бросок с помехой

Странный старик не соврал: они действительно встретились снова. Прошло несколько чрезмерно насыщенных дней, за которые их небольшая компания увеличилась на одного ноющего Гейла — Шэдоухарт с такой силой дернула застрявшего в портале волшебника за руку, что вывихнула ему плечо. Поврежденную руку вылечили, но Гейл еще долго не унимался. Помимо этого, без сомнения, примечательного события, они совершенно неожиданно для себя нашли самую настоящую друидскую рощу, помогли защитить её от гоблинов и встретили хоть какого-то врача. С друидами оказалось довольно сложно найти общий язык: их предводительница, Кага, за пятнадцать минут короткого знакомства успела показать себя как совершенно кровожадная особа, что спровоцировало Гейла, и это закончилось скандалом, в результате которого Гейла изгнали из друидской пещеры вместе с рогатым и хвостатым тифлингским ребенком Арабеллой. Всем остальным с трудом, но удалось пройти дальше, чтобы встретиться с целителем. С Нетти — той самой друидской целительницей — ситуация сложилась не лучше. Узнав, что все они заражены иллитидскими личинками, она едва не впала в панику и почти попыталась отравить Тава, но, к счастью, все обошлось малой кровью: Лаэзель сломала ей руку. — Наверное, нам стоит вести себя поосторожнее, вам не кажется? — спросил Астарион, когда они ушли прочь от друидского круга. — А то запас гостеприимства местных и так невелик, а мы его исчерпаем быстрее, чем хотелось бы. Особенно сейчас, когда мы можем не спешить. Его энтузиазм никто не разделил. Очень странно: исходя из полученных сведений, для их срока заражения у них уже должна была посинеть кожа, но все еще не посинела, а значит, цереморфоз даже не собирался начинаться. И если предположить, что Тав, который не помнил, когда его заразили, заражен уже по крайней мере больше декады, то, может, цереморфоз и вовсе не начнется? Астарион чувствовал себя так, словно разом получил компенсацию за все два столетия мучений. Его мечты буквально сбывались одна за другой, даже самые невероятные вроде возможности ходить под солнцем. Личинка не спешила превращать его в монстра — замечательно! Может, стоит загадать что-нибудь еще? Убить Касадора своими руками! Заполучить силу и власть! Забыть мерзкий вкус крысиной тухлой крови и впредь пить кровь качеством не хуже, чем «Драконья роса»! Что еще? Астарион терялся от своих новых, удивительно неограниченных возможностей. Много денег? Тоже неплохо. Новый кинжал? Не будет лишним. И еще кого-нибудь, кто бы постоянно им восхищался просто так… Его взгляд зацепился за Тава. Тот после ночи в часовне на какое-то время стал выглядеть здоровее, но сейчас снова немного осунулся. Астарион наблюдал за ним, подмечая разное — важное и неважное. В конце концов, полукровка, даже потрепанный жизнью, оставался чудо как хорош. От эльфийского родителя ему досталась вроде как типичная эльфийская красота, но человеческая кровь смягчила черты, чуть укрупнила их, добавив располагающей притягательности. Будь Тав его собратом по несчастью, он определенно был бы плодотворнее Леона в своей охоте. Астарион мысленно отмечал уровень скованности чужих движений — после двух выпитых бутылок лечебных зелий конечности наконец-то перестали подводить Тава, но мелкие движения все еще давались ему с трудом. Шэдоухарт предположила, что дело в некогда переломанных пальцах, и вечерами вливала в его руки порцию лечащей магии. Еще у Тава, видимо, порой болела голова, хоть он и не жаловался. Это, как и периодическая тошнота, вероятно, было последствием какой-то травмы или, может, проявлением влияния личинки, но ничего подобного у себя Астарион не замечал, хотя тут, возможно, играло роль, что он и не был обычным эльфом в полном понимании этого слова. Лимита гостеприимства — больше у тифлингов, чем у друидов, — хватило на то, чтобы суметь заночевать в пределах окрестностей Рощи. Теперь их лагерь по крайней мере напоминал лагерь, а не его подобие — на найденные в часовне деньги удалось докупить самые нужные вещи, в том числе палатки, что увеличило общий уровень комфорта в разы. Гейл, как оказалось, умел готовить, что и стало его святой обязанностью. Волшебник сопротивлялся, но, попробовав разок варево авторства Шэдоухарт, передумал. — Ладно! Ладно! Я готовлю! Но вы, — маг обвел всех указательным пальцем, — добываете мясо. После магии оно горчит. Астарион вызвался на охоту первым и с удовольствием убежал от скучной суеты разбиваемого лагеря. Вокруг рощи водилось приличное количество мелкой живности, и уже не более чем через полчаса в его руках