Trigger

Нил выпил, но этого все равно недостаточно, чтобы из-за ощущения тесноты и жара танцпола в «Сумерках» противостоять желанию вылезти из собственной кожи. Через пять невыносимых минут он извиняется и жестом показывает Дэн, что идет в бар. Нил заказывает несколько шотов у бармена с септумом, который наклоняется ближе, чтобы спросить его имя для последующей оплаты счета. Он пристально смотрит на Нила тяжелым кокетливым взглядом, когда передает ему рюмки через стойку. Пока Нил раздумывает об этом, как о подвернувшемся варианте, он вспоминает другую ночь в этом же баре и другого бармена. Он опускает взгляд, когда мысли становятся мрачными, подступая слишком близко к тем частям его сознания, которые он целенаправленно замуровал. Нил выпивает два шота, один за другим, затем осматривает бар в поисках чего-нибудь, что отвлечет его от жжения в горле и опасного беспорядка в голове. Он замирает, когда его взгляд натыкается на светлые волосы напротив. Эндрю с пустым и скучающим выражением смотрит в ответ. Это разрушительный удар по и без того идущей трещинами стене в сознании Нила. Он дергается прежде, чем осознает это, залпом допивает последний шот и проталкивается сквозь толпу между ними. Нил не настолько высокий, чтобы видеть поверх голов, и он более чем уверен, что Эндрю сбежит к тому моменту, как он протиснется через последнюю пару локтей. Но он там, все еще не отрываясь смотрит на место, где только что стоял Нил. Нил вклинивается к бару рядом с Эндрю, стараясь встать так, чтобы между ними оставалось несколько свободных сантиметров пространства. — Ты здесь, — говорит Нил, и он не в восторге от того, как его язык слегка заплетается. Эндрю бросает на него взгляд. — Ты пьяный. Нил не пьяный… не совсем пьяный. Но он чувствует, что нет необходимости возражать. — И? Эндрю просто смотрит на него. За то время, что они провели вместе, это второй раз, когда Нил осознает, что не может подобрать слов. Он не знает, зачем он здесь. Единственное, в чем он уверен, только то, что все было бы гораздо проще, если бы он вообще никогда не встречался с Эндрю. Что-то засевшее глубоко внутри него угрожает вырваться на поверхность — нечто острое и холодное. Нил отказывается позволять этому овладеть собой. На таких вещах лучше не акцентировать внимание. — Мне не нужно было приходить, — говорит Нил. — Я тебя и не звал, — отвечает Эндрю, и Нил не может сдержаться от смеха, который жжется в горле, словно ликер, который он только что проглотил. — Конечно, ты не звал. Со мной же все кончено. Эндрю просто продолжает смотреть на него. Выражение его лица пиздец какое безучастное. Можно подумать, Нил ничего для него не значит — словно он не знает самых сокровенных секретов Нила, или словно не они позволяли друг другу делать такие вещи, какие никогда раньше не делали ни с кем другим. Это выглядит чертовски убедительно, что Нила больше всего и бесит. Потому что это ложь. Это должно быть ложью. — Я тебя не понимаю, — выпаливает Нил. (Пожалуй, он все-таки немного пьян. Можете осуждать его за это.) — И этого я тоже не просил. — Иди нахуй, — говорит Нил, проводя рукой по лицу. — Одно дело, когда ты отказываешься от этого. Но реально пошел ты нахуй за то, что делаешь это вот так! — Это не я здесь матерюсь как сапожник, — говорит Эндрю. Бармен ставит перед ним напиток. Эндрю берет его, бросает наличные через стойку, а затем разворачивается, чтобы уйти. Прежде чем подумать, Нил хватает Эндрю за рукав рубашки, но быстро одергивает руку. И все же это производит желаемый эффект — Эндрю останавливается, опустив глаза на свой рукав, перед тем как вновь встретиться взглядом с лицом Нила. — Но это не значит, что ты не ведешь себя жестоко, — говорит Нил. Эндрю прищуривает глаза — слегка, — и Нила подбрасывает от намека