Trigger

Проходит несколько дней. Нил реально ненавидит Tinder. Однако он настроен решительно — это одно из его главных качеств, согласно тесту личности, который он однажды прошел вместе с Рене. (У них были пугающе схожие результаты. До того момента Рене была загадкой для Нила. На самом деле, она до сих пор ей остается.) Хотя ему и не хочется в этом признаваться, но он берет на вооружение подход Эндрю к общению в приложении для знакомств. «Для чего ты здесь?», пишет Нил снова и снова. «хочу присунуть член, ага 🤪💦» «Я встречалась со многими людьми, которые отказывались принимать меня. Все, что нужно обо мне знать: у меня сильная тревожность и куча триггеров, которые могут побудить меня делать то, чего я не планирую делать… но я никогда не желаю зла. И у всех нас есть недостатки! Я ищу кого-то, кто поймет это и поддержит меня.» «Я открыт для всего, что преподносит мне жизнь! ЛОЛ. Просто плыву по течению.» «Чтобы найти тебя 😘» «ищу кого-нибудь, кто сможет рассказать мне о том, как делать это ножками. моему партнеру (мы в моногамных отношениях) нравится такое, но я так и не смогла заставить себя представить, как мы занимаемся этим в нашей спальне. меня это слегка смущает, и я хочу попрактиковаться в футджобе с кем-нибудь другим, чтобы можно было отказаться, если мне это покажется слишком странным, при этом не разочаровывая своего партнера. К слову, даже если из этого ничего не получится, я в любом случае отлично отсасываю» «Любовь, смысл жизни, смех… разве не для этого мы все здесь собрались? Ну и ради секса, конечно» «я был в раздумьях, чего хочу, пока не увидел твою фотку в этих шортах… теперь я здесь для того, чтобы надрать эту задницу, как донки конг» Нил плохо справляется с чрезмерной общительностью. Или бестактностью. Или с теми людьми, с которыми попросту скучно. В конце концов, он поддерживает диалог с парнем по имени Дэвид, который отвечает: «просто хочу выпустить пар. а ты?» Нил находится в процессе обсуждения с ним финальных планов во время затишья на работе, когда Хантер замечает происходящее на экране его телефона. — Нил, — потрясенно говорит она, — ты в Tinder? Нил кладет свой телефон лицом вниз на стойку, испепеляя ее взглядом. — Не лезь не в свое дело. — О, так мы к этому вернулись? — говорит Хантер, скрещивая руки на груди. — И я не виновата, что ты примерно на целую голову ниже меня. Типа, иногда я нечаянно все вижу из-за плеча такого коротышки! Нил смотрит на время. До конца рабочего дня остался час. — Что случилось с тем мелким блондинистым чуваком? — спрашивает Хантер. Нил игнорирует ее, а затем открывает одну из касс. Скорее всего им не понадобится третья касса в такой поздний час, поэтому он уже сейчас может сэкономить время перед закрытием, подсчитывая содержимое ячеек. — Только скажи, и мы с Лейси надерем задницу этому ничтожеству, — говорит Хантер. — Чтобы это произошло, вы с Лейси должны хотя бы начать разговаривать, — огрызается Нил. Хантер неодобрительно цокает языком. — Не спи, босс. Мы помирились, типа, давным-давно. Нил не уверен, что подразумевается под этим «давно», когда прошло всего лишь несколько дней. Он машет рукой в сторону подсобки. — Иди, работай, и оставь меня в покое, — говорит он. Хантер фыркает, но вытаскивает из-под прилавка ведро с возвращенными товарами. — Так-то я этим и занимаюсь. Но помни… мое предложение все еще в силе. Мы с Лейси прикончим этого человека. Как только Хантер исчезает из поля зрения, Нил закрывает глаза, считает до десяти по-английски и по-французски, затем возвращается к работе. Через пару часов Нил звонит в дверь таунхауса в одном из самых