать о тонкостях приготовления теста филло и лучшем способе обжать края пирога. Он довольно легко увлекается, пока говорит, замечаю я. А еще, я обнаруживаю, что мне очень даже нравится слушать его болтовню. Мысленно я делаю заметку об этой его привычке. Вдруг когда-нибудь пригодится.              — Тебе стало скучно, да?              Моргая, я широко улыбаюсь — совершенно искренне, ведь слушать его голос на самом деле приятно.              — Вовсе нет, я столько всего нового узнал, могу теперь прийти домой и наготовить кучу разных пирогов.              — Сначала ты должен попробовать моих, — отвечает Феликс и тут же разражается хихиканьем, пряча лицо в ладонях, и я замечаю, как покраснели кончики его ушей. Мое сердце на целую секунду замирает. Он и правда что-то с чем-то.              — Прозвучало просто ужасно, — бормочет он, уткнувшись в ладони.              Я вижу некоторое пространство для давления, и все тренировки за моими плечами говорят мне взять и надавить. Что я и делаю. Потянувшись к нему, я осторожно отнимаю его руки от лица. Он кажется удивленным, а его нос и щеки покрывает очаровательный румянец, и на мгновение это вдруг я оказываюсь тем, кто потерял дар речи.              — Я бы очень хотел попробовать твой пирог, — искренне говорю я, заставляя его мгновенно расхохотаться.              От широкой улыбки у меня начинают болеть щеки. Если так подумать, с той самой секунды, как я его увидел, я не переставал улыбаться. Он берет меня за руку, и я тут же чувствую горячий прилив чего-то сияющего золотом, что поднимается прямо по моему горлу, заставляя грудную клетку подрагивать и сковывая мне дыхание.              — У меня в холодильнике две коробки вишен и литр сливок, так что, возможно, сегодня твой счастливый день, — произносит Феликс.              И ровно в этот момент я понимаю, что задолжал Сынмину извинения.              

***

                    — Да ты, блядь, прикалываешься.              — Ну прости…              — Ты не мог удержаться в штанах хотя бы до третьего свидания?              — У меня вообще-то сроки, так что, если тебе нужен хоть какой-то результат, все эти встречания придется ускорить!              Сейчас утро следующего дня. Позорно сбегать мне никуда не пришлось, так как я все еще в квартире Феликса, пока тот в душе. Поверх шума льющейся воды я могу расслышать, как он напевает какую-то попсу. Это даже хорошо — помогает определить его локацию, пока Сынмин меня тут отчитывает. Я, конечно, знал, что этим все и кончится, но его разочарование настолько велико, что у меня реально становится довольно херово на душе.              Однажды мой бывший сказал, что мне нравится ублажать людей. И он прав. Я люблю, когда мои кураторы мною довольны. Но, к сожалению, Сынмина обычно не так-то просто удовлетворить. И прямо сейчас тот в полнейшей ярости.              — Тебе было сказано отслеживать его передвижения и следовать за ним, — произносит Сынмин строго. — Твоей задачей было подтвердить местоположение цели и нейтрализовать ее, так?              — Послушай, это был самый легкий…              — Так или не так, Си?              Я вздыхаю.              — Так.              — Нигде не упоминалась необходимость налаживать контакт с Ли Феликсом и уж тем более проникать в его жизнь, — Сынмин замолкает, добиваясь нужного эффекта. Ему порой нравится драматизировать, пока он на меня ругается. — И, несмотря на все это, ты почему-то сейчас в его квартире, в его постели, ждешь завтрак.              Выглянув в коридор, я на всякий случай убеждаюсь, что Феликс все еще поет в душе, затем возвращаюсь в кровать.              — Вообще-то, завтрак я уж приготовил…              — Господи Боже мой.              — … и теперь жду его из душа. Но послушай меня, Сынмин, милый мой, — я перекладываю телефон к другому уху и подползаю к краю кровати, ближе к ночному столику Феликса, где в рамке стоит фотография. На ней сам Феликс в плавках, покрытый веснушками и загоревший, а рядом с ним другое улыбающееся лицо, хорошо мне знакомое. Взяв в руки фото, я делаю глубокий вдох.              — Это он, — медленно произношу я, остановив взгляд на человеке возле Феликса. — Могу предоставить визуальное подтверждение.              Пару мгновений Сынмин молчит.              — Ты уверен?              Отняв телефон от уха, я делаю снимок и отправляю, после чего следует очередная пауза.              — Подтверждаю, — слышится щелканье по клавишам, и голос Сынмина теряет свою колкость. Он вновь собран, холоден и точен. — Твоя задача проста. Учти, что цель может быть вооружена, но сверхугрозы не представляет. В целях достижения эффективности рекомендована незамедлительная атака на поражение. У тебя есть доступ к тяжелой артиллерии и взрывчатке, но старайся любой ценой избежать сопутствующего ущерба. Как только обнаружишь его местонахождение, активируй предоставленный тебе маячок, и команда зачистки будет проинформирована и готова к работе.              В горле у меня пересыхает, а ладони начинают потеть. Сглотнув, я ставлю рамку на место.              — Принято… Слушай, могу я кое-что спросить?              — Только быстро.              Я вгрызаюсь в подушечку большого пальца. Вообще-то я редко нервничаю. Надежность — одна из моих самых сильных сторон. Собственно, поэтому такую серьезную работу и поручили мне одному, но прямо сейчас, пока Сынмин вновь озвучивает все детали задания, мне вдруг начинает казаться, что такая рыбка может быть для меня немного великовата. Не то чтобы я сомневался в своих способностях, просто они отправили сюда... ну… только меня. Конечно, у них есть план Б и вторая команда, но все-таки в основной команде я один единственный человек.              — Эм-м, — осторожно начинаю я, — на самом деле мне никто так и не сказал, почему я преследую этого парня. Ну, то есть, раньше он был одним из вас...              — Раньше был, — тут же прерывает меня Сынмин.              — Да, точно, знаю, просто…              — Тот факт, что он больше не один из нас, должен вполне четко объяснять, что именно он сделал.              Я хмурюсь, уставившись в стену.              — Вообще-то, это ничего не об…              Голос по ту сторону телефона становится ледяным.              — У нас начинаются проблемы, Си?              Он лишь делает свою работу. Мы с ним даже друзья, в некотором роде, но, как и я, Сынмин амбициозен, и работа для него всегда будет на первом месте. Вообще-то меня даже немного беспокоит то, насколько у него мало друзей. Так что я решаю поверить, что если он и не желает говорить мне всей правды, то дело тут лишь в том, что я не имею доступа к этой информации.              Я протяжно вздыхаю.              — Нет.              — Ну вот и отлично. Ах вот еще, Си, — Сынмин замолкает, и я буквально вижу, как он лыбится на том конце телефона.              — Что?              — Позаботься о том, чтоб им пришлось соскребать с асфальта цель, а не тебя.              Я фыркаю.              — Принято, сладкий.              Услышав, что вода перестала течь, я торопливо завершаю отчет и прячу телефон в карман ровно в тот момент, когда Феликс заходит в комнату, вытирая полотенцем волосы. Увидев меня, он широко улыбается, и у меня возникает чувство, будто я смотрю прямо на солнце.              — Доброе утро, — он подходит ближе и, рухнув ко мне на колени, целует меня. — Приятно удивлен, что ты все еще здесь.              Я снова целую его, обнимая за талию.              — Не мог уйти не попрощавшись. Тем более после твоего… кхм, замечательного пирога.              Хихикая, он начинает целовать мою шею, и я уже чувствую жар, собирающийся где-то в животе, когда он вдруг отстраняется и принюхивается, широко распахнув глаза.              — Ты что, приготовил завтрак?              Я поднимаюсь на ноги, и он тут же цепляется за меня, радостно взвизгивая.              — Ага. Ягоды или сироп?              Чуть отстранившись, Феликс окидывает меня долгим взглядом, впившись зубами в свою нижнюю губу. Мысленно я уже начинаю составлять очередное извинение перед Сынмином, и в этот момент он льнет к моему уху и шепчет:              — Все, что положишь мне в рот, малыш.              Ох, ебать.              

