Trigger

— Нил, можешь подойти на кассу? — раздается голос Лейси по рации Нила. Нил ворчит, роняя одну из коробок, которую он вытащил с заваленной товарной тележки, вероятно, приложив такую силу, которая не стоит свеч, что находятся в этой коробке. Он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. — Так, ребята, можете начинать их распаковывать, — говорит Нил, указывая на кучу коробок, которая у них накопилась. Хотя партия новой летней линейки прибыла с опозданием, начальник Нила по-прежнему настаивает на том, что они должны подготовить обновленные витрины к понедельнику. Однако это последнее, о чем Нилу нужно беспокоиться в столь напряженную субботу. Два сотрудника склада, работающие сегодня, — оба старше него, но такие же задолбанные по жизни — с сомнением смотрят на коробки. — Давайте распределим примерно по тридцать ароматов на каждого, и я помогу отнести их, когда народ в магазине рассосется. Потом возьмемся за мыло для рук. — Нил? — снова зовет Лейси, на этот раз с легкой паникой в голосе. Нил стонет, доставая свою рацию с ближайшей полки. — Да, уже иду, — говорит он, пробираясь через лабиринт коробок, который они создали, в сам магазин. — Вот дерьмо, — бормочет он, когда видит длинную очередь у кассы. Лейси поворачивается к Нилу — в глазах плещется паника, а толстые косы стянуты на затылке резинкой от мусорного мешка — температура в маленьком помещении всегда выходит из-под контроля, когда у касс такое столпотворение. — А где Томми? — спрашивает Нил о другом кассире, пока открывает вторую кассу. Сегодня в зале должно быть четыре человека, но один из них в данный момент ушел на перерыв, а два других не появляются без предупреждения уже третий раз за этот месяц. (Нилу хочется сказать, что это равно увольнению, но он не питает ложных надежд на этот счет.) — Он сказал. пииип это, закрыл кассу и свалил, — сокрушается Лейси, подвергая себя цензуре, при этом мило улыбаясь клиенту, которого обслуживает. Нил вздыхает и прижимает пальцы к вискам, напоминая себе, что он переживал вещи и похуже. Его буквально пытали. Он годами не спал в нормальной постели. Это просто очередной день в аду розничной торговли. Это всего-навсего мыло и свечи. — Подходите, кто следующий, — решительно говорит Нил, поднимая руку. Он все еще не до конца освоил мастерство жизнерадостного обслуживания клиентов, да и такой уровень дружелюбного обаяния никогда бы не сработал в его пользу с тех пор, как он обзавелся шрамами на лице, словно из фильмов ужасов. Нейтралитет во всех ситуациях — вот почему они платят ему фактически средние деньги. Нил погружается в вихрь запаковки свечей и вопросов «Наличными или картой?», сканирования крошечных санитайзеров для рук и снова вопросов «Вы участвуете в нашей бонусной программе?». Второй кассир возвращается с перерыва, и между ними троими хаос начинает казаться более управляемым. Наконец, Нил отрывает взгляд от кассы, и видит — в очереди нет ни единого покупателя. Зато есть слишком низкорослый и слишком светловолосый парень, который нюхает свечи около входа в магазин. — Дай мне минутку, а потом можешь пойти на перерыв, — говорит Нил Лейси. Она приподнимает бровь, глядя на него, но продолжает бороться с кассовой лентой, пытаясь заправить ее в аппарат. Эндрю переводит взгляд на Нила, когда тот направляется к нему. Он закрывает крышечкой свечу «Белый Чай и Шалфей», которую держит в руках, и то, как его взгляд блуждает по телу Нила, разжигает что-то внутри. Прошла неделя с тех пор, как Нил в последний раз видел Эндрю. Тот уезжал вместе с Кевином, чтобы навестить его отца. Эндрю утверждал, что не в восторге от этой поездки, но тем не менее взял отгул на пять