Девушка с того света

      Девушка в поникшем настроении проводила томительные часы в палате, где никого рядом не было. Медсестра приходила крайне редко, проверяя состояние пациентки и принося ей больничную еду. Врач проводил свои обходы и подолгу не останавливался на выслушивании жалоб своих больных. Гале казалось, что от одиночества она сходит с ума, и просила врача перевести кого-то из других палат, но человек в белом халате с вытянутым лицом и строгими очками на носу не слушал ее. Он проверяя правильность сращиваемых переломов, записывал в блокнот ответы на задаваемые вопросы и крайне не терпел ничего постороннего кроме медицины. Наконец Галина бросила эти отчаянные попытки.       Однажды к ней заглянул Мик. Это было просто счастьем для девушки. Коллега принес ей две пачки сигарет, зная вкусы Гали и понимая, что ее таким здесь не потчуют.       - Спасибо, - проговорила Галина, принимая пачки и пряча их под подушкой в постели. – Но как ты их пронес?       - Пришлось обойти досмотр. Я просто понравился какой-то медсестре в твоих годах, что была на посту. Она разрешила мне оставить эти пачки у себя с условием, что я не буду их курить у больной.       Добрую половину своего пребывания в палате девушка курила, пока никто к ней не заходил. Приходилось открывать окно с пластиковыми ручками и выпускать дым на улицу. Это даже больше успокаивало нервы, чем то, что девушка просто пускала бы дым в белый потолок, откуда его плохо видно.       Но и врач начал замечать, что девушка все сильнее начинала кашлять. Он отправил ее на обследование, где обнаружил Хроническую Обструктивную Болезнь Легких, по-другому ХОБЛ.       - Очень странно, - протянул он, сидя на стуле около кровати больной и делая росчерки карандашом в блокноте. – Откуда у вас такое обострение. К вам кто-нибудь приходил?       Девушка открыла было рот, но рыжеволосая медсестра кротко сказала за нее:       - Да, был мужчина.       - Он что-то передавал?       - Кажется, нет.       Мужчина подошел к окну и открыл его настежь. Под окном на земле валялись бычки.       - Тогда отчего я это вижу? Подойдите и объясните, сестра, - сказал врач.       Галина лихорадочно искала место, куда можно спрятать хотя бы одну пачку сигарет, иначе, догадайся они, то отберут все. Ничего лучше не придумав, девушка, укрытая одеялом, начала возиться руками под ним, достав из-под подушки открытую упаковку.       В это время медсестра пожала плечами и прошла обратно к постели пациентки, заливаясь румянцем.       - Позже с вами это обговорим, - сказал доктор, направляясь к выходу из палаты, - Но вам следует произвести обыск на наличие запрещенной продукции, - и скрылся из виду.       - Это все тот мужчина, да? – поинтересовалась высокомерно медсестра, сгоняя Галю с места и перерываясь в постельном белье.       - Не понимаю, о чем вы, - сказала девушка, неуклюже соскакивая с постели.       Представительница медперсонала перерыла все кровати и все тумбочки в поисках упаковок от сигарет, но нашла только одну, под подушкой больной.       - Вы меня очень подставляете, - сказала девушка, удаляясь из комнаты.       Галина перевела дух и подождала, пока скрип кроксов не стал досягаем уху. Она наконец разжала бедра, продолжая стоять на месте. Зажатая бедрами пачка сигарет упала на пол. Девушка с трудом подняла ее, усаживаясь на постели. Достав из упаковки сигарету, девушка положила пачку на тумбочку. Между стеной и последней она отыскала зажигалку, касаясь разного рода мусора во время поисков. Поджигая кончик, девушка сделала первый вдох, совершенно не желая смущаться своей пагубной привычки и тем более угождать медсестре, выпуская дым на улицу.       Вечером пришла медицинская сестра, задержавшись и придя позже обычного. Она была в наспех застегнутом халате, да и в целом небрежно выглядела, будто только что вылезла из… кровати. странное сравнение пришло в голову Галине. Сестра расставляла столовые приборы на тумбочке, отчего-то краснея и улыбаясь. Галя решила поинтересоваться:       - Странно, что из-за меня вы не лишились работы.       