***

                    Так вот, слушайте сюда. В Сиднее я, вообще-то, по делам. Я оставлю это здесь, потому что на секунду и сам забыл об этом.              Хотя, если быть честным, — дольше, чем на секунду. На целое утро.              Но теперь я снова за работой. У меня есть фото цели, общее представление о том, где та может быть (после того, как я прошерстил все соцсети Феликса), и свидание с самим Феликсом на следующей неделе. Если я все еще буду здесь, конечно же. А если нет… ну что ж, я, конечно, буду скучать по нему, но не пролью ни слезинки. В конце концов, я профессионал. Я буду в полном порядке. Иначе никак.              Ладно, вернемся к делу. Следы цели в сети очень незначительны. Мне долго пришлось проверять геолокации фотографий Феликса, чтобы найти какой-то общий знаменатель и вычислить место встреч. Я уже отбритваоккамил одно кафе, два ресторана и парк, где Феликс обычно бегает. Таким образом у меня остался спортивный зал в Дарлингхерсте, у которого я сейчас и припарковался. Проверив в зеркале заднего вида свою кепку и маску, я закидываю спортивную сумку на плечо и направляюсь к залу.              Блондинистый парень на ресепшне улыбается и во мгновение ока принимает меня за своего. В конце концов, я не без причины надел самые узкие штаны для йоги и майку без рукавов. Он просит одного из тренеров показать мне все вокруг, и я внимательно осматриваюсь. Ни один из людей, занимающихся на эллипсах, не оказывается целью, так же как ею не оказывается никто из таскающих гантели в дальнем углу.              Я уже было собираюсь извиниться и отойти в туалет, чтобы подготовить все для установки камер на этаже, когда наконец замечаю его. На нем такая же футболка, как на тренере рядом со мной, с логотипами зала во всю грудь и спину.              — Все норм, приятель? — спрашивает его мой сопровождающий, проходя мимо.              Улыбнувшись, он поглядывает на меня.              — Новенький? Надеюсь, тебе здесь понравится.              Я киваю, тоже осматривая его. Он ниже, чем казался на фото. Лет тридцать пять, может больше. Осветленные волосы достаточно длинные и слегка касаются плеч. Видимо, он один из сотрудников. Это только подтверждается, когда на обратном пути я замечаю, как он инструктирует какую-то женщину. Что ж, моя работа становится значительно проще. Нужно лишь подождать пару часов, пока его смена закончится, так что беспокоиться о ненормированном рабочем дне мне не придется.              Поблагодарив сопровождающего и взяв брошюрку, я выхожу на улицу. Остаток дня я провожу сидя в Тиндере с аккаунта Феликса. Конечно же это неэтично. Как, собственно, и еще миллион других аспектов моей работы. Но я всего-навсего не хочу рисковать. Еще до нашей встречи я позаботился и, используя различные сомнительные методы, избавился от парочки кандидатов из Сиднея в его очереди. Возможные осложнения вовсе не радуют, а я, как вы уже знаете, не любитель полагаться на волю случая. Так что, пока я тут не закончу, Феликсу придется лишь теряться в догадках, какого черта у него не выпадают мэтчи, несмотря на безупречный профиль.              В тот момент, когда я получаю от него сообщение, меня внезапно накрывает грызущая тревога и тут же вслед за ней нечто вроде радостного предвкушения, рождающего ощущение, словно я ступаю прямо по воздуху. Но прямо сейчас я не хочу все это анализировать.              Пять вечера.              Цель покидает здание через задний вход и направляется к парковке для сотрудников. Я сажусь ему на хвост спустя пять минут после этого. Сегодня я решил ничего не предпринимать, только посмотрю, чем он занимается после работы, передам полученную информацию Сынмину, чтобы тот сохранил ее для потомков, а дальше буду действовать по ситуации. Не считая случайных интрижек на работе, я вообще-то неплохо следую инструкциям.              Чего я совсем не ожидаю, так это того, что мне придется кататься вокруг в течение добрых трех часов, и к тому моменту, когда он начинает спускаться к заливу, я должен признать, что меня раскрыли. Я оглядываю окрестности — вполне себе туристическое место у пристани, но все магазины и киоски уже закрыты на ночь. Здесь есть сторожевая вышка, но она достаточно далеко, чтобы человек на посту нас не увидел. Место, где он остановился, пустынно и слабо освещено. Напряженно постукивая пальцами по рулю, я натягиваю маску и жду.              Дверь автомобиля открывается, и он выходит из машины. Встав, широко расставив ноги, он разводит руки в стороны.              — Ну так что? — громко зовет он. — Может уже выйдешь?       

____________________

      Имя: Бан Чан 🐺              Профессия: наемный убийца (бывший, в бегах), спортивный тренер 🔪 🏃              Что нравится: ???              Что не нравится: ???              Уровень угрозы: нижняя граница третьего уровня, возможно вооружен (НЕВЕРНО. СЫНМИН ТЫ ГРЯЗНЫЙ ЛЖЕЦ)              Инструкции для исполнителя:              Цель всегда считать вооруженной и вести себя соответствующе. Предпочтительна незамедлительная атака на поражение в целях минимизации взаимодействий.