элитных районов города. Выжидая, пока ему откроют, он разглядывает обсаженные кустарником тротуары, увитую виноградом кирпичную кладку, выступающие эркеры, за стеклами которых видны телевизоры с плоскими экранами и семьи, собравшиеся за ужином. Он засовывает руки в карманы, внезапно жалея о том, что на нем все еще надеты рабочие брюки хаки. Хотя без разницы. По крайней мере, он не забыл снять свой бейджик. Дверь наконец открывается, и за ней стоит улыбающийся мужчина в рубашке, узел на его галстуке ослаблен. — Нил, — говорит Дэвид и взъерошивает свои аккуратно причесанные черные волосы, когда проводит по ним рукой. Он отходит в сторону, жестом приглашая Нила войти. Прихожая отделана темным деревом, с одной стороны расположена лестница с коваными перилами. — Если не сложно, разуйся здесь, — говорит Дэвид, снова запуская пальцы в волосы. — Извини за это, но уборщица приходила только вчера, а в промежутках между ее визитами я бесполезен. — Конечно, — говорит Нил, снимая кроссовки и убирая их на полку для обуви, расположенную возле двери. Дэвид ведет Нила через дверной проем в гостиную, которая переходит в открытую столовую и кухню. Вся мебель выполнена из гладкой черной кожи и с еще большим добавлением темного дерева. Нил облокачивается на спинку самого широкого дивана, проводя ладонями по коже. — Налить тебе что-нибудь выпить? — спрашивает Дэвид, направляясь на кухню. — Кофе, пива, виски, воды? — Нет, спасибо, — говорит Нил. — Где ты хочешь этим заняться? Дэвид замолкает, затем возвращается в гостиную. — Сразу к делу, да? — Ты сказал, что хочешь выпустить пар, — говорит Нил, пожимая плечами. — Собственно, для этого я здесь. — Справедливо, — смеется Дэвид, кивая. — Мы можем подняться в мою спальню. Или можем остаться здесь. Решать тебе. — Здесь отлично, — говорит Нил. Он указывает на гигантское эркерное окно, которое выходит на улицу. — Хотя, возможно, вот с этим нужно что-нибудь сделать. — Хорошая мысль, — отвечает Дэвид. Комната погружается в полумрак после того, как он задергивает тяжелые шторы, свет от ламп борется за господство с темным декором. Дэвид присаживается на диван, и Нил обходит его, чтобы расположиться рядом. — У меня есть правила, — говорит Нил. Дэвид приподнимает бровь, но кивает. — Рассказывай. — Ну, на самом деле всего лишь одно, — признается Нил. — У меня много шрамов. Прикосновение к ним не вызывает болезненных ощущений. Но вот здесь пулевое ранение, — Нил делает паузу, чтобы похлопать себя по рубашке, — и мне не нравится, когда к нему прикасаются. — Пулевое ранение… — повторяет Дэвид, широко распахнув глаза. Нил пожимает плечами. — У меня было странное детство. — Похоже на то, — говорит Дэвид. — Надеюсь, я не задену тебя этим, но ведь шрамы — это что-то вроде твоего внешнего облика. Имею в виду, хорошо, что ты и так привлекательный. Нил сопротивляется желанию скривиться от этого комментария. — Спасибо. — Ладно, понял, не трогать твою ключицу… — говорит Дэвид. Он протягивает руку, чтобы легонько провести кончиками пальцев по скуле Нила, и Нил чувствует, как от этого прикосновения у него учащается сердцебиение. Дэвид очерчивает большим пальцем один из шрамов от ножа на щеке Нила. — А у тебя есть какие-нибудь границы? — спрашивает Нил. Дэвид снова встречается с ним взглядом, рука все еще парит рядом с его лицом. — Нет, со мной все просто, — говорит Дэвид. — Не кусаться, если только. Нил фыркает. — Мне подходит. Дэвид обхватывает ладонями щеки Нила, и Нил позволяет ему притянуть себя для поцелуя. Губы Дэвида полные и мягкие. Он целует робко, так что Нил берет всю инициативу на себя. Он уже и