Медсестра словно ее не слушала. Спустя пару секунд она все же развернулась на сказанное пациенткой, но лишь улыбнулась и вышла вон.       - М-да, - протянула Галя, догадываясь, как медсестре удалось выпросить милость.       Но сигареты заканчивались и расслабляться больше было нечем. Может, Мик и приходил, но рыжая медицинская сестра его навряд ли пускала, опасаясь еще одного промаха со своей стороны. И девушка сидела в одиночестве и думала, как было бы хорошо не ехать тогда по скользкой дороге, не заворачивать в кювет и не видеть, возможно, успевшую умереть Надю. Об этом было так больно думать, но более никакие мысли не приходили в голову, поэтому Галя эту не отгоняло. Тоже плохо, когда в голове вечно пусто и тихо.       Галина не смогла присутствовать на похоронах любимой Надежды. Организовывали церемонию прощания родители девушки, которым пришлось приехать из другого города к бездыханному телу своей дочери. Отец был убит горем ровно так же, как и мать, которая вдобавок жалела, что оставила дитя не под своим крылом, слишком рано выпустила на волю. Фатальная, роковая ошибка. Птенец просто-напросто выпал из гнезда, еще не оперившись, а птичка этого не предусмотрела, не уберегла, не оставила в теплом гнездышке нерадивого малыша. Узнавая от округи все подробности того, при каких обстоятельствах все произошло и как до этого жила Надя, у женщины кровь стыла в жилах и в то же время вскипала ненависть к некой Галине, которая, по слухам, крутила роман с ее дочерью.       На самим похоронах были родители и несколько человек, которые были знакомы с семейством. Все были одеты в траурное черное. На голове женщины к распущенным волосам крепился ободок, от которого к лицу тянулась кружевная вуаль, закрывавшая пробегающие лучами морщины, опухшие, заплаканные опухшие глаза, дрожащие обветренные губы и мокрые дорожки слез, идущие до самой шеи. В церкви гроб держали закрытым. Во время молитв голос священника иногда перекрывался рыданиями матери усопшей, которая при выносе гроба на улицу в катафалк упала в обморок. Она также еле стояла на своих двух, придерживаемая братом и мужем, когда гроб погружали в глубокую яму на кладбище и засыпали сырой от дождя землей. Женщина обещала себе возненавидеть еще сильнее ту, от чьих рук умерла Надя, ее собственная и единственная дочь.       Галя по истечению срока своего пребывания в больнице приезжает домой. Пустая, душная квартира встречает ее запыленными углами и пауками под самым потолком, сидящими в паутине и готовыми бросаться на своих жертв. Тишина звенит в ушах, все громче отдаваясь в мозгу. Девушка, еще не сделавшая и пару шагов в сторону когда-то жилых мест, осаживается около входной двери из-за подгибающихся коленей. Сердце бешено стучит, отдавая с силой по ребрам. На глазах наворачиваются слезы. Девушка закрывает лицо руками и плачет навзрыд. Ее окончательно добивает еле слышный запах, оставшийся и еще не унесенный ветром. Он напоминал о навсегда утерянной Наде, лучике света в окошке, что была летним дождем, предвещавшим скорый грибной сезон, добрым тихим смехом над неудавшейся шуткой, негой по утрам, когда еще не хочется вставать с кровати и можно немножко сбить режим, валяясь под одеялом, что хранит твои сны, пока ты наслаждаешься новым днем. Гале казалось, что исчезло все, чем она жила: Надя, папа, мама, и даже проклятый Гриша не должен был больше появляться в ее жизни. Если бы она не прогнала его с концами, сейчас бы было, кому поплакаться в жилетку, не смотря на недолюбливание к парню.       Галина встала, утирая рукавом слезы. Это получилось очень неопрятно, потому что слезы размазались по щекам, заставляя кожу поблескивать. Она вышла из квартиры, даже не помня, провернула ли ключ в замочной скважине. Она вышла из дома и просто шла, неизвестно куда, без ясного маршрута, смотря себе под ноги. По своей хаотичной траектории девушка чуть не сшибла пару человек, но оказалась на пороге винного магазина. Что-то новое в микрорайоне. Без особой надобности девушка зашла внутрь. Здесь пахло алкоголиками, стоявшими у полок с крепкими спиртными, куревом несло от продавщиц. Как раз к последним Галина и направилась.       - Что у вас из того, что сразу берет? – спросила она тихо, почти не поднимая головы на женщин.       Они прищурились, смотря на девушку.       - Вот это, - Галя подняла голову и посмотрела в сторону, куда указывал толстый палец пышной женщины за сорок, - вам может подойти. А каков повод?       - А разве вам есть до этого дело? – огрызнулась Галина так же тихо, стараясь не привлекать внимания местных подвыпивших мужчин.       - Тогда ценник указан, - холодно отозвалась на грубый тон та же женщина, ставя бутылку перед девушкой.       Та достала телефон и приложила к терминалу. Звук оповестил о том, что оплата прошла. Многие мужчины лохматого типа обернулись и уставились на бутыль, ее содержимое и покупательницу. Она взяла с кассы спиртное, крепко сжимая его чуть пониже горла, и прошагала к выходу. Она быстро шла в сторону своего дома, стараясь не оборачиваться. Почему-то ей казалось, что те мужчины из винного обязательно должны были последовать за ней и отобрать товар.       Галина зашла в дом и, поднимаясь на свой этаж, смотрела в окна у пролетов. Ни единой души не удалялось и не приближалось к подъезду. Девушка усмехнулась. Кажется, у нее начинались ранние признаки паранойи. Она зашла в квартиру, не находя препятствий в виде незакрытой двери. Ключ остался лежать в кармане. «Да, действительно не закрыла,» - подумала девушка, откупоривая бутылку с алкоголем и припадая к горлышку у самого порога. Сделав пару глотков, она оторвалась от бутыли и прокашлялась.       - Какая мерзкая дрянь, - пролепетала она.       Горло не то что щипало от газиков, а откровенно жгло от пойла, что ей подсунули мерзкая продавщица. Дыхание спирало, Галя долго не могла отдышаться. Она снова припала к горлышку, чтобы если уж начинать отбрасывать коньки, то не останавливаться ж на начатом. Желудок отчаянно протестовал, с утра не наблюдав в себе отчаянно ничего. Он подавал признаки своего бунта антиперистальтикой, и девушку мутило, отчего она только яростней заливала в себя спиртное. Выдув почти половину бутылки за один присест, девушка все-таки остановилась. Ее «первая» уже не была первой и надо было закусить. Галина подошла к холодильнику и открыла дверцу. И лучше бы этого не делала. Ее окутал такой дурман, который, как ей показалось, не стоял и в морге, где лежат забытые или неоплаченные на дальнейшее погребение тела. Галя закрыла холодильник и решила туда в ближайший вечер не заглядывать. Она решила заглянуть в «хлебные места». Вино – если это было, конечно, оно, в чем девушка сомневалась – и хлеб – все, что было нужно. Буханка покрылась зеленоватой плесень, а белый еще держался бодрячком, хоть им и можно было ломать доски, если хорошенько стукнуть в предполагаемое место удара по дереву. Девушка хихикнула и, стараясь все еще оставаться грациозной ланью, которая не брала ни капли в рот, уселась прямо посередине кухни. Она разложила вокруг себя скромные пожитки и принялась их с упоением употреблять.       Тишина ей быстро наскучила, поэтому она с телефона включила грустный плей-лист на всю громкость. Она обнималась с почти пустой бутылкой, танцуя по кухне и спотыкаясь на ровном месте. Мозг окутала дымка опьянения, все дурные мысли отступили на задний план. Но, как говорится, не стоит понижать градус. И девушка снова вышла в винный магазин.       - Можно мне еще одну… или давайте лучше две, - еле выговаривала слова девушка, икая через каждые полтора слова и жестами сопровождая свою речь.       - Вы уверены? – спросила другая продавщица. Милая на вид, если бы не бросающиеся в глаза наращённые ресницы и губы, закрывающие ей половину прекрасного личика.       - Гуппи, - пролепетала Галина, наклоняясь ближе к продавщице. – Закрой свою прекрасную ротовую щель и выпусти из своих плавников этот божественный напиток богов. Больше я ничего не требую.       Девушка фыркнула Галине в лицо и пробила товар. Галя оплатила и, схватив бутылки и послав красотке воздушный поцелуй, отправилась домой.       