дней и забронировал авиабилеты, поэтому Нил подозревает, что отец Кевина в каком-то роде важен для Эндрю. И Нил искренне рад за него, по-настоящему счастлив, что в жизни Эндрю есть важные люди, к которым он может съездить в гости, но кроме этого, Нил практически умирает от нетерпения. Он еще ни разу не обходился так долго без рук Эндрю на себе, с тех самых пор, как они все это затеяли. — Что ты тут делаешь? Эндрю медленно переводит взгляд обратно на лицо Нила. — Это так ты разговариваешь со всеми вашими клиентами? — Практически, — отвечает Нил, склонив голову набок. — А что, ты думаешь, что заслуживаешь особого отношения? Глаза Эндрю сужаются. Он берет следующую свечу под названием «Розовая лаванда и эспрессо» и нюхает ее. — Это ужасно. — Мой любимый аромат — «Эвкалиптовый чай», — говорит Нил, указывая на другую свечу. Эндрю подносит ее к носу, с новой силой впиваясь глазами в Нила. Кончики его ушей слегка порозовели. — Пахнет знакомо, — отмечает он, и мозг Нила атакует его вспышками воспоминаний — нос Эндрю прижимается к его шее, когда он тяжело дышит рядом, губы Эндрю смыкаются вокруг его пальцев, лицо Эндрю зарывается в его волосы, когда они оба переводят дыхание. Нил сглатывает, засовывая руки в карманы. — Я ненавижу эти гребаные брюки хаки, — комментирует Эндрю. — Я знаю. — И я не могу поверить, что они заставляют тебя носить фартук. В чем смысл? Ты же не будешь на самом деле печь «Лимонный пирог с глазурью». — Мне кажется, он добавляет эстетики, — Нил изгибает губы в насмешке. Эндрю обводит взглядом магазин, который все еще страдает от пережитого ажиотажа. — Тут нет никакой эстетики. Тут полный бардак. — Ты сегодня такой бука, — отвечает Нил, сдерживая улыбку. — Смахивает на стратегию преодоления стресса. Скучал по мне? — Я не скучал по твоему длинному языку, — говорит Эндрю, отставляя свечу в сторону. На лице Нила появляется ухмылка. — Уверен? Эндрю подходит ближе, приподнимаясь на цыпочки, чтобы прошептать Нилу на ухо: — Тебе придется напомнить мне, по чему тут можно скучать. — Эндрю! — доносится голос из коридора торгового центра. Там стоит двойник Эндрю, лицо которого буквально сочится раздражением. Весьма увлекательно наблюдать за проявлением такого уровня экспрессии на точной копии его лица. — Я звонил тебе, — говорит Аарон. — Ники и Эрик уже в ресторане. Эндрю отступает назад, но не обращает ни малейшего внимания на собственного брата. — Ты занят сегодня вечером? — Моя смена заканчивается в восемь. — Я заеду за тобой, — говорит Эндрю, затем разворачивается и удаляется дальше по коридору. Аарон наконец смотрит на Нила, недоверчиво прищурившись, прежде чем выругаться и побежать догонять брата. Нил делает глубокий вдох, а после возвращается обратно к кассе, стараясь сохранить невозмутимый вид. Лейси стоит за прилавком, скрестив руки на груди и приподняв бровь. — Ну и… — начинает она, но Нил перебивает ее. — Иди на перерыв, пока я не передумал. Машина Эндрю уже стоит у обочины, когда Нил и Лейси выходят из дверей торгового центра. Эндрю опускает стекло со стороны пассажира. — Боже мой, — шепчет Лейси. — Нил, это тот парень. Он следит за тобой? Подожди-ка, он что, твой парень? — Нет, — отвечает Нил на все вышесказанное и на расспросы в целом. Лейси прищуривается, а после подходит к машине Эндрю и облокачивается на окно. — Тебе лучше обращаться с ним по-доброму, — говорит Лейси. — Он мудак, но под этой маской скрывается хороший парень с ранимым сердцем. Если вздумаешь причинить ему боль, то тебе придется иметь дело со мной. — Господи Иисусе, Лейси, — говорит Нил, толкая ее в плечо. — Иди на остановку и жди автобус. Лейси отступает назад, отдавая честь