____________________

                    Я ничего не отвечаю, оглядывая его фигуру в поисках выпуклостей от оружия, но складывается ощущение, что при себе у него ничего нет. Потянувшись к пистолету, я укладываю палец на спусковой крючок.              — Собираешься мне объяснить, зачем ты меня преследовал, или нет? — спрашивает он вновь.              Я прикидываю, какие у меня есть варианты. Я довольно метко стреляю, и он, кажется, не особо-то на чеку, по крайней мере, не настолько, как если бы он знал, кто я такой. Он хорошо сложен, и — насколько мне известно — не из тех парней, что стали бы избегать конфликта ради самозащиты, ведь он верит, что сможет выйти из него целым и невредимым.              Но все же мне любопытно. Мне было любопытно с тех самых пор, как я получил это назначение. Так что я незаметно убираю пистолет в кобуру и медленно выхожу из машины.              Окинув меня долгим и тяжелым взглядом, он останавливает его у моего левого бедра, затем вновь смотрит мне в глаза.              — Чего тебе надо?              Сынмин меня за это точно убьет, если только вторая команда не сделает этого раньше, но я протягиваю руку к уху, отключая передатчик в наушнике. Подняв ладонь, я показываю, что не опасен, затем тянусь через окно в салон машины и вырубаю все средства связи. Его нервозность явно растет, мышцы бедер напряжены, готовые к драке. Времени у меня не очень-то много, так что я перехожу прямо к делу.              — Что ты такого сделал?              Он непонимающе моргает, затем его, видимо, посещает осознание. Его рука поспешно тянется к бедру, но я вытаскиваю пистолет быстрее. Угрюмо уставившись на меня, он поднимает ладони.              Я пробую вновь.              — Что ты сделал?              Он качает головой, будто не в состоянии постичь мой вопрос.              — А в твоих инструкциях этого что, не было? Или новички нынче не читают личные дела?              — Бан Чан, вооружен и опасен, в бегах, — тут же озвучиваю я. — Так что ты сделал?              Он ничего не отвечает, но на лице его отражается удивление. Нахмурившись, он впивается в меня внимательным взглядом, пытаясь, видимо, в моих глазах прочесть, правдивы ли мои слова. У меня осталась лишь пара минут, после чего Сынмин потеряет терпение и отправит кого-то на поиски в мою последнюю известную локацию, то есть прямо сюда. Не отводя прицела от Бан Чана, я стараюсь скрыть свое нетерпение.              Наконец он произносит:              — Ты охотишься за мной, даже не зная почему?              — Я делаю свою работу, — отвечаю я оторопело. — Чего ты, очевидно, в свое время не сделал.              — Зачем тогда спрашивать, раз ты и так все прекрасно знаешь?              — Слушай, засунь-ка свои нравоучения в задницу, — я перехожу на Корейский. — Расскажи, что ты сделал на самом деле, и, может быть, я сохраню тебе жизнь.              Он смеется, чуть расслабившись.              — Не сохранишь. К тому же, если мои подсчеты верны, твой куратор отправит кого-то по твою душу примерно через… — он поверяет часы, — одну минуту.              Теперь я успешно выведен из себя — достаточно, чтобы нажать на курок. Что я и делаю. Но в то мгновение, что я колеблюсь, он улавливает происходящее, так что мой выстрел попадает лишь в воздух, пока он уворачивается, прячась за капотом машины. Выругавшись, я включаю передатчик, порываясь в его сторону, пока он еще не успел дотянуться до оружия. Но я уже опоздал. Пуля со свистом проносится у моей головы, заставляя и меня укрыться возле водительской двери. В ухе у меня раздается жужжание.              — Си, меня слышно? Ты вырубился на...              — Да, прости, — я считаю до трех, затем, приподнявшись, стреляю через окно автомобиля, тут же вновь ныряя вниз. — Я обнаружил цель и вступил с ней в контакт.              Сынмин судорожно втягивает воздух, и я вырубаю звук, вслушиваясь в движения вокруг. Песок скрипит под обувью, и я вскакиваю на ноги, но мои расчеты о том, насколько он далеко, оказываются неверны. В самом начале я чувствую лишь онемение в плече, затем вниз по всей руки и вверх по шее поднимается волна жгучей боли — я спотыкаюсь, и этого мгновения ему хватает, чтобы подобраться с пассажирской стороны и выстрелить вновь, вынуждая меня опять спрятаться. Я собираю остаток сил ради последней попытки и выпускаю еще пару пуль, что попадают в заднее крыло и багажник.              Мимо меня прямо в ночь, словно бы с издевкой, проносятся красные огни задних фар автомобиля. Простонав от боли, я зажимаю руку и поднимаюсь на ноги.               — Я его упустил.              Голос Сынмина тверд и ясен.              — Свяжись со вторым убежищем, и там тебя подлатают. Можешь вести машину?              Я прислоняюсь к двери, пытаясь прийти в себя. Пуля, кажется, задела только плоть, но я все еще не отошел от выброса адреналина. Неприятное чувство ползет вниз по моему позвоночнику — назойливая идея, что, возможно, я что-то упускаю. Запустив двигатель автомобиля, я застываю в нерешительности.              — Сынмин?              — Да? Нужна какая-то помощь?              — Нет, я... Кого я преследую, Сынмин? Он стреляет вовсе не как очередной перекладыватель бумажек, которым вы его мне представляли.              На пару секунд повисает тишина.              — Хочешь, чтобы я перечитал тебе его личное дело?               Я раздраженно скрежещу зубами.              — Нет, хочу, чтобы ты наконец ответил мне, зачем я все это делаю.              — Не самое удачно время для расспросов, тебе не кажется?              — Ты говорил, что он был офисным работником, ударившимся в бега, но он очевидно тренированный боец. Он вас сдал кому-то, или что? Играл на две стороны? Мне лишь нужно...              — Си, — ледяным тоном прерывает меня Сынмин, — твоя задача найти его и нейтрализовать. Половину ты уже сделал, теперь заканчивай со второй и закругляйся.              — Но он...              — Одно нарушение ты уже совершил, но я могу закрыть на это глаза и не вносить его в отчет, если впредь будешь слушаться приказов. В твоем распоряжении есть некоторые ресурсы, что будут доступны не всегда, сколько бы твое самомнение не утверждало обратное.              Он замолкает, переводя дыхание.              — Итак, тебе помочь добраться до убежища?              Я продолжаю сидеть молча, сквозь лобовое стекло уставившись на сторожевую вышку, ее горящий прожектор отбрасывает на поверхность воды мерцающие блики. Понятия не имею, как донести до Сынмина, что все это уже чересчур — чересчур крупная рыба для меня одного, чересчур много тайн вокруг, казалось бы, легкой миссии — найти и уничтожить, чересчур много легенд вокруг парня, который, казалось бы, просто сбежал.              Так что я произношу лишь «Я разберусь» и уезжаю с парковки.              

***

                    Поискать информацию на Бан Чана в архивах агентства, не привлекая лишнего внимания и не провоцируя неизбежного уведомления об этом моего куратора, я просто не могу, поэтому все, что мне остается — это молча сидеть и закипать, позволив одному из сотрудников убежища подлатать себя. Время от времени Сонхва бросает на меня взгляды, но ничего не произносит. Я даже подумываю, не попробовать ли расспросить его, все-таки он был здесь задолго до меня, но, увы, я знатно просчитался, рассказав о своем интересе Сынмину, и теперь не могу быть уверен, что Сонхва не доложит ему, что я тут что-то разнюхиваю.              — Первая заграничная миссия? — спрашивает Сонхва, разрезая ленту, чтобы связать края. Когда я киваю, он добавляет: — Не парься слишком сильно. Новое окружение часто выбивает людей из колеи, в следующий раз все получится.              Очень мило, конечно, с его стороны, но это сейчас и близко не моя главная проблема. И все-таки я улыбаюсь, благодаря его за помощь. Уже укладываясь спать, я получаю сообщение от Феликса. Его лицо на фото наполовину прячется за милым спаниелем.              поздоровайся с берри              Улыбнувшись, я убеждаюсь, что входная дверь закрыта, затем забираюсь в кровать и отвечаю на сообщение.       

Привет, Берри! Она твоя?

             хотелось бы :(((( моего двоюродного брата. я щас у него       

Не хочу тебе мешать

             не, крису пофиг              Я немного расправляю плечи, начиная грызть ноготь.              — Боже, Чанбин, — бормочу я, похлопывая себя по щекам. — Займись, черт возьми, делом.              Проглотив чувство вины, я пишу Сынмину.       