на эмоции. — Ты оттолкнул меня! — продолжает Нил. — Все шло хорошо. У тебя и у меня, у нас обоих. Это работало. Но ты так стремишься быть несчастным, что тянешь меня за собой. Губы Эндрю при этом дергаются. — Вот в этом ты ошибаешься, — говорит он. — Я, наоборот, тебя отпускаю. — Ты знаешь, что я не об этом, — разочарованно говорит Нил. — Таких, как ты, больше нет. Я пытался, но все не то. И я не понимаю, почему мы должны искать что-то еще, когда мы уже придумали что-то хорошее. После этих слов маска Эндрю, наконец, спадает. В его глазах появляется нечто безмерно глубокое, такое, что Нил не может расшифровать, прежде чем выражение его лица снова сглаживается. — У нас был хороший секс, — говорит Эндрю. — Со временем ты это переживешь. На этот раз Нил не дергает Эндрю за рукав, когда тот отворачивается. Вместо этого он подзывает кокетливого бармена и заказывает еще порцию выпивки. А потом еще, просто на всякий случай. Когда Нил возвращается на танцпол, он чувствует, как его сердце бешено колотится в груди. Или, быть может, это просто равномерный ритм басов, раздающийся в клубе. А может, и то, и другое. В любом случае, на этот раз находиться здесь уже легче. Когда он отыскивает Дэн, Мэтта, Элисон и парочку других ее друзей, она притягивает его к себе, прижимая спиной к груди. Затем кладет руки ему на бедра, хихикая и направляя его в такт музыке. Руки Нила ложатся поверх рук Элисон, за неимением лучшего места, куда их можно было бы пристроить, и он позволяет себе просто… двигаться. — Вот так, Нил, — произносит Элисон ему на ухо тихим шепотом. — Ты уже в хлам? — Да, — отвечает Нил, откидывая голову ей на плечо, чтобы она могла слышать его сквозь музыку. Затем он на время замолкает, закрыв глаза и продолжая танцевать. Мир немного качается, когда он двигается, и он не может с уверенностью сказать, ему это больше нравится или нервирует. Как бы то ни было, пол под ногами наклоняется так же плавно, как и переходы между треками — ровный ритм каждого из них гипнотизирует, растягивая минуты, как ириски. Элисон кладет руки на плечи Нила, разворачивая его к себе лицом. — Если ты слишком пьяный, мы отвезем тебя домой, — говорит она. Нил качает головой. Он ловит вертолеты, но пытается сконцентрироваться, чтобы восстановить контроль над всеми своими конечностями. Он в порядке. Он пришел сюда не просто так. Он напился не просто так. Он ищет химию. Он будет двигать бедрами под музыку, целоваться и, в конце концов, попытается забыть обо всем. И чем быстрее, тем лучше. — Я в порядке, — сообщает Нил, заставляя свой рот четко выговаривать слова, когда он кричит, чтобы его было слышно сквозь музыку. — Я на задании. Врум. Элисон улыбается в ответ. Она использует свою хватку, чтобы заставить их снова покачиваться в такт музыке — Нил и не заметил, как остановился. — Девчачий кодекс, Джостен, — говорит она. — Ты ни с кем не уходишь, пока не скажешь мне, Дэн или Рене. И если мы говорим «нет, ты идешь домой», ты слушаешься. Понятно? Нил отдает ей честь, и Элисон ухмыляется. — Так, насчет этого… — говорит она, разворачивая Нила лицом обратно и указывая на толпу. — Этот милашка наблюдал за тобой последние пять минут. Нил следует взглядом туда, куда указывает ее палец, к парню в лимонно-желтой рубашке, расстегнутой до пояса. Он почти что светится в темноте. Когда тот замечает, что Нил и Элисон смотрят на него, то одаривает Нила улыбкой, а затем приподнимает подбородок в приглашении. Нил подходит к нему. Парня, похоже, не волнует, что Нил все еще не может уловить движения танца. Нилу тоже все равно, когда руки лежат на его бедрах, а тепло тела прижимается к его торсу. Мужчина выше Нила. Ну, это давно не новость. У него узкие плечи, шаловливые и быстрые пальцы. При движении они дразнят прикосновениями