Нилу. — Просто знай, что я прикрою твою спину, братишка. Она бредет к автобусной остановке на другом конце парковки с телефоном в руках, орущим какофонией звуков из тик-тока. Нил наклоняется к окну, повторяя ее позу. Эндрю приподнимает бровь. — Ты завел такого верного подданного. Нил закатывает глаза. — Она просто драматизирует. Ее автобус приедет, ну, минут через десять максимум. Не против пока тут поболтаться? Эндрю пожимает плечами и удивляет Нила, когда глушит мотор и вылезает из машины, хотя он припарковался на месте для пожарного транспорта. Ну, по крайней мере, он включил аварийку. Он следует за Нилом, срезая через парковку к остановке, по пути вытаскивая пачку сигарет. Нил наблюдает, как Эндрю зажимает две штуки между губами — скорее всего, его зажигалке осталось недолго, потому что требуется несколько попыток, чтобы зажечь пламя. Солнце, клонящееся к горизонту, окрашивает волосы Эндрю в теплые оранжевые и золотистые тона. — Можно и мне одну? — спрашивает Лейси, когда Эндрю протягивает Нилу сигарету. — Нет, — отвечает Нил. Лейси, скрестив руки на груди, поворачивается к Эндрю. — Папочка сказал «нет», — говорит Эндрю. Лейси фыркает. — Знаешь что, я не против, потому что мне нравится, как ты считаешься с его словом. Нил закатывает глаза, но губы Эндрю подергиваются. — С чего ты взяла, будто меня заботит то, что ты думаешь? — спрашивает он ее. — Тебе и не нужно об этом заботиться, — говорит Лейси, пожимая плечами. — Если только я не решу, что ты представляешь проблему. — Должен ли я чувствовать угрозу? — спрашивает Эндрю, прислонившись к уличному фонарю. Лейси ухмыляется. — Я не могу сказать тебе, что ты должен чувствовать. Но если ты чувствуешь угрозу, возможно, тебе стоит довериться своим инстинктам. Нил с удивленной заинтересованностью наблюдает, как Эндрю обменивается очередными сухими колкостями с Лейси. («— Что такая мелочь, как ты, собирается со мной сделать?» «— Чувак, ты, типа, и сам метр с кепкой».) Это почти что поддразнивание. Нил ничего не может с собой поделать, когда его взгляд притягивает сигарета, свисающая с губ Эндрю. Или то, как его футболка натягивается на плечах, когда он скрещивает руки, как двигаются его бедра, когда он переносит свой вес, переминаясь с ноги на ногу. Волосы Эндрю кажутся длиннее, чем раньше. (Скорее всего, это не так. Прошла всего одна неделя.) Зато на его щеках теперь определенно больше веснушек. Когда автобус Лейси наконец подходит, она стукается кулачками с Нилом, а затем показывает двумя пальцами на свои глаза и потом одним на Эндрю. Тот просто наблюдает за тем, как она смеется и садится в автобус, со скучающим выражением лица. Поездка на машине обратно к дому Эндрю недолгая, но Нил всю дорогу дрожит от напряжения. Он подтягивает колени к груди, сидя на пассажирском сиденье, и, опираясь на них щекой, наблюдает за профилем Эндрю, пока тот лавирует в потоке машин. — Как прошла твоя поездка? — спрашивает Нил. Эндрю бросает на него взгляд. — Мы сейчас ведем светскую беседу? — Мне больше нечем занять свой рот, — говорит Нил, — если только ты не хочешь поэкспериментировать с минетом за рулем. — Мне нужно было остаться в Калифорнии и потерять твой номер, — отвечает Эндрю, крепче сжимая руль. — А чем еще можно заняться в Калифорнии? — спрашивает Нил. Ему не очень-то нравится вспоминать о своей собственной непродолжительной поездке в этот штат. — Ты ходил на пляж? — Отец Кевина живет в Сакраменто, — говорит Эндрю. — Это совсем недалеко от океана. — Ну, так и чем ты там занимался? Дегустировал вина? Был на процедурах по отбеливанию зубов? И то, и другое, чтобы второе перекрыло последствия первого? — Ты идиот, — говорит Эндрю. — В