Можешь отследить это сообщение?

             Феликсу же я пишу:       

Что у тебя на ужин?

             Задумываться о слащавости таких разговоров времени у меня не остается, телефон тут же сигнализирует о получении ответов, сначала от Сынмина, а затем и от Феликса.              Перешли его мне.              [image.jpg] ночь барби! крис приготовил стейк              Пару секунд я разглядываю фото Бан Чана со щипцами для жарки в руках. Ну надо же, хорош и в обращении с пистолетом, и в обращении с грилем. Я уже начинаю ему завидовать.       

Выглядит вкусно! Кажется, вам там весело.

             ага :33 как твой день? чо делаешь?              Тут же приходит и ответ от Сынмина. Примерная локация — район Нейтрал-Бэй. Поблагодарив его, я отвечаю Феликсу.       

Все хорошо, работал из дома. Уже собирался ложиться спать.

             уууууупс прости что мешаю ://       

Все нормально, я всегда рад с тобой пообщаться :)

      Точки, показывающие, что собеседник сейчас что-то печатает, то появляются, то исчезают, и я представляю, как Феликс набирает перегруженное смайликами пожелание спокойной ночи. Эта мысль тут же заставляет меня улыбнуться, но я быстро беру себя в руки.              Дзынь.              хаха ;DD и яяя! ты рили нравишься мне чанбин       ваще я хотел кое чо спросить но хз норм ли время\идея       

Спрашивай.

      Он снова что-то набирает. Проходит две минуты. Я уже собираюсь ложиться, когда телефон наконец издает очередной сигнал.              у меня завтра чот типа ужина       без барби ахах ток семья друзья и еда       тебе норм если я тебя приглашу?              Затем, почти мгновенно следом:              если ты сам хоч!!!!! не давлю блин я лох я хз как это все работает прост хотел позвать!!!!!! можешь отказаться              Ладно, это и правда слегка странно и слишком поспешно, но хер я ему об этом скажу, конечно же. Он-то и понятия не имеет, что бережет мне своим приглашением добрых несколько дней слежки, и я прямо сейчас готов его расцеловать.       

Очень мило с твоей стороны, Феликс. Ты уверен, что твоя семья не станет возражать?

             да нееее!!!!! ханна вечно приводит ухажеров!!!!       крис бы тож приводил если бы с ним ктото встречался лол эт даж грустно              Я тут же обнаруживаю, что улыбаюсь. Значит и Чан там будет. Еще мгновение и я признаюсь Феликсу в любви. Но вместо этого я лишь уточняю у него время ужина. Он скидывает еще одно фото — на этот раз из своей машины по дороге домой. В ответ я желаю ему безопасной дороги и прощаюсь.              Передав новости Сынмину, я укладываюсь в постель с глупой улыбкой на лице и настоящим ураганом предвкушения в груди, которые, честно сказать, не факт, что сильно связаны с работой.              