талию Нила. Его волосы на ощупь как у Нила — жесткие и вьющиеся. Когда они целуются, по вкусу это как текила. Нил чувствует запах пота и табака, но сладкий, приторный, — это явно парфюм, а не въевшийся шлейф сигаретного дыма. Нил вспотел. Его сердце бешено колотится; его мир выходит из-под контроля. Он хочет, чтобы эти ощущения были из-за того, как парень стонет, когда Нил проводит языком по небу его рта, из-за рук, путешествующих вниз по его спине и заднице, из-за того, как эти руки прижимают его ближе, пока он не почувствует, насколько все это нравится парню, чтобы он тоже почувствовал свое собственное… Ничего. Нил не чувствует ничего. Он больше не целует, слегка толкая парня в плечо, пока тот не отпускает его. — Извини, — говорит Нил, вероятно, недостаточно громко, чтобы его услышали. Ему все равно. Он не оглядывается, пробираясь сквозь толпу людей. Ему нужно уйти. Подальше отсюда. У него кружится голова от того, насколько в ней пусто. Он спотыкается несколько раз. Его ноги кажутся недостаточно тяжелыми, чтобы правильно шагать. Или, может быть, они чересчур тяжелые. Может быть, все вокруг чересчур тяжелое. Так или иначе, это тяжело. Это… Не так больно, как шокирует, когда что-то врезается Нилу в челюсть. Он отлетает от силы удара, хватаясь за лицо. Руки, появившиеся на его плечах не дают ему упасть на пол, но что-то разливается ему на спину. Нил поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку слишком знакомых светлых волос, прежде чем он получает еще один удар кулаком в лицо. — Успокойся! — раздается откуда-то сверху Нила. У него во рту что-то соленое. Кровь. Нил убирает руки от лица, чтобы выплюнуть ее на пол. — Ты слышишь меня? Я сказала, успокойся! — Свали, — звучит в ответ, и Нил достаточно хорошо знает этот голос, чтобы понять, что он не настолько знакомый, каким должен быть. Наконец он соображает, как поднять голову, чтобы посмотреть на мерцающий свет, как найти опору на липком полу, и руки, которые служили поддержкой, отпускают его. — Боже мой, Нил. Это Дэн. Теперь она стоит перед ним, нежно дотрагиваясь руками до его лица. Но внимание Нила сосредоточено поверх ее плеча на Аароне Миньярде, который вырывается, пока незнакомый парень удерживает его от того, чтобы он снова не набросился на Нила. Дэн тоже поворачивается к нему лицом, от нее веет яростью. — Что, блять, с тобой, такое? — Он — вот что со мной такое, — выплевывает Аарон, не сводя глаз с Нила. Здесь так громко. И невыносимо жарко. Из рассеченной брови Нила течет кровь — он вытирает ее и обходит Дэн, не сводя глаз с Аарона. — Ты конченый мудак, — говорит ему Аарон. — Я ничего тебе не сделал, — устало отвечает Нил. — Ты связался с моим братом, а значит ты связался со мной, урод. Нил прижимает руку к левому глазу — больно пытаться что-то разглядеть, но и прикасаться тоже больно. Он смеется. Что еще остается делать? — Ты что, не в курсе? — спрашивает Нил. — Я вообще больше с ним не связываюсь. В том-то и дело. Аарон стряхивает руки незнакомца и бросается вперед, но тут Дэн оказывается между ними, хлопая ладонью в грудь Аарона, чтобы удержать его, но он давит на нее своим весом, выглядывая из-за плеча девушки на Нила. — Ага, я, блять, видел, — говорит он, тыча пальцем в сторону танцпола. Нил одновременно ощущает тяжесть и легкость. Он уплывает к потолку, который его придавливает. Он закрывает глаза. Глаз. Второй, скорее всего, уже распух и заплыл. Он чувствует прикосновение новых рук на его плечах, знакомые длинные ногти впиваются в тонкий материал рубашки. — То, чем я занимаюсь, больше не имеет никакого отношения к Эндрю, — говорит Нил. — Только из-за того, что ты решил его бросить… При этих словах Нил выпрямляется, вырываясь из хватки Элисон, чтобы приблизиться к Аарону. Мир становится кристально