основном мы пили пиво и смотрели экси. А потом ходили в центр молодежи, где работает Ваймак, чтобы смотреть, как дети играют в экси. Это было ужасно. — Врунишка, — говорит Нил. — Ты любишь пить пиво. И смотреть экси тоже. — Я ничего не люблю, — говорит Эндрю. Нил закатывает глаза, но Эндрю слишком занят параллельной парковкой, чтобы заметить это. — Значит, вот как ты попал в экси? Через Кевина? Эндрю вздыхает, когда ставит машину на ручник, но по-прежнему смотрит вперед. — Наоборот. Я начал играть в колонии для несовершеннолетних. Там всех заставляли заниматься командными видами спорта. Ваймак приходил и тренировал нас два раза в неделю, а иногда мы тренировались или устраивали соревнования с его командой, не состоящей из преступников. Включая Кевина, которого с тех пор мне так и не удалось сбагрить. Нил позволяет информации впитаться, пытаясь решить, каким образом ее сохранить. — Ты из Калифорнии? — Окленд, — подтверждает Эндрю. — Ха, — говорит Нил, — не знаю, почему это меня удивляет. Эндрю ничего не отвечает на это, распахивает дверь и направляется в сторону дома. — Кто лучше, ты или Кевин? — Мы много лет не играли, — говорит Эндрю, поворачивая ключ в замке, пока он все-таки не поддается. — Кто был лучше? — спрашивает Нил, поднимаясь по лестнице. Эндрю наконец смотрит на него, когда они добираются до лестничной площадки, и уголок его рта подергивается. — Я. Но уверен, что Кевин стал бы утверждать обратное. Что-то будоражит нутро Нила. Возможно, это рефлекс собаки Павлова, потому что он стоит у входной двери в квартиру Эндрю, а может, это происходит просто потому, что Эндрю рядом. Или же всему виной мысль о том, как Эндрю закрывает собой ворота и отбивает мяч — сильный, потный и непоколебимый. Нил сглатывает. Эндрю прижимает его спиной к двери, затем давит рукой в центр груди и разочарованно качает головой. — Только не говори мне, что у тебя какой-то фетиш на спортсменов. Нил пожимает плечами. — Вполне возможно. У тебя все еще есть форма? Мы могли бы это проверить. — Невыносимый, — говорит Эндрю, делая шаг вперед, рука по-прежнему тяжелым грузом лежит на груди. От ощущения близости у Нила перехватывает дыхание. — Костюмы могут быть частью секса, так? — говорит Нил. — Я тоже мог бы надеть что-нибудь. На твой выбор. — Ты мне больше интересен без одежды, — бормочет Эндрю. — Это можно устроить, — шепчет Нил, затем вытягивает голову вперед, в попытке коснуться губ Эндрю. Тот встречает его на полпути, мурлыча что-то себе под нос, и сильнее прижимает Нила к двери. Они целуются до тех пор, пока кто-то позади них не откашливается — Нил отстраняется, чтобы виновато улыбнуться женщине средних лет, которая хмуро смотрит на него с лестничной клетки. Эндрю не оборачивается, вместо этого кусает Нила за шею и прижимает ладонь к нижней части его живота, заставляя задыхаться. Соседка Эндрю презрительно фыркает, но отпирает свою квартиру и оставляет их наедине. Нил решает впредь никогда не переживать из-за того, что был достаточно громким и мог побеспокоить ее. Легкое царапанье и печальное мяуканье раздается с другой стороны двери, и именно это заставляет их разойтись. Оказавшись внутри, Нил приседает, позволяя Сэру наполовину забраться к нему на колени. Он почесывает кота под подбородком, и тот благодарно мурлычет. — Значит, костюмы — это «нет», — говорит Нил Эндрю, — но ты подумал о кое-чем другом? Эндрю смотрит на него сверху вниз, и от такого ракурса у Нила немного кружится голова. — Думал ли я о том, чтобы трахнуть тебя? — спрашивает Эндрю. — Да, — выдыхает Нил. Эндрю мгновение рассматривает его. Он зарывается рукой в волосы Нила, всего один раз дергая за них, пока размышляет