***

                    Феликс встречает меня в тонкой рубашке и с глиттером на веках, и я замираю прямо в дверном проеме на добрых несколько секунд, прежде чем мне удается взять себя в руки.              Улыбнувшись, я протягиваю ему букет.              — Привет, прекрасно выглядишь.              Улыбаясь еще шире, он забирает завернутые в сетку цветы, затем, выдернув из букета одну лилию, вставляет ее себе в волосы. Склонив голову набок, он хлопает ресницами, разглядывая меня.              — Что ж, спасибо, ты и сам выглядишь весьма неплохо, — он отходит, освобождая дверной проем. — Сегодня для вас вход за счет заведения.              Войдя внутрь, я беру его руку в свои и целую.              — Очень мило со стороны хозяина.              — У него вообще много достоинств, вы о них еще узнаете.              Он проводит меня в гостиную, где с большим энтузиазмом представляет своей семье. Бан Чана еще нет, так что я пока предлагаю помощь на кухне. Когда раздается звонок в дверь, я помешиваю соус в кастрюльке. Феликс уходит открывать, оставляя меня со своей сестрой наедине.              — Так и чем ты занимаешься? — спрашивает та, занятая нарезкой салата.              Я пожимаю плечами.              — Маркетингом. Скука смертная.              Она окидывает меня взглядом.              — Ты не похож на тот тип людей, что занимаются маркетингом.              — А у них есть тип?              — Ну, вообще да. Хотя я и понимаю, почему ему, — она указывает пальцем себе за спину, — ты нравишься, — она вновь осматривает меня. — Не уверена насчет маркетинга, но на его тип ты совершенно точно похож.              Покраснев, я смущенно благодарю ее, на что она улыбается чуть шире. Прежде, чем она успевает что-то ответить, возвращается Феликс, таща за собой кого-то за руку.              — А вот и он. Сестра, а ну подвинься, — подскочив ко мне, Феликс делает широкий жест рукой. — Крис, познакомься с Чанбином. Чанбин, это Крис, папа Берри!              Чан замирает в дверях, словно остолбенев, на лице его застыло что-то среднее между улыбкой и гримасой. С некоторым усилием я укладываю перевязанную руку на талию Феликсу и улыбаюсь, здороваясь.              — Привет-привет.              Он заметно тормозит с ответом, сначала опустив глаза на мою руку, касающуюся Феликса. Наконец, он улыбается в ответ.              — Феликс рассказывал, что пригласил сегодня кое-кого.              — Ну кто-то же должен, — высовывается сестра Феликса, которая все это время прижималась к стойке, наблюдая за нашим противостоянием. Она машет рукой. — Приветик, Крис. А ты опять один, как я погляжу.              Чан только показывает ей средний палец.              — Составляю тебе компанию.              Признавая поражение, она вскидывает руки, затем возвращается к нарезке салата. Феликс тоже, ни о чем не подозревая, принимается за десерт, попутно поручая какие-то задачи и Чану. Отсалютовав Чану двумя пальцами, я наслаждаюсь его ответным тяжелым взглядом. На этот раз у меня все получится, я уверен.              Ужин выдается вполне приятным, несмотря на общую зажатость Чана и его мертвую хватку на вилке. Мне даже забавно видеть его настолько взвинченным в том месте, где он привык себя чувствовать, как дома. Наконец, Феликс встает было, чтобы принести десерт, но я вызываюсь ему помочь — лишь для того, чтобы еще немного помучить Чана. Я как раз достаю из холодильника брауни с ревенем и клубникой, когда слышу сзади щелчок металла, затем что-то впивается мне в поясницу.              — Оставь мою семью в покое, — низко рычит Чан.              Развернувшись, я оставляю контейнер на столешнице, затем открываю морозилку и достаю мороженное.              — Я просто ужинаю, — я начинаю раскладывать мороженное по порциям. — Убери-ка нож, а то еще порежешь кого.              Схватив меня за воротник, Чан притягивает меня лицом к себе, и я слышу, как ложка со звоном падает на столешницу. Ткань рубашки тянет за собой мою повязку, но стиснув зубы, я спокойно встречаю его тяжелый взгляд.              — Тебе лучше уйти, — выплевывает он. — Прямо сейчас.              Я поднимаю бровь.              — А то что?              — Крис? — он тут же отпускает мою рубашку, и мы выходим из-за двери навстречу Феликсу, чей взгляд мечется между нами. — Чанбин? Все в порядке?              Я вновь подхватываю ложку для мороженного.              — Да, конечно, Крис просто помогал мне накладывать мороженное, а я слегка испачкал рубашку.              Направившись к раковине, я брызгаю водой на воображаемое пятно. Но Феликса, кажется, это все не особо убеждает, так что я уже собираюсь вновь начать его успокаивать, когда мой телефон вдруг начинает вибрировать. Вручив ложку Чану, я извиняюсь и отхожу на прилегающий к кухне балкон. Я смотрю на экран, тут же хмурясь, — этот личный номер мне хорошо знаком.              — Сынмин, — бормочу я, убедившись, что меня не слышно из кухни. — Что...              — Я могу влипнуть из-за этого в проблемы, но мне кажется, что ты должен знать, потому что... Господи, да по целому миллиону причин, — он разговаривает слишком торопливо и тихо, будто звонит из туалета или подсобки. — Послушай меня, на тебя охотятся.              — Охотятся? — словно эхо повторяю я. — Кто?              С каждым словом Сынмин все сильнее распаляется.              — Бан Чан — это настоящая катастрофа. Бывший корейский контрразведчик, с позором уволенный за неподчинение приказам. Пока он был с нами, ему был присвоен девятый уровень опасности. Слушай, я же говорил тебе не задавать никаких вопросов, они мониторят каждый...              — Сынмин, — резко обрываю его я. — Кто?              Следует короткая пауза.              — Хенджин.              Связь обрывается. Распахнув в ужасе глаза, я резко оборачиваюсь — как раз вовремя, чтобы заметить красный лазер от прицела на затылке Феликса, который по-прежнему стоит перед Чаном, задавая вопросы. Времени нет.              — Снайпер! — выкрикиваю я.              Время будто замедляется и больше не бежит, а крадется. На мой крик Феликс оборачивается, а дверца шкафчика у головы Чана разлетается на части, ровно в тот момент, когда он хватает и тянет Феликса к полу. Когда взрывается дверца еще одного шкафчика, я укрываюсь за стенкой балкона, пытаясь оглядеться. Выстрелы могут идти откуда угодно, дом Феликса стоит прямо посреди центральной улицы. Ползком я пробираюсь обратно на кухню, где Чан изо всех сил пытается удержать Феликса от паники, пока тот не отрывает полного немого ужаса взгляда от остатков шкафчиков.              Глаза Чана встречаются с моими. Кажется, заключено перемирие.              — Скажи всем оставаться на своих местах, а нам нужно сваливать, причем так, чтобы это заметили снаружи. Насколько я могу судить, он не пойдет сюда, если увидит, что нас здесь больше нет… Все в порядке! — я поднимаю руку, не давая матери Феликса войти, и натягиваю улыбку. — Все хорошо, госпожа Ли.              Она продолжает стоять в проеме, уставившись сначала на нас троих, распластавшихся на полу, затем на стену.              — Мы услышали…              — У нас закончилось мороженное, — прерывает ее Чан, вскакивая на ноги. — Мы с Чанбином как раз собирались съездить в магазин.              Ткань моей рубашки начинает постепенно напитываться кровью — видимо, в какой-то момент разошлись швы на руке. Заметив это, Чан бросает мне черную куртку, найденную на вешалке у двери, и я начинаю натягивать ее, пока он вешает какую-то лапшу на уши своему отцу. Я вызываю лифт, когда вдруг слышу шаги за спиной. Развернувшись, я встречаю Феликса, торопливо шагающего в нашем направлении.              Чан тут же выходит вперед.              — Э-э нет, ты не…              — Кто-то стрелял по моей квартире, — торопливо прерывает его Феликс. Он выглядит уверенно, хоть и явно напуган. — Хер вы уедете без меня.              Он оказывается в лифте раньше, чем кто-то из нас успевает возразить. Выругавшись себе под нос, Чан бросает на меня злобный взгляд. Но я встречаю его своим, не менее твердым. Поездку в лифте назвать комфортной не получается. Чан напряжен до невозможности, а меня беспокоит, что Хенджин может поджидать нас прямо на парковке. Обычно ему не нравится работать на близком расстоянии без крайней необходимости, так что у нас есть небольшой шанс сбежать, но при всем этом он ужасно нетерпелив, что порой заставляет его креативить.              Я открываю машину, и Чан тут же садится за руль, вызвав у меня недовольный взгляд. Чан лишь пожимает плечами.              — Я уже уходил от погони на машине.              — А кто сказал, что я нет? — огрызаюсь я, но усаживаюсь на пассажирское место.              Феликс забирается на заднее сидение, с опаской переводя взгляд то на меня, то на Чана. Где-то между лифтом и машиной он обронил свою лилию — в моей груди вдруг щемит от какого-то отчаянного раскаяния.              — Я, блять, что-то явно упускаю, — хмурится Феликс. — Вы двое знакомы, или что?              Фыркнув, Чан проверяет зеркало заднего вида.              — Можно и так сказать. А, и пристегнись кстати, поездочка будет не из легких.              — Не из лег… — Феликс тут же срывается на визг, когда Чан, будто какой-то маньяк, задним ходом выруливает с парковки и на полной скорости направляется к воротам. Как только мы выезжаем на главную, нам на хвост садится мотоцикл.              Открыв бардачок, я вытаскиваю два глока 17L и, убедившись, что магазины полные, киваю Чану, пока тот пытается выехать на менее загруженную дорогу.              — Чанбин, — раздается писк Феликса за моей спиной, — это…              Я нажимаю кнопку на панели, открывая люк на крыше.              — Прости, малыш, я позже все объясню.              Досчитав до трех, я выныриваю из люка и стреляю по нашему преследователю. Он ловко уворачивается, а другие машины начинают съезжать в стороны. На мой вкус вокруг слишком много народу, но это наш единственный шанс избавиться от него.              — Разве ты не должен быть на их стороне? — Чан резко разворачивается, с пугающей сноровкой меняя полосы.              — Непредвиденные обстоятельства, — раздраженно бормочу я.              Феликс высовывается, пытаясь выглянуть наружу через окно, и я тут же дергаю его за руку вниз. Не сказать, что ему это особо нравится, но у нас будет возможность обсудить мои методы работы позже, когда мы выберемся из этой заварухи живыми.              Чан морщится.              — А протоколы, я смотрю, не поменялись.              В его словах чувствуется какая-то горечь, похожая на старую рану, которую заново вскрыло все происходящее. Боковое зеркало разлетается на части, и, выругавшись, Чан сворачивает с главной дороги на шоссе, ведущее из города. Я прикидываю, какие у нас есть варианты. Их не так уж и много, но, если мне удастся стереть этот ужас с лица Феликса, рискнув еще разок, возможно все это будет и не зря.              Я поворачиваюсь лицом к Чану.              — Чан, что ты сделал?              Боковое зеркало со стороны водителя тоже разносится в щепки. Он зажмуривается, затем вновь открывает глаза, и на лице его отражается полное изнеможение.              — Ушел, — произносит он. Бросив на меня короткий взгляд, он вновь смотрит на дорогу, крепко впившись пальцами в руль. — Из агентства никто не уходит.              Я сижу, тупо уставившись на него. Феликс визжит — поток пуль пробивает заднее стекло и, прорезав машину, вылетает через лобовое.              — Да не может такого быть, — с недоверием произношу я, сжимая в руках пушки. — Они отправили за тобой всю кавалерию!              Чан смеется.              — Точняк, но это, думаю, уже твой промах. Стоило убить меня, когда была такая возможность.              В этот момент на части разносится и подголовник моего кресла. Все ветровое стекло покрыто такой плотной паутинкой трещин, что рассмотреть что-либо почти нереально. Нечего и говорить — к этому моменту я начинаю терять всякое самообладание. Я бросаю взгляд на Феликса, сжавшегося в комок на полу у пассажирского сидения и тихо всхлипывающего, и решаю хотя бы попытаться как-то исправить ситуацию.              Уперевшись локтями в крышу, я целенаправленно стреляю по байку. Теперь мы мчимся по проселочным дорогам мимо полей и долин, так что у меня есть все шансы попасть в цель. Он палит по нам в ответ, попадая в заднюю шину, и автомобиль тут же начинает опасно вилять. Прищурившись, я целюсь прямо в шлем.              Его ярко алые волосы развиваются в пыльном потоке жаркого летнего воздуха. Подняв руку в перчатке, он отбрасывает в сторону обломки шлема, и я замечаю, как сужаются до тоненьких щелочек его глаза, а губы кривятся в оскале. У меня остается меньше секунды, чтобы спрятаться за спинку сидения, прежде чем машину начинает пронизывать пулеметная очередь.              — Мы все умрем, — взвывает Феликс, обхватив голову руками.              Ворча, Чан резко выкручивает руль влево, уходя на другую пустую полосу и одной рукой яростно пытаясь выдавить задолбавшее уже лобовое стекло. Я тоже стреляю в него пару раз, помогая Чану.              — Ты все понял? — спрашивает Чан, и я мрачно киваю.              Он отжимает педаль газа и резко тормозит. Вновь высунувшись через крышу, я встречаюсь с полными ужаса глазами Хенджина, который пытается съехать с полосы. Но байк дергается и взлетает в воздух, столкнувшись носом с задним бампером машины. Пробормотав извинения, я целюсь Хенджину в голень — это задержит его на добрый час.              Феликс подскакивает и высовывается из окна, всматриваясь в разбитый байк и фигуру его раненого владельца, все больше и больше отдаляющуюся. Затем, встревоженный, он оборачивается ко мне.              — С ним все будет в порядке?              Откинувшись обратно на сидение, я устало выдыхаю.              — Переживет.              Чан не отрывает глаз от дороги. Я тоже перевожу взгляд вперед и одновременно запускаю руку за спину, слегка улыбаясь, когда Феликс с судорожным вздохом цепляется за мою ладонь. Закрыв глаза, я выдыхаю.              