чистым, когда он рычит: — Ты нихера не знаешь, если тебе кажется, что я был инициатором этого. Придумай сказку получше и оставь меня, блять, в покое. Дэн еще раз толкает Аарона. Когда тот остается стоять на месте с отвисшей челюстью, Дэн толкает его сильнее. Аарон отшатывается, но Эрик оказывается рядом, хватает его за руку, не давая упасть, а затем поддерживает. — Где этот маленький псих? — спрашивает Элисон. — Он мог бы прийти и сам за себя постоять. — Он ушел недавно, — говорит Эрик. Разговор еще не окончен, но мир теряет четкость, когда ярость в Ниле начинает гаснуть. Он позволяет звукам кружиться вокруг него, закрывает глаза от света и сплевывает еще больше крови на пол, когда металлический привкус наполняет его рот. — Пойдем, малыш, — говорит Элисон ему на ухо, прорываясь сквозь туман. Нил разрешает ей увести себя, когда она поддерживает его за спину. В какой-то момент рука Дэн обвивается вокруг талии, а ее вьющиеся волосы щекочут ему щеку. Ночной воздух холодный и пронизывающий, им почти что невозможно дышать. Он должен был принести облегчение после духоты клуба, но этого не происходит. Да, Нил может идти. Нет, Нила не вырвет в машине. Вот он в машине, и его не вырвало. А вот он стоит на тротуаре, и уже там его действительно рвет. После этого все немного становится четче, когда Дэн ведет его к их зданию, вверх по всем этим гребаным лестницам, в их квартиру, в их ванную. Она все делает правильно — Нила снова тошнит, как только он падает на колени, хватаясь за керамику, когда его выворачивает наизнанку. Когда его желудок говорит о том, что внутри него больше ничего нет, — когда еще одна часть его тела ощущается полностью опустошенной, — Дэн протягивает ему стакан воды. Он делает глоток, пока она промывает рассеченную бровь. — Будут большие синяки, — констатирует Дэн, в ее голосе звучит легкое удивление. — Тебе придется обманывать людей, типа: «это вы еще не видели, что случилось с тем парнем». Но им необязательно знать, что тот парень — просто какой-то злобный гремлин. Нил фыркает. — Мне надо было врезать ему в ответ, — говорит Дэн. — Все в порядке, — говорит Нил. — Он просто ничего не понимает. — И я тоже, детка, — говорит Дэн. Она закрывает аптечку, затем похлопывает его по щеке без шрамов. — Иди в душ. Если грохнешься, подними шум, когда будешь падать. Нил выкручивает кран горячей воды настолько, насколько может выдержать его кожа, но пар никак не помогает бороться с холодом, который пустил в него корни. Это такая острая штука. Такая холодная штука. Нил знаком с ней слишком хорошо. Это то, что питается вашим вниманием, что растет и давит на вашу грудную клетку, пока она не заболит, пока боль не превратится из свежей раны в старую, которая не собирается заживать — тупую, пульсирующую, отдающуюся эхом в пустоте, которую она оставила после себя, вакуум, напоминание о том, что когда-то здесь что-то было, а теперь этого нет. Ты потерял это. Оно исчезло. Одеяло на его кровати оказывается настолько же бесполезным, как и горячая вода. Дэн приносит ему лед, завернутый в тряпку для мытья посуды, и еще один стакан воды. Она заставляет его проглотить несколько обезболивающих, после чего ставит стакан рядом с его телефоном, который подключает к зарядке на прикроватной тумбочке. — Нил, Нил, Нил, — говорит Дэн, облизывая большой палец и потирая им под его здоровым глазом. — Я забыла, что мы тебя накрасили. Растекшаяся тушь очень в тему к беспорядочной атмосфере разбитого сердца, царящей тут у тебя. Нил закрывает глаза, позволяя себе прильнуть к ее прикосновениям. — Мое сердце не разбито, — бормочет он. Дэн издает тихий, недоверчивый звук, и Нил смотрит на нее. Она заканчивает вытирать его лицо, затем убирает мокрые волосы со лба. — Мы не встречались, — говорит Нил. — У