болталось три обескровленных кроличьих тушки. Астарион предусмотрительно сделал надрезы на них, прежде чем осушить сопротивляющихся зверьков, чтобы не вызывать подозрений. Это была его первая кровь за эту декаду, и кролики на самом деле не спасали ситуацию. Могли бы, будь у него их… ну хотя бы три десятка. Если в ближайшие дни он не найдет добычу покрупнее, то станет медленнее, слабее и уже не сможет поймать даже кролика. А если все станет совсем плохо, и вовсе рискует впасть в голодную спячку. Астарион представил, как предлагает спутникам обменять свою порцию ужина на пинту крови любого из них, и сам посмеялся над глупостью этой затеи. В этом случае он имеет все шансы получить в сердце кол, а не согласие. Люди (и не только они) всегда больше берегли свою шею, чем любого рода честь, это старый факт. Гейл, поймав брошенных ему кроликов, одобрительно присвистнул. — Ты умеешь ставить силки? Отличный улов. — Волшебник оглянулся в поисках ножа, чтобы выпотрошить тушки. — Кстати, нам одолжили бадью, и тут рядом есть колодец. Наконец-то можно нормально отмыть иллитидские кишки с волос. Только там сейчас Шэдоухарт. Или Лаэзель. Точно не Тав, его первым отправили проверять, не течет ли бадья. Тав нашелся на камне ближе к обрыву, без рубашки и с плоским гребнем в руках, которым пытался распутать вымытые волосы. Получалось плохо. — Тебе помочь? Тав оглянулся, сверкнув зеленым глазом среди черных прядей. — А, нет, спасибо. Я почти… уже… — Он попытался собрать волосы в подобие хвоста, и чувство прекрасного Астариона заорало грязными словами на всех языках, которые он знал. Ну что это такое?! — Отдай. — Астарион отобрал гребень. — Сиди, а то придется в итоге подстричь тебя как Гейла. Тав, наверное, представил такой расклад и послушно замер. Астарион взялся за распутывание колтунов со знанием дела — у него уже был опыт после того, как Далирию запирали на двадцать лет в подвале. После наказания её волосы были в куда худшем состоянии, и было бы разумно обрить её, что вызывало у и так балансирующей на грани безумия от длительного голода и одиночества женщины истерику. Астарион решился попробовать что-то сделать. В ход пошли гребни разных размеров, масло, какие-то магические снадобья и еще невесть что, что позволило в итоге сохранить длину до плеч. И закрыть уже самого Астариона на несколько недель, раз у него было столько свободного времени, чтобы решать чужие проблемы. Тав стойко терпел дерганье волос. Некоторые пряди поддавались легко, с другими приходилось повозиться. Еще одно желание Астариона, загаданное мимолетно, сбылось с опозданием и только наполовину: он все же запустил пальцы в эти волосы, и они, вопреки всему, все еще были на ощупь как дорогой шелк — черные и блестящие, идеально ровные. Чем дальше, тем сильнее была понятна линия их среза — неровная, как если бы кто-то очень вспыльчивый сгреб косы в руку, намотал на кулак и яростно рубанул… вероятно, мечом. Так и сохранилась хотя бы половина длины. Сам Астарион, если бы хотел унизить кого-то таким образом, брал бы выше. — Надо подровнять. У Шэдоухарт вроде бы были ножницы. За исключением небольшого участка с краю общая длина достигала талии — закончив выравнивать, Астарион еще раз расчесал все и собрал в высокий хвост, как изначально пытался сделать сам Тав — только замаскировал простоватую ленту обернутой вокруг нее прядью, — и остался доволен проделанной работой. Он не учел только одного: теперь он видел чужую спину и шею. И все обилие следов на них. Тав, словно почувствовав пристальный взгляд, повел плечами. Астарион смотрел — на чудом уцелевшую родинку на левой лопатке между двумя параллельными шрамами. Она казалась почти неуместной в месиве следов, притягивала взгляд. Шрамов было слишком много для того короткого промежутка между их зимней и нынешней встречей. Астарион мог навскидку объяснить происхождение большинства из них, примерную ширину ножа — или кинжала — которым нанесли десять… двадцать… больше трех десятков ударов в спину. Еще один — тонкий, вдоль всего позвоночника, — был оставлен куда более изящным инструментом и твердой, неспешной рукой. — Все? — спросил Тав. Астарион сделал несколько шагов назад, делая вид, словно оценивает результат. — Да. Вот так намного лучше! Тав ощупал голову. — Надо спросить, может, у кого есть зеркало. Пойду верну гребень. Спасибо! — Он натянул рубашку и пошел к костру. Астарион покосился на отрезанные пряди волос в траве. Нет, он не будет хранить ни одну из них, как это обычно делали впечатлительные аристократки. Не когда рядом есть их источник.