Последующие несколько недель своего больничного девушка провела одинаково. Хмурое утро, жуткое похмелье, желание надраться по новому кругу и выкурить все, что курится – это присутствовало каждые сутки, проживаемые впустую. Соседи давно перестали стучать в стенку, когда девушка устраивала белым днем очередной концерт. Ее счастье, что она тихо вела себя ночью, смотря плаксивые фильмы про несчастную любовь и рыдая в подушку, иначе бы давно загремела в участок и стала бы объяснять дяденькам в форме о своей нелегкой судьбе. Квартира постепенно захламлялась бычками и пустой стеклотарой, а также разнообразными пакетами для завтраков, песком, притаскиваемым с улицы, и разбросанными вещами.       Спустя треть месяца такого соседства люди не выдержали. Они звонили в квартиру до одурения ранним утром, пока Галина ползала по полу в поисках более-менее чистой одежды, желательно с капюшоном, чтобы прикрыть нерасчесанные пакли. Когда она все же собралась с духом и открыла дверь, из подъезда на нее глядели злые человеческие и милые кошачьи глаза. «Необычное сочетание,» - подумала Галя, в то время как ей вручили рыжего кота, укоризненно посмотрели и сами закрыли за собой дверь. Девушка осталась снова одна. Хотя нет, неверно – с ней был кот. Она взяла его как следует на руки за туловище и поднесла ближе к глазам, всматриваясь в мордочку. Кот мяукнул.       - Ах, это ты, Мурка, - залепетала девушка, прижимая кошку к себе, - А я и не заметила, что тебя нет… Мурчка моя, как же я по тебе скучала... Прости что не забирала от этих... ублюдков, но тепер мы вместе, моя драгая Мурка.       Девушка все же поставила кошку на пол и неровными шагами направилась на поиски пачки сигарет. Она подожгла одну с помощью газовой плиты и проследовала в гостиную.       - Ты знаешь, Мурка, - пасмурно начала девушка, поглядывая на кошку, принявшуюся ласкаться у ее ног в одном носке на левую и тапочке на правую ноги, - мне кажется, что если уж неизбежное случилось, то надо избавиться от пережитков прошлого. Летс гоу, как говорится.       Девушка принесла свое пойло и принялась за гардероб. Она вытряхивала оттуда вещи Нади, в том числе легендарное розовое пальто, ее украшения, разбила пару флаконов с духами. Наконец Галина добралась до самого сокровенного – футляра со скрипкой.       - Как ты думаешь, Мурка, - обратилась хозяйка к своему питомцу, - стоит ли мне выбрасывать эту вещицу на помойку и ни о чем не жалеть?       Кошечка, приподняв и распушив хвост, перевела взгляд с коричневого футляра на лицо обожаемой хозяйки.       - Как-то неоднозначно ты ответила, - сказала Галина. Она хлебнула спиртного из горла и продолжила: - Ты знаешь, наверное, я не буду ее выбрасывать. Все же ее так Наденька любила, - на ее глазах навернулись слезы. – Возможно, я слишком пьяна, чтобы говорить связно, но я до сих пор ее не отпустила, - она всхлипывала так отчаянно громко, что кошка притихла, уставившись за Галину.       Девушка все говорила и говорила, как ей не хватает теплоты рук, нежного взора и смеха Нади, как она слышит ее запах повсюду и не может себе позволить избавиться от того, что было дорого ушедшей девушке. Внезапно девушка ощутила, как кожа руки была проткнута чем-то острым, хотя что такого могло хранить в себе пальто розового цвета. В районе ладони болезненно защипало. Девушка тут же отдернула руку и поднесла ее к заплаканным глазам. В ее ладони был крупный осколок стекла. Галя осторожно вытерла пальцами слезы с глаз и присмотрелась, после чего истерично засмеялась, спугнув кошку.       - Конечно, мне не мерещится ее запах – я же разбила ее духи. Ее любимые духи, и еще.. долго не смогу.. отмыть дом от ее запаха…       Ее речь прерывалась судорожными всхлипами и отчаянными рыданиями. Здоровой рукой она закрыла лицо и плакала, отчаянно долго. Даже больная рука перестала так щипать, но осколки продолжали проникать в более глубокие слои ткани. Галя, совладав с собой, рванула самый крупный из ладони и залила рану пойлом из бутылки. Кожу мгновенно защипало с силой прорывающегося нарыва, и девушка протяжно застонала от приступа боли. На полу она нашла тряпку, напоминавшую ей белый топик, и замотала больную ладонь ей, как смогла. Рука пульсировала еще долго, пока девушка погружалась в беспокойный, полный ночных кошмаров сон, прижимая к себе розовое пальто с разлитыми духами.       