Trigger

Нил то просыпается, то опять проваливается в сон по мере того как опьянение превращается в похмелье. Дважды он вскакивает как раз вовремя, чтобы успеть добежать до ванной, где его рвет. После второго раза остаться там кажется лучшим решением. Он начинает дремать, прислонившись щекой к прохладному бортику ванны, когда слышит тихий стук. — Извини, — говорит он, морщась, когда поднимает раскалывающуюся голову. — Сейчас я освобожу туалет. — Я не… — начинает Дэн. — Можно мне открыть дверь? — Да. Дэн приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову. На ней все еще надет шелковый ночной платок, но взгляд ее внимательный и настороженный. — К тебе посетитель, — торопливо сообщает она. Нил быстро переводит взгляд на окно — небо бледно-серое, еще даже не рассвело. Он в недоумении вновь смотрит на Дэн, и она вздыхает, открывая дверь нараспашку. Эндрю стоит позади нее. Его поза расслаблена, руки засунуты в карманы толстовки. Лицо ничего не выражает, а кожа под глазами достаточно темная, чтобы предположить — Эндрю явно спал не больше, чем Нил. — О, — говорит Нил, пару раз хлопая глазами, — привет. — Помни про наш уговор: как только он попросит тебя уйти, ты уйдешь, — говорит Дэн Эндрю. — Я собственноручно вышвырну тебя за дверь. — Так точно, капитан! — говорит Эндрю, лениво салютуя ей. Дэн снова поворачивается к Нилу, поджимая губы. — Если что, я у себя в комнате, ладно? Нил кивает. — Спасибо. Она окидывает Эндрю последним пристальным взглядом, а затем исчезает из поля зрения. Эндрю прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Нил. — Слышал, у тебя фингал под глазом, — говорит Эндрю. — Мне стало любопытно. Нил закатывает глаза, дотрагиваясь до чувствительной скулы. — Бывало и похуже. — Почему я не удивлен? — Нил в ответ только пожимает плечами. Как обычно, лицо Эндрю непроницаемо. Но ему не хватает той намеренной невозмутимости, с которой Нил сталкивался в последние пару раз, когда видел Эндрю. — И как долго ты планируешь тут сидеть? — спрашивает Эндрю. — Может быть, вечно, — бормочет Нил, снова прислоняясь здоровой щекой к ванне. Эндрю заходит в ванную комнату, закрывает за собой дверь, и опускается на пол, прислонившись к ней спиной. Здесь тесно — даже когда колени Эндрю подтянуты к груди, его кроссовки находятся всего в нескольких сантиметрах от босых ног Нила. Нил засовывает свое желание вытянуть ногу и ткнуть ею ступню Эндрю куда подальше. Он даже думает о том, чтобы свернуться калачиком, тем самым давая Эндрю пространство, но решает и этого не делать — если Эндрю хочет избежать его прикосновений, тогда он может свалить из этой крошечной ванной, в которую сам напросился. У Нила есть вопрос, который не дает ему покоя. — Что ты на самом деле здесь делаешь? Эндрю какое-то время пристально смотрит на него, затем достает из кармана свой телефон, разблокирует его и бросает между ними на коврик. Нил узнает чат, открытый на экране, и сглатывает. — Прости, — выпаливает Нил. — Не за то, что там написано. Я не отказываюсь от своих слов. Но я должен был быть более внимательным. Я нарушил условия — ты правильно сделал, что отшил меня. Эндрю вздыхает, запрокидывая голову назад и ударяясь об дверь. — Не извиняйся. — Что? Челюсть Эндрю дергается, его руки сжимаются в кулаки в том месте, где они обхватывают ноги, прежде чем он снова расслабляет их. — В тот раз, — начинает Эндрю, — я знал, что лучше даже не пытаться трахнуть тебя, пока я в таком состоянии. Но у меня была дерьмовая ночь, я не мог уснуть, и я хотел, чтобы ты пришел. При этих словах Нил садится, игнорируя протесты своего тела. — Ты мог бы мне просто об этом сказать. Я бы все равно пришел. Эндрю качает головой. — Я первый нарушил правила. Поэтому именно я и покончил с этим. — Эндрю… — Нил тоже подтягивает колени к груди, обхватывая их, чтобы держать руки при себе. Его сердце колотится, мысли устало ходят по кругу, пока он старается сдерживать себя от желания сделать позитивные выводы из туманных слов Эндрю. — Нахуй правила. — Нет, — резко обрывает Эндрю. — Правила существовали, чтобы обеспечить нашу безопасность. — Безопасность от чего? Эндрю закатывает рукав своей толстовки, протягивая руку Нилу, и тот резко втягивает ноздрями воздух, быстро осматривая ее в поисках свежих шрамов, но все они по-прежнему старые и поблекшие. Нил сдвигается, чтобы сесть, скрестив ноги, и встречаясь взглядом с Эндрю, тянется к его руке. Эндрю кивает, и тогда Нил обхватывает его запястье