над его словами. Они занимались фингерингом дважды после первого раза — в прошлый раз Эндрю использовал три пальца, и Нил кончил так сильно, что после этого едва не заснул у Эндрю на диване. Нил пытался провернуть то же самое сам с собой, пока Эндрю не было в городе, но вышло из рук вон плохо. Когда он написал Эндрю об этом, тот посоветовал ему купить дилдо. Силикон не звучал как что-то интересное, но он натолкнул Нила на другие мысли. — Я думал об этом, — говорит Эндрю. — И? — Это могло бы быть хорошо — Эндрю накручивает волосы Нила на палец, затем снова тянет, — но сначала я хочу попробовать кое-что еще. Эндрю удаляется, а Нил целует Сэра в макушку, прежде чем броситься следом. Удивительно, но Эндрю сворачивает в свою спальню вместо того, чтобы пойти в гостиную на диван. Нил топчется в дверном проеме, не будучи уверенным, был ли он приглашен. Обычно он проходит через эту комнату только для того, чтобы попасть в ванную. Эндрю снимает футболку и расстегивает ширинку, затем смотрит на Нила. — Ты весь день собираешься там стоять? Нил полностью раздевается. Даже если в этом нет необходимости для того, что запланировал Эндрю, ему это даже нравится — нравится чувствовать руки и глаза Эндрю на своей коже. Это помогает ему любить свое тело. Эндрю не игнорирует шрамы, но и не заморачивается насчет них. Только лишь с Эндрю Нил чувствует себя подобным образом. Эндрю целует его, затем прижимает к кровати, пока сам не откидывается назад, чтобы сесть. — В чем смысл? — спрашивает Нил. Эндрю проводит руками по плечам Нила. — Я хочу трахнуть тебя. Но я не уверен, что смогу. — Нам не нужно делать это прямо сейчас, — говорит Нил, накрыв руку Эндрю своей, — или вообще когда-нибудь. — Я знаю, — отвечает Эндрю, при этом его подбородок подергивается. — Я хочу провести тестовый прогон. Нил хмурит брови на этих словах. Эндрю лишь вздыхает. Он толкает Нила в плечо, пока тот не падает обратно на спину, затем поднимает его ноги, обхватив за колени. Нил издает удивленный звук, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть, как его ноги разводят в стороны, оставляя колени прижатыми друг к другу. — Вместо того, чтобы трахнуть тебя здесь, — говорит Эндрю, проводя рукой по заднице Нила, — я трахну тебя вот тут, — он поднимает руку к бедрам Нила, скользя пальцами в узкое пространство между ними. — О, — отвечает Нил. Эндрю убирает руку, и у Нила сбивается дыхание от контакта с нежной кожей. Это не идет ни в какое сравнение с ощущением пальцев Эндрю глубоко внутри себя, но прошла неделя с тех пор, как к нему прикасались в последний раз, и это все равно… — Это что-то новенькое. Как тебе пришло такое в голову? Эндрю пожимает плечами, рассеянно поглаживая ладонью задницу Нила. — Порнушка. Нил фыркает. — Ладно. Давай попробуем. В ответ Эндрю хмурит брови. — Возможно, тебе это не понравится. — Думаю, как раз-таки наоборот, — говорит Нил. Он берет Эндрю за запястье, направляя обратно между своих бедер, тот с подозрением прищуривается, но послушно снова засовывает пальцы ему между ног. Нил прерывисто вздыхает. — Да. Мне это определенно должно понравиться. — Я тебя ненавижу, серьезно, — говорит Эндрю, качая головой. Нил ухмыляется. — Ты же первый начал. Эндрю наклоняется вперед, прерывая его и предвосхищая все то, что в перспективе может слететь с губ Нила, собственными губами. Он до конца раздевается, замешкавшись на мгновение, прежде чем тоже стягивает с себя боксеры. Нил сглатывает, когда его глаза опускаются, чтобы оценить представшее перед ним зрелище, но быстро переводит их обратно, на лицо Эндрю, обнаруживая, что тот уже на него смотрит. Он не произносит ни слова, поэтому Нил позволяет своему