нас были правила. Первое заключалось в том, что это был просто секс. Дэн поджимает губы, взвешивая свои слова, в то время как пальцами расчесывает ему волосы. — Если это был просто секс, почему ты не двигаешься дальше? — мягко спрашивает она. — И почему тебе больно? Нил не может отрицать ничего из этого. — Я не знаю. Дэн вздыхает, затем слегка треплет его за щеку. — Ага, — говорит она, — похоже на правду. Будет над чем задуматься, когда тебе будет не так хреново. Она встает и еще раз переставляет вещи на тумбочке. — Позови меня, если тебе еще что-нибудь понадобится, окей? Нил кивает, и тогда она целует его в лоб, а затем уходит. Ему нужно поспать. (Очень жизненно, как и всегда.) Но его ментальный брандмауэр, защищающий от разных мыслей, полетел несколько часов назад. Слова Дэн эхом отдаются в его груди. Что значит «просто секс»? Разумеется, Эндрю и Нил тусовались вместе, не занимаясь сексом. Но это тоже было частью сделки: Нил оставался после, пока они оба не были готовы к тому, чтобы разойтись. Не было ничего такого — безделье, поцелуи, видеоигры, экси, кесадильи и игры с волосами Эндрю при каждом удобном случае. Это было в рамках правил. Острая боль в сердце подсказывает ему, что его ложь больше не работает. Что все рушится вокруг него. Эндрю, должно быть, видел Нила насквозь — должно быть, знал то, в чем Нил не мог признаться, потому что не хотел отпускать. Нил остался на ночь, он нарушил второе правило, но он нарушал первое так долго, что даже не помнит, когда начал это делать. Он не уверен, хотел ли он вообще когда-нибудь просто секса. Возможно, Нил всегда хотел Эндрю. Телефон Нила гудит. Он вздрагивает, но берет его, чтобы посмотреть на экран. Там сообщение от Ники: «сорян. у этих двоих гены злюк. надеюсь, с твоим красивым личиком все окей!» Нил не отвечает. В групповом чате есть несколько сообщений, адресованных ему, но Дэн ответила: «он проблевался и уснул <3», так что Нил не чувствует себя обязанным отвечать и на них тоже. Самые старые уведомления — те, которых он больше всего боится: два пропущенных звонка от Браунинга с интервалом в тринадцать минут. Это, блять, когда-нибудь закончится? Теперь ты в безопасности. Слова всплывают из воспоминаний, которые заставляют его прижать телефон к груди, хватая ртом воздух. В его спальне темно, но это так непохоже на ту ночь с секретами, которыми они заполнили спальню Эндрю. Их страшные слова должны были усилить темноту, но вместо этого они сплелись воедино, как звенья брони, защищая Эндрю и Нила от всех тех ужасных вещей, которые с ними происходили. От того, что осталось позади. Нил никогда не чувствовал себя в большей безопасности. Просто секс. Кого он обманывал, кроме самого себя? Нил пытается восстановить контроль над своим дыханием. В голове все еще стучит. Желудок не оставляет надежды, что внутри есть хоть что-то, что может вызвать рвоту. Нил снова поднимает телефон, открывая переписку с Эндрю. Здесь все его сообщения, требующие объяснений. Нил качает головой, затем переключается на клавиатуру. «Ты оказался прав», печатает он. «Естественно, такого нет ни с кем другим. Потому что они — не ты. Потому что я нарушил первое правило. Для меня это никогда не было просто сексом. Прости, что все испортил. Теперь я оставлю тебя в покое.» В этом признании есть определенный уровень катарсиса. Эндрю больше не увидит его, но он заслуживает знать правду. Он заслуживает знать, что Нил, наконец, понимает, почему это должно было закончиться. Но это практически не помогает справиться с остальной болью — все его тело ноет слишком сильно: синяки на лице пульсируют, горло горит от желчи, желудок скручивает, а в груди щемит, щемит, щемит. Но этого вполне достаточно, чтобы Нил мог отложить телефон, перевернуться на бок и попытаться уснуть.