одной рукой, проводя большим пальцем другой по гладким рельефным линиям. — В Калифорнии был один мужик, — говорит Эндрю. — Худший из всех. Нил хмурится. — Он мертв. — Ага, — говорит Эндрю. — Да он даже и мужиком-то не был. Учился в выпускном классе. Его мать собиралась усыновить меня. И я так хотел, чтобы она это сделала. Ужасно хотел. Нил делает глубокий вдох. Он старается вести себя осторожно, старается не сжимать руку Эндрю слишком сильно, когда наконец получает более полное представление о том, что означают эти шрамы. — Опасно так отчаянно чего-то хотеть, — бормочет Эндрю. Он отводит руку, и Нил отпускает ее, разжимая пальцы. — Особенно, когда об тебя могут вытереть ноги. А потом вышвырнуть вон. — Что, если никто никого не будет вышвыривать? — спрашивает Нил. Его сердце бьется где-то в глотке, в такт с головной болью, все еще отдающейся в висках. — Я прожил всю свою жизнь, убегая от людей, которых ненавижу. Теперь я, наконец, нашел тех, с кем мне действительно хорошо рядом. И мне на самом деле нравится быть рядом с тобой. Я не хочу больше никуда уходить. Эндрю свирепо смотрит на него. — Мы едва ли знаем друг друга. — Неправда, — спорит Нил. — Мы знаем друг друга несколько месяцев. И я ни разу ни о чем тебе не соврал. — Все, что мы знаем друг о друге, это то, что нам нравится в постели. — Даже если это все, что мы знаем, то этого не так уж и мало, — говорит Нил. — Не для нас. Ты знаешь важные детали обо мне — этого достаточно, чтобы понять, что мне нужно. А я знаю о тебе достаточно, чтобы довериться. Надеюсь, и ты чувствуешь то же самое. Эндрю кивает, сжав челюсти. Нил пододвигается ближе, его голени почти врезаются в ноги Эндрю. — Я бы хотел узнать о тебе еще больше, — говорит Нил. — Если ты мне разрешишь. Думаю, я смог бы стать экспертом, будь у меня время. Глаза Эндрю закрываются, когда он фыркает. Его напряженная поза ослабевает, плечи опускаются. — Я ненавижу тебя, — тихо произносит он. Нилу давным-давно разрешено дотрагиваться до Эндрю выше плеч. Но правила потеряли свою актуальность, и на данный момент Нил рискует, протягивая руку, чтобы погладить Эндрю по щеке. Эндрю поворачивает лицо навстречу прикосновению, а Нил зарывается другой рукой в его волосы. Не совсем ясно, от кого именно идет импульс, но довольно скоро колени Эндрю разъезжаются, а лоб оказывается на плече Нила, и тот прижимается носом к его голове, глубоко вздыхая. — Между прочим, я тоже не хочу тебя терять, — бормочет Нил. — Мне казалось, я ясно дал это понять. Эндрю раздраженно хмыкает. — Ты сказал, что хочешь продолжить то, чем мы занимались раньше. Но я не смогу играть по тем же правилам. — И как мне понять разницу между тем, что мы делали тогда, и тем, что мы делаем прямо сейчас? Эндрю пожимает плечами. Его ладони ложатся на талию Нила, твердые и теплые даже через ткань футболки. — Тогда никаких правил, — говорит Нил, играя с отросшими волосами, которые уже почти доходят до шеи Эндрю. — Мы просто… занимаемся этим. Окей? — Окей, — наконец отвечает Эндрю. Нечто наполняет грудь Нила. Это еще одна боль, но явно лучше прежней, она похожа на то, как его легкие горят после хорошей пробежки или на небольшой дискомфорт, когда он, бескостный, без сил падает на подушку Эндрю. У него снова крутит живот. Нилу требуется всего лишь мгновение, чтобы понять, что это ощущение никак не связано с предыдущими чувствами. — Я сейчас опять блевану, — говорит Нил. Эндрю отстраняется, его лицо искажается от отвращения. — Потом снова попробую поспать. На этот раз на кровати, — Нил постукивает по фиолетовым кругам под глазами Эндрю. — Ты останешься? Эндрю кивает. Нил проводит большим пальцем по щеке Эндрю, перед тем как отодвинуться и ухватиться за край унитаза. — Это был очень милый, даже интимный момент, — говорит Нил, когда Эндрю не сразу двигается, — но тебе не надо смотреть, как меня тошнит, доказывая свою преданность. — Ты разве не хочешь, чтобы я держал тебя за волосы и гладил по спинке? — сухо спрашивает Эндрю. Но у Нила уже нет времени на возражения из-за нарастающих позывов к рвоте. — Ясно, не хочешь, — говорит Эндрю, поднимаясь на ноги. — Я буду в твоей комнате. Почистив зубы, Нил, наконец, выходит из ванной. Он, спотыкаясь, бредет на кухню, чтобы налить себе стакан воды. В этот момент дверь в спальню Дэн приоткрывается. Осмотрев квартиру, она присоединяется к нему на кухне, вопросительным жестом указывая на закрытую дверь спальни Нила. — Он собирается остаться