***

                    Прямо мне в лоб прилетает кусочек картошки фри.              — Мудак!              Следующий кусочек слабо шлепается о мою щеку, и я молча их принимаю.              — Чертов лжец!              Феликс хватается за бутылку кетчупа, и я тут же поднимаю руки. Официантка бросает на него многозначительные взгляды. Неловко ей улыбнувшись, Чан отбирает у Феликса бутылку и ставит ее обратно на столик, но Феликс по-прежнему выглядит так, будто готов убивать.              — О чем еще ты лгал? — настойчиво спрашивает он.              С глубоким вздохом я смотрю на Чана, но тот явно дал понять, что сидит здесь лишь для того, чтобы не допустить эскалации, и не собирается мне помогать. Сложив на груди руки, он смеряет меня взглядом.              — Да, Чанбин, — поддерживает он, — о чем еще ты лгал?              Но, прежде чем я успеваю ответить, Феликс разворачивается к Чану.              — А ты. Ты вообще кто такой? Я тебя знаю? Мы действительно родственники?              Краски тут же сходят с лица Чана.              — Ой, да ладно тебе…              — Да ты настоящий… оборотень! — сжав руки в кулаки, Феликс бьет Чана в грудь. — Перевертыш!              — Феликс, это вообще-то до ужаса обидно.              — Тот парень, что нас преследовал, — встреваю я, и злость Феликса тут же переключается обратно на меня. — Он не случайный агент, — я почесываю подбородок и прочищаю горло. — Хенджин. Русский спецназовец. Видимо, они решили отправить его из-за нашей с ним, кхм, предыстории.              Феликс смотрит на меня с таким выражением, будто я какой-то облепленный грязью таракан.              — Русский? Твой бывший русский?              — Кхм, послушай, если для тебя это недопуст…              — Ты-ы, — яростно шипит Феликс, — ты просто клише самого себя, Со Чанбин.              Он хлопает ладонью по столу, заставляя дребезжать металлическую подставку для салфеток и роняя бутылку горчицы, которую Чан тут же подхватывает, не давая той скатиться со стола.              — А дальше что? — рычит Феликс. — Какой-нибудь кровавый заговор с целью, я не знаю, пошатнуть баланс сил мировых правительств?              — Ну, до государственного уровня мы не доходили, — все взгляды тут же устремляются на Чана, который съеживается под ними и неловко ерзает. — Пока.              Феликс придушенно стонет и принимается биться лбом о стол, снова и снова. Теперь официантка выглядит по-настоящему взволнованной, ее рука тянется под прилавок, судя по всему, к телефону. Улыбнувшись ей, я быстро запускаю ладонь под лоб Феликса, пока тот снова не врезался в пластиковую поверхность.              — Так, ладно, послушай меня, тебе нужно успокоиться, — одними губами я злобно шепчу «Сделай что-нибудь!», обращаясь к Чану, который выглядит так, будто просто мечтает оказаться в любом другом месте.              Со вздохом Чан обнимает Феликса за плечи, начиная что-то шептать ему на ухо. Кивнув, тот поднимается со стола и утыкается Чану в объятия. Я грузно опираюсь на стол, устало потирая лицо руками.              — Если в двух словах, — начинаю я, указывая рукой на Чана, — то его бывшее начальство дало мне задание убить его, но я нарушил протокол и теперь тоже попал под раздачу.              Феликс смотрит на меня взглядом полным недоверия.              — Кто ты вообще такой?              Честно говоря, я уже сомневаюсь, что способен как-то адекватно ответить на этот вопрос, но я все же пытаюсь:              — Я независимый наемник. Эти ребята уже нанимали меня пару раз, но это было первое по-настоящему серьезное задание, — я тяжело вздыхаю. — Мне уже начинает казаться, что они поручили эту работу именно мне только потому, что для них я расходный материал, и им нужно было прощупать, насколько Чан опасен.              Чан пожимает плечами.              — Прошло много лет, — он разминает руки. — Я успел малек заржаветь.              Я кидаю на него угрюмый взгляд, но он только широко лыбится в ответ. Феликс все еще не кажется удовлетворенным, то и дело поглядывая на свой телефон. Чан вытащил и разломал их симки где-то с полчаса назад.              — А что насчет родителей? — тихо произносит Феликс, поднимая на меня глаза. — Нужно же сообщить им...              Он удивленно всхлипывает, когда Чан вдруг подскакивает на ноги, вытаскивая из кармана что-то похожее на спутниковый телефон.              — Это я улажу, — с мягкой улыбкой он похлопывает Феликса по голове. — У меня есть люди, которые обо всем позаботятся.              Еще раз кивнув мне напоследок, Чан покидает кафе.              Повисает неловкая тишина. Я принимаюсь теребить края салфетки, порой бросая взгляды на Феликса, который упорно смотрит в окно на редкие машины, проносящиеся мимо. Зона для отдыха, на которой мы остановились, не самая загруженная, а вечер выдался сухой и жаркий. Темный мир за пределами ореола огней словно утопает в неясной пограничной дымке.              Не в состоянии больше это выносить я протягиваю руку и касаюсь ладони Феликса. Что-то неуловимое мелькает на его лице, но он все еще на меня не смотрит. Я вздыхаю.              — Послушай, я знаю, что о многом лгал тебе…              — Это еще очень слабо сказано, — бормочет себе под нос Феликс.              — Но я никогда, правда, никогда не хотел подвергать тебя какой-либо опасности. Все должно было пройти без сучка и задоринки, — я кусаю щеку изнутри, пытаясь перефразировать. — Ну, то есть… не вот так. Я имею в виду…              Меня останавливает взгляд Феликса, полный одновременно недоверия и разочарования. Он вытаскивает свою ладонь из моей и, сложив на груди руки, откидывается на стуле.              — После того, как Крис разберется со всем этим, — произносит он, аккуратно подбирая слова, и голос его тверд, будто кремень, — я больше не желаю тебя видеть.              В эту секунду дверь кафе открывается, и возвращается Чан. Опустившись на стул рядом с Феликсом, он на мгновение замирает, пытливо переводя взгляд между нами. Поджав губы, я отвожу глаза. Ни один из нас так и не прерывает молчания, и в итоге это делает сам Чан.              — Я разместил людей вокруг дома. Твои родители сейчас вместе с моими. Им объяснили достаточно, чтобы по крайней мере усмирить их панику, — он нервно постукивает пальцем по столу. — Последнее, что нужно моему многоуважаемому бывшему начальству, — это привлечь внимание властей той страны, в которую они проникли. Так что, думаю, это можно считать маленькой победой.              Феликс слабо улыбается ему, шепча «спасибо». Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и становится довольно поздно. Глянув на часы, я предлагаю снять для нас пару номеров в ближайшем мотеле. Когда я покидаю кафе, Феликс на меня даже не смотрит.              Набрав полную грудь ночного воздуха, я изо всех сил пытаюсь расслабить узел, застрявший где-то в глубине моего горла. Прошло уже много лет с тех пор, как я стал отъявленным лжецом и обманщиком — да просто настоящим мешком мусора. Мне нравится моя работа и в целом моя жизнь. Но до сегодняшнего дня мне ни разу не приходило в голову, что в сфере моей деятельности просто не может существовать ни грамма гарантий. У меня перед глазами мелькают огненные волосы Хенджина, и я сжимаю руки в кулаки. Как же все-таки мало нужно охотнику, чтобы обернуться жертвой.              Да и вообще, натравливать на меня моего же бывшего было низко. Хенджин жаждет моей крови еще с того самого дня, когда я кинул его в Петербурге, а уж после сегодняшних событий я более чем уверен, что он пристрелит меня, не моргнув и глазом. Ну что ж, полагаю, я это заслужил.              Через окно я бросаю взгляд на Феликса — тот сидит наклонив голову, пока Чан что-то ему втолковывает, видимо, в попытке успокоить. Я задумываюсь, объяснил ли ему Чан, что в зависимости от того, куда подует ветер, он может и вовсе никогда не вернуться домой. Чувство вины внутри меня достигает критической отметки. Это я втянул его во все это, и ради чего? Чтобы на сеновале покувыркаться да пирога поесть? Отвернувшись, я оглядываюсь в поисках телефона-автомата.              Голос Сынмина кажется мне спасительной шлюпкой утешения посреди этого моря безумия.              — Доставка Меню Бога, могу я принять ваш заказ?              — Это я, — отрывисто произношу я. — Сынмин, мне нужна твоя помощь.              — Чанбин, — я слышу внезапный грохот, а следом ругательства, затем какое-то движение, и наконец Сынмин возвращается. — Ты живой?              Я разражаюсь хохотом.              — Ага, можешь себе такое представить? Послушай, ты мог бы мне помочь?              Довольно надолго повисает тишина, и я уже начинаю терять надежду.              — Меня за это могут уволить, но что именно тебе нужно?              — Оснащение. Пушки, патроны, какая-никакая броня. Может быть, есть какое-нибудь доступное хранилище, где меня при этом не изрешетят?              Он вновь замолкает, щелкая по клавишам и время от времени бормоча ругательства. Притопывая ногой, я выглядываю из будки. Чан с Феликсом уже покинули кафе и теперь стоят на безопасном расстоянии от камер возле заправочных колонок. Я замечаю огонек тлеющей сигареты, которую они передают друг другу.              — Ты еще здесь? — звучит напряженный голос Сынмина. — Кое-кто из Блекхэта может помочь. Наверное, — он начинает диктовать адрес. Я роюсь в куртке в поисках ручки и торопливо записываю его себе на ладонь. — Назови ему мое имя и перечисли, что тебе нужно. Если он будет в настроении, то согласится. А если нет —…              Я киваю, убирая ручку в карман.              — С меня должок.              — С тебя уже куча должков, — отвечает Сынмин, затем после небольшой паузы произносит: — И как ты только умудрился настолько облажаться?              С низким стоном я откидываюсь на стеклянную стенку будки.              — Мне начинает казаться, что, быть может, я и не лучший выбор для решения всех задач.              В скрипучем смехе Сынмина слышится какое-то тепло, и я невольно улыбаюсь.              