забыл, какими механическими могут быть поцелуи. Нажать, провести языком, облизать, прикусить — существует не так уж много комбинаций действий, которые вы можете совершить. Он ждет, когда его мозг отключится, когда он перестанет думать о том, что делает, и потеряется в этом ощущении, но чуда не происходит. Когда Нил отстраняется, глаза Дэвида распахиваются, он задыхается. — Хочешь, я отсосу тебе? — спрашивает Нил. Дэвид несколько раз моргает, а после кивает. Его губы слегка приоткрыты и блестят от слюны. Нил соскальзывает с дивана на мягкий ковер и встает на колени между ног Дэвида. Он расстегивает пряжку ремня, пока Дэвид наконец освобождается от галстука и расправляется с пуговицами на рубашке. Уже вставший член Дэвида тонкий и прямой, но тяжесть в ладони Нила достаточно знакомая. Вообще-то в своей жизни он сосал только один член, но у него есть мысли насчет того, что большая часть этих движений универсальна для каждого минета. Он облизывает член несколькими широкими движениями снизу вверх, прежде чем взять его в рот, обводя языком головку. Дэвид стонет, его бедра слегка приподнимаются, поэтому Нил кладет поверх них локти, чтобы удержать его на месте, и обхватывает основание ладонью. Лижи, кружи, соси, двигай головой — Нил заглатывает член в горло, но сейчас он не в настроении подавлять свой рвотный рефлекс. Дэвид реагирует на это, дергается, стонет и хватает Нила за волосы. Он не пытается удержать его, поэтому Нил разрешает ему подобное действие. После того, как из горла Дэвида вырывается особенно сдавленный стон, Нил поднимает взгляд на его лицо. Голова откинута на спинку дивана, рот открыт, грудь — гладкая, загорелая и без единого волоска — вздымается, мышцы живота подпрыгивают каждый раз, когда Нил меняет угол наклона. Он смотрит на Нила сверху вниз полуприкрытыми глазами, на его щеках появился легкий румянец, и Нил снова закрывает глаза, сосредотачиваясь на текущей задаче. Нил знает, что он хорош в минете. В принципе, ему нравится его делать — есть какой-то порядок действий, который можно применить, и четкий показатель успеха. Он делает то, что, как он знает, работает, пока Дэвид не кончает ему в горло. Нил сглатывает горький привкус, ожидая, когда Дэвид начнет поскуливать, прежде чем отпустить его и сесть на корточки. — Господи Иисусе, — произносит Дэвид, безвольно раскидывая руки в стороны. — Ты какой-то нереальный. Единственные звуки, которые слышны в комнате — это дыхание Дэвида и тихое тиканье напольных часов в холле. С улицы не доносится ни единого звука, а стены дома достаточно толстые, чтобы никого из соседей Дэвида не было слышно. Нил вытирает рот тыльной стороной ладони и поднимается на ноги. — Иди сюда, — говорит Дэвид, похлопывая по дивану рядом с собой. — Дай мне пару минут, и я смогу отблагодарить тебя. Нил качает головой. Он даже и близко не подошел к тому, чтобы возбудиться. — Я пойду домой, — говорит Нил. — Что? — спрашивает Дэвид, немного приподнимаясь. — Ты уверен? — Да, — говорит Нил, огибая диван, стараясь не встречаться с Дэвидом взглядом. — Спасибо. Не надо меня провожать. — Ну, вообще-то, это тебе спасибо, — кричит Дэвид, но Нил уже снова засовывает ноги в кроссовки. Он даже не тратит время на то, чтобы затянуть шнурки, прежде чем снова выйти на улицу. Это было неплохо, говорит он сам себе по дороге домой. Реально неплохо. Дэвид был хорошим парнем. Поцелуи тоже были хорошие. Минет был хорош. Ничто из этого больше не казалось неизведанной территорией — ничто из этого не вышло из-под его контроля. Он просто хочет понять, почему, даже когда он не кончал больше недели, ничто в этой встрече