***

На ужин было рагу из зайчатины. Запах от булькающего котла разносился, кажется, до самой рощи, привлекая внимание снующих рядом с лагерем тифлингов, но к столу их никто не звал: своих едоков хватало. Маленький клуб «жертв потенциального цереморфоза» расселся вокруг котла с отобранными у мародеров столовыми наборами и первые минут десять был занят жеванием и попытками остудить слишком горячую еду. — Наверное, нет смысла здесь задерживаться, — в конце концов сказал Гейл. — Нам нужно на восток, там находится какой-то храм, а в нем ясли гитьянки и зайтиск. Если что и может нас излечить, то только эта машина, — в очередной раз напомнила Лаэзель. — Хальсин. Культисты, — сказала Шэдоухарт. Тав первым приговорил свою порцию, отложил в сторону миску и, взяв небольшую ветку, принялся царапать ею землю. — На востоке от рощи находится заброшенная деревня. — Он провел линию. Рядом с ней основное количество замеченных в округе последователей этой самой новой религии. Слово «Абсолют», впервые услышанное несколько дней назад при нападении гоблинов, сейчас звучало так часто, что игнорировать его больше не получалось. — Судя по всему, многие из них так же, как и мы, заражены. Возможно, там можно узнать что-то об всем этом. Еще там же, возможно, находится верховный друид Хальсин. — Тав нарисовал крест рядом с линией. — Южнее дом той женщины, которую мы встретили на рынке. — Еще крестик. — Она говорила, что у нее есть средство. Как вариант, можно заглянуть к ней. Храм находится дальше на востоке, нужно будет выйти на Всхожую дорогу и пройти мимо постоялого двора. — Большой крестик. От слова «постоялый двор» все, кроме Лаэзель и Тава, мечтательно улыбнулись. — Самым разумным маршрутом будет «дом». — Ветка прочертила линию по земле. — «Деревня». «Постоялый двор». «Храм». Я не знаю, есть ли там стационарные порталы, поэтому так меньше всего вероятность, что придется возвращаться пешком. — Ты прям все по полочкам разложил, — одобрительно покивал Гейл. — Большой опыт организаторской работы? — Он не знает, — хором вместо Тава ответили Шэдоухарт и Лаэзель. — Я не знаю, — кивнул Тав, поднимаясь. — Ужинайте, пойду лягу. — А вино? — Гейл кивнул на еще закупоренную бутылку. — Нет, спасибо. Очень голова болит. — Тав махнул рукой и пошел к своей лежанке. Астарион от вина не отказался — то оказалось кисловатым и терпким, но вполне пристойным и словно немного согрело его изнутри. Он даже немного пошатнулся, когда вставал. А повернувшись, встретился взглядом с украшенным золотом Иссохшим, который уже неизвестно сколько времени наблюдал за ними. — Колесо сделало оборот. Первые шаги сделаны, — пространно сказал мертвец и снова исчез в темноте.