Открыла глаза Галина ранним утром под надрывающийся ор Мурки, которая просила есть. Девушка, протерев глаза и пытаясь согнать с них пелену сна, встала с пола и прошествовала на кухню, где ужасно воняло спиртным, от которого начинало мутить, и сигаретным дымом. Девушка открыла холодильник в поисках уцелевшего кошачьего корма. К счастью, он обнаружился быстро, так как более продолжительной газовой атаки Галя бы не выдержала. Ей еще долго предстояло слоняться по дому в поисках затерявшейся жестяной миски. Она оказалась под диваном в гостиной. «Странно,» - подумала девушка и все гадала, как она туда закатилась, но просящее мяуканье кошки оторвало ее от собственных мыслей. Галина все-таки удосужилась накормить Мурку и отправилась на поиски телефона. Ей вообще почти каждую вещь нужно было искать в собственной квартире, потому что она за эти недели бешеной пьянки она превратилась в настоящую помойку. Девушка просматривала сообщения в мессенджерах, пока не наткнулась на краткое от Мика, коллеги по работе: «Завтра начинается твоя смена. Не забудь. Я соболезную твоей трагедии». В уголках глаз Галины собралась влага. Она знала, что Мик даже не догадывается о том, насколько трагична история, с ней произошедшая, или по крайней мере очень надеялась на это. Она считала, что коллеги просто знают о том, что девушка попала в аварию. И ни о чем больше.       Весь остаток дня Галя надраивала квартиру, проветривала ее от ужасных запахов и выносила весь скопившийся хлам на помойку. Под конец своей уборки, когда она выносила последнюю партию в мусорный контейнер, ей показалось, что после такого пополнения немедленно должен прийти мусоровоз и вывезти все на мусороперерабатывающий завод, потому что остальным жителям просто некуда складывать свои отходы – баки заполнены доверху. Девушка усмехнулась своим мыслям. Она решила прогуляться перед сном, по дороге заглянув в маленькую лавку по пути и купив пачку сигарет. Галя курила всю дорогу и была похожа на теплоход самой первой допотопной версии с дымящей трубой. Девушка вдыхала дым и выгоняла его из легких неспешно, медленно, словно ненароком старалась, чтобы все то, что содержалось в дыму, успело осесть в ее легких и заменить собой воздух. Девушка шла по тропинке и вспоминала Надю. Уже не так хотелось плакать, да и, кажется, нечем было, так как было выплакано столько слез, сколько девушка и не думала, что ее организм выработает. Галина под конец своей прогулки, кашляя перекуренными легкими, заметила, что уже смеркалось. Девушка даже не доставала часов, чтобы посмотреть на время. Ее мысли витали не в том рациональном русле, в котором она привыкла находиться. Но завтра на работу и нужно постараться выспаться, и прогулка больше продолжаться не может. Да и Мурку надо было кормить перед сном.       Поднимаясь на свой этаж, девушка задумалась: если бы Мурка вновь не заглянула в ее жизнь, наверное, девушка так и не вылезла из алкогольной пелены и не вышла бы завтра на смену. Галина приняла перед сном душ, смывая с себя все, что накопилось на коже и в душе. По крайней мере над последним пунктом она очень старалась. Но заснуть в эту ночь так и не смогла. Она лежала на кровати, такой холодной в августовскую ночь, что было странно это ощущать. Никто по спины не обнимал, ни сопел в шею. Так непривычно. С алкоголем уснуть было легче – просто в пьяном угаре отключаешься сама собой, и все тут, но Галя твердо решила не принимать своеобразное снотворное перед работой.       На смене она чувствовала себя дурно. Голова на сей раз болела от нехватки часов для сна, глаза слипались настолько хорошо, что не хотелось их размыкать и казалось, что верхние и нижние ресницы сплелись кончиками друг с другом и уже не развяжутся, стоит попытаться только открыть глаза, и инструменты сами собой валились из рук. Под их грохот об пол Галина только и вздрагивала, размыкая веки.       - С тобой все хорошо? У тебя под глазами будто нефть разлили, - беспокоился Мик, стараясь после обеденного перерыва усадить девушку на стул, чтобы она немного подремала.       Но упертая Галина вставала, отмахиваясь, что все с ней хорошо и она отлично себя чувствует.       Так прошел день, другой, неделя, месяц. Галина не могла спать ночами, а если удавалось задремать, то она просыпалась от каждого шороха. Иногда, когда девушка чувствовала себя более-менее, Галя спускалась на парковку, где стоял вышедший из строя мотоцикл, который она чинила под свет фонарей и интересующимися взглядами бодрствующих. В крайних случаях она припадала к горлышку бутылки, высасывая содержимое почти полностью, и с чувством наполненного желудка и тумана в голове засыпала, да настолько крепко, что ее не могли разбудить ни кошка, ни будильник, ни звонок вызова от телефона. Мик все больше беспокоился за состояние своей коллеги.       - Бери отпуск. Ты нездорова, - уже строже говорил Мик, хмурясь и смотря на Галину, которая то брала в руки гаечный ключ, то клала, никак не соображая, все же нужен ей инструмент или нет.       - Все в порядке, Мик, будь спокойнее, - шипела девушка, хлопая себя по щекам и пытаясь заставить свой мозг работать.       Но девушка понимала, что Мик не верит ее словам. Он знал, что девушка прикрывается ложью, а на душе скребутся кошки размером со слонов, но ничего поделать не мог. Он не до конца понимал, чем вызвано такое состояние у коллеги, поэтому ходил за ней по пятам и старался ей помочь.       Галина заметила, что стала больше курить. Если раньше, еще при жизни родителей, она выкуривала пачку в течение двух недель, теперь такая пачка улетала за день. Девушка знала, что легкие для такого занятия у нее слабоваты. Хроническая обструктивная болезнь легких давала о себе знать приступами кашля, что беспокоили не только днем, но и ночами. И даже будучи пьяной девушка вскакивала с кровати, садилась на край и наклонялась вперед, дабы облегчить болезненные симптомы. Она понимала, что больше так продолжаться не может. Ее начинающийся алкоголизм и продолжающееся курение должны были прекращаться. Она посетила специалиста, который назначил ей лечение и порекомендовал придерживаться здорового образа жизни.       От таблеток против курения Галю мутило, но они давали свой эффект. Больше не было мыслей закурить, хотя пачка маняще лежала в кармане домашних штанов рядом со свеженькой зажигалкой. Теперь Галина боролась с новой проблемой – своими эмоциями. До сих пор девушка винила себя за случившееся на дороге под мокрым дождем. До сих пор она не верила, что нет рядом до боли близкого человека, ради которого она готова была пылинки сдувать с дороги, по которой ступали босые аккуратные ноги. До сих пор, прожив всю осень в одиночестве, Галя не могла смириться с тем, что рядом по ночам ее окутывает холодная пустота, хотя тело находилось в объятьях верблюжьего одеяла. Это нагнетало бесконечные слезы, особенно по ночам, и от отеков вокруг глаз не спасало ничего. Пришлось с первым снегом надеть очки, чтобы не пугать проходивших мимо на улице людей и коллег по работе, и надевать наушники, изменяя своему вкусу и слушая классиков, отчасти потому, что такая музыка лилась в уши в память о покойной девушке, отчасти и потому, что поменялись вкусы в музыке.       Новый год, Рождество, Восьмое марта – все проводила в одиночестве, стараясь не гулять на улице, чтобы не знакомиться с другими девушками. К ним не тянуло, не хотелось флиртовать, гулять с ними, тем более целовать и рассчитывать не нечто большее. Сколько девушек было расстроенно, сколько кончиков стрел переломал Амур, стараясь пронзить сердце Галины. Оно словно окуталось в листы железа, причем не в один или два, а несколько сотен слоев. Оно не поддавалось весне, когда даже стерилизованная Мурка зависала на подоконнике и смотрела на улицу, выискивая свободного кавалера для легкой интрижки. Все было непросто…