его не возбудило. Старые тревоги начинают просачиваться наружу — что, если он не сможет общаться с людьми, у которых было нормальное детство и воспитание? Даже с такими приятными парнями, как Дэвид, с их добрыми словами и дорогими домами. И как, спрашивается, Нилу находить людей достаточно ебанутых, чтобы они легко смогли его принять, но при этом не слишком, чтобы им не смогли воспользоваться? Для таких, как он не существует приложений для быстрого секса. И нет никакой гарантии, что Нил когда-нибудь снова наткнется на золотую жилу. Но, тем не менее он продолжает пытаться. Тори проводит вечер, пытаясь рассмешить Нила. Он считает, что Нил, должно быть, забавный парень, несмотря на «весь этот стоицизм». Он перестает шутить, как только Нил заглатывает его член. Луис нервничает из-за того, что его сосед по комнате подслушивает их. Он не имеет ничего против того, что Нил не хочет его целовать. Благодаря тишине все происходит быстро — эта встреча длится не больше двадцати минут. Если бы Нил разрешил этим ребятам продолжить, когда те это предложили, то, скорее всего, они могли бы доставить удовольствие и ему. Руки есть руки, рты есть рты. Нил в состоянии возбудиться от физических действий. Но как только Нил проглатывает, настроения попросту больше нет. Он сделал свое дело. Единственное место, где возбуждение Нила не гаснет, — это его сны. Они увлекают его в те места, о которых он старается не думать, — к сильным рукам, настойчивым губам, мягким бедрам и еще более мягким волосам. Они забирают его к жарким поцелуям у дверей, где руки борются с пряжками ремней, пуговицами и молниями. Сны уносят его в мягкую кровать, где послеполуденное солнце лениво просачивается сквозь тонкие белые занавески, где, покачивая бедрами, задыхаясь и сильно сжимая спинку кровати, он наконец находит тот угол, который искал, тот, который вознаграждает его хриплыми проклятиями и пальцами, впивающимися в бока… Элисон говорит, что ему, возможно, повезет больше, если он попробует познакомиться с кем-то лично. — Перед тем, как ты решишь пойти дальше, тебе надо хорошенько выбрать того, с кем ты захочешь это сделать, — говорит она, нанося на ресницы Нила черную тушь. — Напейся так, чтобы забыть, что ненавидишь танцевать. Подцепи какого-нибудь чувака. Засосись с ним на танцполе. В общем, найди кого-то, кто заведет твой двигатель. Дэн фыркает. Она стоит рядом с ними в их крошечной ванной, пока аккуратно красится темной помадой перед зеркалом. — Я не машина, — бормочет Нил. — Врум, врум, Нилио, — говорит Дэн, надевая колпачок на флакон и одаривая его улыбкой, которая совсем не соответствует тому, что читается в ее взгляде. — Ведь это то, чего ты хотел. Будь машиной. Набирай обороты. Сегодня у тебя есть возможность вместе с кем-то домчать домой. — Пожалуйста, давайте не будем делать из этого «Тачки 2», — произносит Элисон. Она убирает кисточку и вертит лицо Нила из стороны в сторону, вцепившись острыми ногтями ниже его челюсти. — «Тачки 2» уже вышли, — отвечает Дэн. — Эвакуатор занимается международным шпионажем. — Ладно, тогда «Тачки 3», — говорит Элисон, закатывая глаза. — Тоже вышли, — говорит Дэн. — Момент взросления Молнии МакКуина. Он, типа, ветеран гонок. — Так, если мы хотим опираться на отсылки к фильму, то пусть это будет оригинальная первая часть, — говорит Элисон. — Нил, ты молодой, подающий надежды Молния МакКуин — самый горячий новичок на трассе. Скажи это вместе со мной: я — скорость. — Мы закончили? — спрашивает Нил. Элисон смеется, отходя в сторону, чтобы Нил смог протиснуться из ванной. Это будет долгая ночь. Нил переживал и худшее.