бросок с помехой

Астарион брел по лесу. Он не представлял, зачем вообще оказался здесь — наверное, вышел на охоту, пока еще мог охотиться. Неплохо бы найти что-нибудь крупное, но не слишком клыкастое — справиться с медведем у него уже не хватит сил. Волк, кабан, может, лиса — в целом тоже неплохие варианты. Лес был отвратительный — сырой, мрачный и неестественно тихий, без звериных и птичьих голосов, словно рядом и не было никаких друидов, которые все же всячески способствовали процветанию живности. Астарион остановился — нет, здесь он явно ничего не найдет. Надо вернуться к лагерю, пока никто не заметил, что он отсутствует явно дольше, чем если бы просто прогуливался. Его спутники определенно выпили меньше вина, чем нужно, чтобы беспробудно спать всю ночь. Рядом хрустнула ветка — Астарион оглянулся, но никого не увидел. — Эй! Кто тут?! — окликнул он темноту, не особо ожидая услышать ответ, даже предпочитая не услышать его. — Во-первых, — ответили из мрака, — да не изопьешь ты крови мыслящих существ. Этот голос. Не может быть. Невозможно. Нет. Нет. Нет. Астарион попятился, стараясь слиться с пейзажем. — Во-вторых, да будешь ты повиноваться каждому моему слову. Слова, словно множество игл, пробрались в его вены, заставляя их налиться мертвенным холодом сильнее обычного. Ноги стали тяжелыми, грудь сдавило до боли — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Астарион запнулся и упал на землю, не прекращая попыток уползти подальше. Надо… надо вернуться. Надо вернуться, там… там… — В-третьих, да не оставишь ты меня без прямого приказа. Астарион уперся спиной в дерево — мокрое от напитавшегося влагой мха на коре. — Нет, — выдавил он в панике. — Нет. Я не хочу. Не надо больше! Молчи, молчи, молчи, молчи. — В-четвертых, помни, что ты принадлежишь мне. Он наконец-то увидел говорившего — Касадор Зарр, как всегда, прилизанно-идеальный, стоял на фоне портала с мерзким длинным крылатым посохом за спиной и смотрел прямо на Астариона то ли снисходительно, то ли с отвращением. — Больше нет! — из последних сил огрызнулся Астарион. — Теперь я свободен! — Свободен? — вампир хохотнул. — Себе ты можешь врать сколько угодно, мальчишка. Но меня ты не обманешь. Астарион стиснул зубы. — Присмотрись, это высечено на внутренней стороне твоих век. Астарион зажмурился. — Ты мой. Навеки. Астарион резко проснулся и сел. Принялся шарить руками по плащу, которым был укрыт. Касадор нашел его. Надо… вернуться к нему как можно скорее, иначе хозяин в очередной раз спустит с него шкуру. Наверное, еще более изощренно, чем обычно. Надо что-то соврать остальным, может, стянуть часть денег, и… — Астарион, ты в порядке? Вампир только после этих слов заметил стоящего рядом, чуть растрепанного Тава, которого, наверное, привлек его кошмар. Тот явно тоже недавно проснулся. Точно, Тав! Астарион едва не расплакался от того, что это был именно он. Конечно же, Тав! Касадор не доберется до него, пока Астарион рядом с ним, потому что Касадор согласился отдать его ему! Они заключили договор, все честно! Астариону не нужно возвращаться в поместье, он может просто не отпускать далеко ничего не подозревающего спутника. Лишь бы Тав не надумал куда-то уйти… — Астарион? Астарион понял, что вцепился в чужие ноги, что было очень… неловко. — Ха… ха-ха… прости. — Он поднял руки в извиняющемся жесте. — Очень неприятный и реалистичный сон. Тав кивнул. — Бывает. Мы уже собираемся. — Сейчас, я… проморгаюсь. Астарион потер руками лицо и покосился на пустую бутылку со вчерашнего ужина. Обычно эльфам не снились сны — разум в трансе не уходил в себя настолько далеко, чтобы подсознание или что-то другое вызывало видения. Может ли быть так, что виновата личинка — и, вероятно, алкоголь, которые дали вместе такой странный эффект? Это было куда лучше, чем настоящий Касадор, который нашел способ залезть ему в голову. Что было бы, узнай он, что Астарион теперь не боится солнца? Сейчас это было его главным преимуществом. Больше у Астариона ничего не было: ни власти, ни влияния, ни особых богатств. Только солнце. — У него больше нет власти надо мной, — пробормотал вампир себе под нос для успокоения. Ни у кого нет! Он теперь сам по себе, совершенно свободная личность, ну, может, с личинкой в голове! Он сам решает, куда ему идти, и он идет… куда они там запланировали, к культистам?