***

                    Я пытаюсь отодрать свою испачканную повязку от руки в ванной мотеля, когда слышу стук в дверь.              Сердце тут же начинает колотиться сильнее, и я хватаю со столика пушку, медленно подкрадываясь к дверному глазку. Облегченно выдохнув, я поворачиваю ключ в замке. Феликс нерешительно окидывает меня взглядом, останавливаясь на полуснятой повязке. Цокнув языком, он пихает меня в глубь комнаты, после чего заходит следом и захлопывает за собой дверь.              — Так и знал, что сам ты не справишься.              Я позволяю затащить себя обратно в ванную и только в этот момент замечаю в руках Феликса маленькую пластиковую коробочку. Тот кладет ее на раковину и открывает. С легким изумлением я наблюдаю, как он достает моток новых бинтов, вату и антисептик, затем с какой-то мстительностью срывает с моей руки остатки старых повязок, заставляя меня всхлипнуть от боли.              — Я все равно хотел купить себе что-нибудь перекусить, — бормочет Феликс, раскладывая все необходимое. Пропитав вату антисептиком, он начинает прочищать мою рану. — У тебя тут швы разошлись.              — Ты не обязан мне помогать, — осторожно произношу я, обхватывая пальцами его запястье.              Он торопливо смахивает мою руку.              — Ты спас мне жизнь, я хочу отплатить, — он поднимает на меня глаза. — Тогда мы будем квиты.              Я киваю, и он вновь принимается за работу. Кажется, он только недавно вышел из душа, его волосы все еще влажные и пахнут каким-то нейтральным шампунем. Их темные корни понемногу начинают отрастать, подобные лункам на цветах подсолнуха на фоне сияющих светлых локонов. Словно зачарованный, я убираю прядь волос ему за ухо, касаясь его пылающей кожи. Он замирает, но не поднимает глаз.              Я сухо сглатываю.              — Прости.              Завязав бинты, он сдвигает меня с дороги, принимаясь мыть руки. Я так и стою рядом, не уверенный, как себя вести. Похоже, он никуда не торопится, намыливая руки раз за разом, пока кусочек мыла между его ладонями не становится совершенно неузнаваем.              — Я тебе вообще нравился?              Я подскакиваю, поднимая глаза и встречая его взгляд через зеркало. Он сжимает челюсти.              — Скажи мне хоть что-нибудь, доказывающее, что ты не полный ублюдок, который способен лишь использовать других.              Я чувствую, как на меня внезапно сваливается вся тяжесть его слов. Через зеркало я могу отчетливо разглядеть его влажные глаза и каменную решимость за ними. Его рука тянется к пистолету, который я оставил у раковины, и, повернувшись, он направляет его прямо мне в грудь. Я провожу языком по внутренней стороне щеки, взвешивая свой ответ.              — Я подумал, что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел в приложениях для знакомств, — искренне произношу я.              Он роняет челюсть.              — Господи Иисусе, постарайся-ка получше.              Почувствовав, что заливаюсь краской, я прочищаю горло и отвожу глаза.              — Я… боже мой, ладно. По-хорошему я не должен был выходить с тобой на контакт, но ты был настолько... ну то есть, ты только посмотри на себя, — я развожу руками, чувствуя, как сердце начинает колотиться все сильнее. — Ты просто невероятный.              Феликс с подозрением прищуривается, но ничего не произносит, так что я делаю шаг вперед, пока дуло пистолета не впивается в мою кожу. Рука Феликса подрагивает, но тот не двигается и взгляда не отводит.              — При нашей первой встрече я назвал свое настоящее имя. Черт, да я даже рассказал, что хочу стать писателем, — я со смехом мотаю головой, потому что сам себе не могу поверить. — Я честен рядом с тобой. А для мошенника это сродни смертному приговору.              Феликс крупно вздрагивает, когда я накрываю его руку своей, сдвигая дуло пистолета в пространство между ребрами. Отщелкнув предохранитель, я бессильно роняю руки.              — Можешь убить меня, если не веришь, — словно издалека звучат мои собственные слова, — но ты действительно мне нравишься, Феликс. И мне очень жаль, что я втянул тебя во все это, но, если мы все же выпутаемся живыми, мне очень бы хотелось продолжить видеться с тобой, хотелось бы попытаться построить что-то вместе.              Его губы дрожат, и он шумно раздраженно выдыхает. Рука, держащая пистолет, дергается, и я закрываю глаза, ощущая непривычное для себя равнодушие к собственной судьбе. Но тут тяжесть металла исчезает с моей кожи, и я чувствую, как Феликс, красочно выругавшись, притягивает меня за ремень ближе к себе. Распахнув глаза, я мельком замечаю вспышку злости на его лице. Его губы твердо вжимаются в мои, а пальцы оцарапывают кожу моего живота. Низко простонав, я прижимаю его к раковине, обхватывая ладонями его талию и втягивая его язык к себе в рот. Нащупав рукой пистолет, я поспешно подымаю предохранитель.              Пистолет с грохотом падает на пол, когда я подхватываю Феликса на руки и выношу из ванной, тут же бросая на кровать. Он все еще закипает от ярости, рвано дыша и густо краснея. Нетерпеливый и раздраженный, он тянется к моему ремню.              — Малыш, — я судорожно вздыхаю, когда он хватается за мой член, резко дергая. — Давай-ка мы не будем на горячую голову принимать никаких решений...              Впившись в меня тяжелым взглядом, он обхватывает второй рукой мои яйца, заставляя меня совершенно не мужественно заскулить.              — Ложись на живот, — приказывает он. — Хочу трахнуть твои бедра.              Штаны тут же соскальзывают с моих ног, скомканной кучей свалившись на пол, и я подчиняюсь, торопливо забираясь на кровать.              — Будет исполнено.              Он находит в моей сумке баночку крема, так что уже через пару секунд я начинаю пахнуть лимоном и вербеной, и Феликс укладывает ладони на мою поясницу, надавливая до тех пор, пока моя голова не падает на подушку, а задница остается приподнятой. У меня внутри все вдруг сжимается от какой-то глубинной нужды. Обхватив рукой мои бедра, он вновь дергает мой член, будто желая подразнить, и я заглушаю жалобный стон, утыкаясь в мотельную подушку сомнительной чистоты. Проведя членом по внутренней стороне моих бедер, он наконец запускает его между ними. Его руки движутся грубо и торопливо, а хлопки бедер кажутся едва ли не унизительными. Зарывшись пальцами в мои волосы, он сжимает кулак, дергая, пока вся кожа на моей голове не начинает гореть, и я громко всхлипываю. Задыхаясь, я кончаю с его именем на губах, и секунду спустя он тоже отстраняется — я чувствую влагу и жар его спермы между бедер.               — Так значит, ты мне веришь? — спрашиваю я чуть позже, пока Феликс лежит рядом со мной на кровати.              Тот лишь пожимает плечом, уставившись в потолок.              — А какая разница? Я все равно застрял тут.              Его блестящие тени немного размазались, оставив россыпь серебристых капель под глазами и на щеках. Он выглядит так, словно за один сегодняшний день прожил несколько сотен жизней. И вновь вверх по моему позвоночнику начинает вяло ползти грызущее чувство вины. Я уже открываю было рот, чтобы извиниться, но тут он поднимается с кровати и начинает одеваться. Я наблюдаю за ним с рухнувшим сердцем. Натянув через голову рубашку, он направляется к выходу. Уже стоя в дверях, он оглядывается на меня, и выражение его лица кажется куда более мягким, чем прежде, а на губах возникает неуверенная полуулыбка.              — Увидимся утром, — шепотом произносит он, и дверь за ним захлопывается.              Я вновь падаю на подушку, чувствуя подступающую головную боль. Пробегаясь пальцами по краям повязки, я убеждаю себя, что на данный момент все складывается лучшим из возможных образов. С трудом поднявшись с постели, я умываюсь, затем укладываюсь обратно в надежде немного поспать. Посмотрим, что нам принесет завтрашний день. Хорошим он точно не будет, но он может стать лучше сегодняшнего.              

____________________

      Имя: Со Чанбин, он же Си, он же Первоклассная машина для убийств 👿              Профессия: Наемный убийца 🔫. Будущий писатель ✍️              Что нравится: Десерты, кроссворды, пироги 🥧, Феликс 👼, качалка              Что не нравится: Стоять в пробке 🚗, состаренная одежда, бесить Феликса, торты из микроволновки              Уровень угрозы: 8. Вооружен и опасен.              Инструкции для исполнителя:              Цель хорошо владеет оружием ближнего боя и рукопашным боем. Рекомендуется атака с большого расстояния.

____________________