ненадолго, — говорит Нил, с трудом делая глоток воды. Дэн скрещивает руки на груди, прислонившись спиной к холодильнику. — Он просто хочет убедиться, что ты не захлебнешься собственной рвотой, или вы, ребята, действительно поговорили? Нил борется с улыбкой. Дэн приподнимает брови, но ее губы тоже подергиваются. — Ага, — говорит он, — мы поговорили. Дэн пристально смотрит на него, в то время как он пытается отхлебнуть еще немного воды. — Ты собираешься продолжать его кошмарить? — спрашивает Нил. — А я должна? — Нет. Дэн кивает. Она опускает скрещенные руки, засовывая ладони в карманы спортивных штанов. — Я тебе верю. Да и в любом случае, тебе же не нужно мое одобрение. — Ага… — говорит Нил, ставя стакан рядом с раковиной. — Но что, если мне все-таки хочется его получить? Дэн улыбается. Она делает шаг вперед, чтобы взъерошить ему волосы. — Если ты хочешь, чтобы он мне понравился, — говорит Дэн, — то тебе придется уговорить его потусоваться с нами. Нил морщится. Дэн толкает его в бедро своим, отодвигая с дороги, чтобы можно было включить кофеварку. — Я собираюсь к Мэтту до вечера. Могу остаться на ночь. Напиши мне, если захочешь, чтобы я вернулась домой. Нил кивает. Он собирается выйти из кухни, но Дэн цокает языком, наполняя пакет для сэндвичей льдом, затем заворачивает его в тряпку и вручает ему. Она жестом показывает приложить пакет к лицу, тем временем вновь наливая в стакан воду, затем удовлетворенно кивает, когда Нил принимает его и поднимает в шутливом тосте. Он хватает одну из подушек с дивана, перед тем как открыть дверь в свою спальню. Эндрю сидит на краю кровати. Он отрывает взгляд от своего телефона, когда Нил заходит внутрь. Нил бросает ему подушку и обходит кровать, чтобы поставить воду на тумбочку, роняя рядом импровизированный пакет со льдом, прежде чем плюхнуться на матрас. — Я подумал, что ты не захочешь спать со мной на одной подушке, — говорит Нил. Эндрю поворачивается, чтобы посмотреть на Нила, а затем бросает подушку в изголовье кровати. Он встает, снимает худи и сбрасывает ботинки. После чего замирает на мгновение, пристально вглядываясь в Нила, а затем расстегивает и джинсы. Эндрю заползает на кровать, ложась на бок. — Вот почему у тебя должно быть больше одной подушки, — ворчит Эндрю, когда Нил натягивает одеяла на них обоих. — Может быть, ты принесешь сюда одну из своих, — говорит Нил, переворачиваясь на бок лицом к Эндрю. — У тебя их столько, что можно и поделиться. Эндрю хмыкает. — Может, я так и сделаю. Нил улыбается. Эндрю поднимает руку между ними. — Да, — шепчет Нил, и пальцы Эндрю расчесывают его волосы, — везде. — Никаких «везде», — Эндрю опускает ладонь на грудь Нила, постукивая большим пальцем рядом со сморщенным шрамом от пули, который, как он знает, находится у него под футболкой. Нил пожимает одним плечом. — Я знаю, что ты об этом помнишь. Эндрю вздыхает, затем пододвигается ближе. Он просовывает локоть под подушку Нила, поднимая другую руку, чтобы провести кончиками пальцев по синякам на его челюсти, затем обводит опухший глаз, задерживаясь на этом месте. — Я сказал своему братцу, что, возможно, мне придется подарить ему такой же, — бормочет Эндрю. Его рука ложится на затылок Нила, тяжелая, твердая и теплая. — Ты не сделаешь этого, — говорит Нил. Эндрю встречается с ним взглядом. Его глаза сегодня особенно светлые, почти золотисто-зеленые в лучах раннего утреннего солнца, льющегося через окна. Они не выдают ничего, кроме своей спокойной уравновешенности. Нилу не хватало их заземляющего эффекта — облегчения от того, что на него смотрят глазами, принимающими без осуждения. — Если бы мне не казалось, будто в мой рот напихали ватные шарики, я бы хотел тебя поцеловать, — говорит Нил. — А еще я хотел бы отсосать тебе. Я и правда скучал по твоему члену. Эндрю фыркает, сжимая шею Нила. — Можно подумать, мне хочется почувствовать твой отвратительный рот где-нибудь на себе. — Я почистил зубы, — утверждает Нил, снова улыбаясь. — Слабо верится, что ты не скучал по моему рту. Эндрю одним движением закатывает глаза, тут же закрывая их. — Тссс, — говорит Эндрю вместо подтверждения. Он утыкается лицом в подушку, позволяя своей руке соскользнуть вниз по плечу и предплечью Нила, прежде чем положить ее на талию. — Давай спать. Нил тоже закрывает глаза. У него болит голова. Горло горит. Но он очень, очень остро ощущает тяжесть руки Эндрю и тепло его тела. И, несмотря на все, Нилу не требуется много времени, чтобы заснуть.