***

Утреннее тепло пришло с тошнотворным запахом — южный ветер принес весть о том, что наутилоид начался вовсю разлагаться, вынуждая их не задерживаться. Судя по дороге от Рощи, из-за культа Абсолюта или чего-то другого эти места стали куда менее привлекательными для путешественников и торговцев — до самого полудня им встретилась лишь одинокая лиса. Лишь когда солнце сдвинулось с зенита, их нагнал Уилл — парень, который участвовал в сражении с гоблинами у ворот. У Уилла была такая же личинка и история про чудовище, которое бродило в округе. — Её зовут Карлах, и она один из демонов Зариэль. Если её не остановить, скоро здесь все будет в огне. Она ужасно жестока и невероятно опасна, — воодушевленно рассказывал он, время от времени ссылаясь на какие-то старые события в Войне Крови, про которую Астарион особо ничего не знал. Ему было двести или, пожалуй, точнее, даже больше лет, но он мало что знал про события вне поместья. Просто в какой-то момент менялась мода и музыка в тавернах, а женщинам начинали нравиться комплименты другого рода. Войны… кризисы… что там еще — все сливалось в единый мутный поток одинаково паршивых дней. Астарион старался не концентрировать на них внимание. Что толку — завтрашний будет такой же, если не хуже. Баалисты? Арфисты? Новые страшилки для простых смертных. К слову, смертные, не желаете ли выпить, у него для вас отличное предложение, и если вы его не примете, то завтра его спина снова пострадает… Или ноги… Или лицо… Астарион дернул лопатками, чувствуя, как ткань задевает выпуклые шрамы. В какой-то момент по дороге им попалась брошенная повозка, окруженная трупами — те были уже лежалые и пованивали, хоть и не так противно, как наутилоид. — Похоже, это были торговцы Зентарим, — сказала Шэдоухарт, изучив найденное в сумке одного из мертвецов письмо. — Неважно, — буркнула Лаэзель, — кем они были. То, что их убило, не заинтересовалось товаром. В грубо сколоченных ящиках нашлись фрукты — местами подпорченные — и некоторые драгоценности, спрятанные среди фруктов. Астарион сунул нос в сундук — там оказались свертки с одеждой. Та была преимущественно женской, но ни Шэдоухарт, ни Лаэзель не пожелали с ней ознакомиться. Из полезного, помимо фруктов, их добычей стали несколько связок стрел и оружие убитых — Астарион вытащил из руки убитого дворфа неплохой кинжал. — Все, больше ничего толкового, — вынес вердикт Уилл, еще раз осмотрев повозку. — Пойдем. Тав? Астарион оглянулся — полуэльф все еще стоял рядом с лежащим чуть в стороне телом и выглядел напряженным. — Что там? — спросил Гейл. — Я… — Тав все же поднял что-то с земли и прижал к себе, словно ребенок, укравший с прилавка игрушку и не желающий её отдавать, несмотря на всевозможные уговоры. Шэдоухарт удивленно заморгала, поняв, что именно он нашел. — Скрипка? Ты умеешь играть? — Я… не знаю. Может? — Тав повертел в руке смычок. — Идем. — Уилл махнул рукой. — Скоро станет так жарко, что мы взвоем. Хорошо бы к тому времени все же добраться до речки, там должно быть полегче. Рядом с речкой появились бесчисленные комары — стоило им зайти в тень, как насекомые начинали атаковать всех, кроме Астариона. В остальном пейзаж был почти пасторальным: свежая яркая зелень, сказочного вида ухоженная тропа, с обеих сторон поросшая цветами. Цветы были особо притягательны и словно приглашали остановиться, сплести венок, попасть в западню. — Серьезно, иллюзия? — возмутился Гейл, перехватывая посох. Чары развеялись, являя миру истинный облик места, куда они пришли: мерзкую топь, болото, чей вид не вызывал никакого желания идти вперед — даже ради обещанного исцеления. Комары вдруг стали уместны и больше не вызывали диссонанса. — Нам точно сюда? — спросил Астарион. Образ старушки с рынка не особо вязался с местностью, где она проживала. — Точно, — кивнула Шэдоухарт. — Я подробно расспросила её. Идем дальше? — Я против. — Лаэзель сложила руки на груди. — Это все выглядит подозрительно, начиная с этого болота и заканчивая вот теми мерзкими карликами вдали. — Что? Красношапки? — оживился Гейл. — Где? Вдали, рядом с мелкими уродцами, виднелся и искомый дом. — Астарион? Астарион мотнул головой, отгоняя комара — тот, кажется, понимал, что кусать его бессмысленно, но все равно упорно пытался залезть в глаз. — Что? Ну как бы мы можем зайти спросить? — Тав? Тав хлопнул себя раскрытой ладонью по щеке. — Я тоже так считаю. Даже спросить будет нормально. Спросить нормально у них не получилось — почему-то каждый раз, когда они находили доктора, все шло наперекосяк. В прошлый раз это едва не вылилось в смертоубийство, в этот же раз целительница Этель оказалась ни много ни мало, а целой каргой. Сбросив шкуру словоохотливой торговки, она показала свой истинный облик — монструозного вида старуху с полным ртом острых зубов. На стенах её дома висело много разнообразных ингредиентов для зелий, а за столом давилась пирогом кудрявая девушка Майрина. Предложенное же лечение было и вовсе сомнительным. — Все просто, касатик! — сказала Этель Таву. — Раз — и готово! Согласен? Астарион приметил, насколько резко дернулся Тав, заслышав о перспективе операции при помощи длинного когтя карги и её же своеобразной магии. — Нет. Спасибо. — Ну как хочешь? — пожала плечами карга. — Кто-то другой, может, будет посмелее? Желающие в итоге не нашлись — Астарион вовсе был последним в очереди тех, кто желал избавиться от личинки вот прямо сейчас. — Ну и вертитесь тогда, как хотите. Другого лечения для вас у меня нет. И, наверное, ни у кого нет, — расхохоталась карга. — А та девушка? — спросил Тав. — Майрина? Что с ней? Ведьма еще в начале их разговора куда-то переместила девушку щелчком пальцев. — А вот это, дорогуша, не твое дело! Идите, куда шли! — Карга и сама предпочла исчезнуть, оставив их в одиночестве в жутком, если присмотреться, доме. Они отошли от хижины не более чем на четверть мили, когда Тав резко остановился и возмущенно сказал: — Ну нет! — Что, нет? — спросил Гейл. — Я не уйду, пока не узнаю, как она здесь оказалась! — Кто? — Майрина! — О, ты хочешь её спасти! — Уилл воодушевленно сжал кулаки. Тав его осадил: — Нет, я хочу узнать, как она здесь оказалась. Астарион силой заставил себя не засмеяться. — Ты не серьезно, я надеюсь? — прошептала Шэдоухарт десятью минутами позже. — То есть тебе просто… любопытно?! Тав развел руками, словно говоря: «А что тут такого?» Все было серьезно — во всяком случае, они совершенно серьезно нашли иллюзорную стену за поддельным камином и влезли в чужой подвал. В подвале Этель была целая коллекция занятных вещей, точнее, людей. Все до одного, видимо, её бывшие клиенты — уже давно мертвые (законсервированные с помощью магии) или же условно живые, обращенные в дерево или камень. Астарион с интересом изучил выставку, в очередной раз убеждаясь, что с каргами связываться категорически нельзя — слишком уж у них своеобразная логика в исполнении желаний. «Она не желала больше никогда видеть своих родственников», — значилось на табличке, а рядом тело с вырванными глазами. Парень не хотел стареть — пожалуйста, камень не стареет! Хотел перестать бесконтрольно воровать — вуаля, останься без рук, ногами не поворуешь. В самом углу вытянутого прохода сидел единственный по-настоящему живой обитатель этого места — молодой эльф, зеленоватый то ли из-за местного освещения, то ли по жизни. Он бормотал что-то себе под нос, как безумец, а заметив пришельцев, сорвался на крик. — Не подходите! Не трогайте меня! Не трогайте меня! — Тише, парень, — попытался успокоить его Гейл. — Что с тобой? Мы не собираемся причинять тебе вред. — Сейчас… сейчас нет… — вдруг согласился эльф. — Но потом! Я… я… я вижу будущее! Отойди! Отойди! Гейл сделал несколько шагов назад. Эльф притих. — Идем дальше, — буркнул Тав. — Ему не помочь. Он шагнул в сторону двери возле безумца, на что тот ответил новым криком. — Чудовище! — заорал он, смотря прямо на Тава. — Эй, полегче! — Чудовище! Ты… ты убьешь всех! Ты убьешь еще больше, чем убил прежде! Ты уже… — эльф скривился, словно от кислого. — О боги! Почему это так ужасно?! Как можно было стать причиной детоубийства с первого дня своей жизни?! — Он набрал воздуха в легкие и продолжил еще истеричнее, чем раньше: — Все, кто к тебе привязываются, обречены! — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Тав. — Что значит «с первого дня жизни»? Внятного ответа не последовало. Эльф снова скатился в невнятное бормотание. Прислушавшись, Астарион понял, что тот повторяет на одной ноте: «Не трогай меня, не трогай меня, не трогай меня». — Вероятно, карга прокляла его, из-за чего он видит какие-то страшные видения, не связанные с реальностью, — предположил Астарион, стараясь все же на всякий случай держаться вне поля зрения эльфа, на случай если тот действительно видит кошмарные варианты будущего. Не хватало еще, чтобы тот заорал что-то про вампиров. — Если и так, то это все равно звучит не очень. Надо будет расспросить ее подробнее. — Шэдоухарт постучала по резной двери, перекрывающей дальнейший путь. Тав напоследок клацнул в сторону эльфа зубами, и тот, блаженно закатив глаза, свалился в обморок. Дверь поддалась. Астарион, спиной чувствовавший, что впереди их ждет множество ловушек, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, заставляя легкие работать. Он уже догадывался, кому именно придется их все обезвреживать.