взгляду снова соскользнуть вниз. Он садится, задерживая руки на расстоянии вдоха от бедер Эндрю, прежде чем их глаза встречаются вновь. — Где? — шепчет он. Челюсть Эндрю сжимается, его глаза темнеют. Он снова запускает руку в волосы Нила, погружая пальцы с таким остервенением, что рискует запутаться в переплетенных прядях. — Везде, — тихо говорит он. — Ты остановишься, если я тебе скажу. Нил кивает, что-то вздымается в его груди от этого разрешения. Он наклоняется вперед, чтобы запечатлеть поцелуй в центре груди Эндрю, позволяя своим ладоням опуститься на его бока. Он слегка их сжимает, втирая большие пальцы в плоть, прежде чем провести ладонями вниз по бедрам — по тому участку кожи, к которому он никогда не прикасался прежде, — затем снова вверх, игнорируя твердый член в пользу того, чтобы скользнуть руками по пояснице. Нил поднимает взгляд и ведет ладонями ниже до тех пор, пока не обхватывает задницу Эндрю. У того перехватывает дыхание, а пальцы тянут волосы Нила. Нил ухмыляется, затем сжимает ее. — Угроза, — шипит Эндрю, а после целует Нила, прежде чем снова прижать его к матрасу. Нил давится смехом, когда Эндрю возвращает его ноги в исходное положение, снова просовывая пальцы между его бедер. — Да, — говорит Нил, когда их глаза встречаются. Тот кивает, затем отодвигается, чтобы взять смазку с прикроватной тумбочки. Он откручивает крышку и держит ее в ладони, но замирает, прежде чем выдавить хотя бы каплю. — Эндрю? — спрашивает Нил, когда тот не двигается с места. Эндрю смотрит в пространство. — Не сегодня, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Окей, — говорит Нил. Он приподнимается, неуклюже опираясь на руку, и убирает ноги подальше от Эндрю. Затем забирает смазку из рук, не прикасаясь к нему. Эндрю не сопротивляется, его глаза уставились в одну точку, и Нил прекрасно осознает тот факт, что он находится в спальне Эндрю — в его личном пространстве. Он чувствует, что должен уйти, но Эндрю сидит прямо на краю кровати, и Нил не уверен, что сможет проскользнуть, не прикоснувшись к нему. — Эндрю, все в порядке. Как я уже сказал, мы вообще можем никогда этим не заниматься. Взглядом Эндрю, наконец, возвращается к нему — глаза безжизненные и холодные. — А что, если я все-таки захочу? — бросает он вызов. — Тогда мы сможем с этим разобраться. Но не сегодня. Эндрю смотрит на него, все еще застывший. Нил идет на риск и протягивает руку к его лицу — Эндрю закрывает глаза, наклоняя голову так, что щека прижимается к ладони Нила. Он гладит большим пальцем Эндрю по скуле, а затем проводит пальцами по его волосам. — Ты не хочешь одеться? — Нет, — бормочет Эндрю, все еще с закрытыми глазами. — Прошла неделя. Я хочу выебать тебя до потери сознания. — Хм, — произносит Нил, слегка улыбаясь, — я уверен, мы сможем найти золотую середину. Эндрю делает глубокий вдох и после расслабляется. Когда он, наконец, встречается взглядом с Нилом, от пугающей отстраненности не осталось и следа: это просто Эндрю, спокойный, настоящий, приземленный. Он толкает Нила в плечо, пока тот не понимает намек и не отползает назад, опускаясь на подушки. Эндрю перелезает через него, и Нил обхватывает его лицо руками, не давая сразу же поцеловать себя. — Где я могу прикоснуться к тебе? — спрашивает Нил. — Я уже сказал тебе. Нил качает головой. — Скажи мне еще раз. Эндрю опускает голову на ладони Нила, закрывая глаза. — Везде, Нил. Он одобрительно хмыкает, притягивая лицо Эндрю к себе, чтобы снова поцеловать его. В конце концов они одновременно обхватывают друг друга, руки быстро двигаются в узком пространстве между их телами, и после того, как они кончают, Эндрю падает на бок рядом с Нилом. На руке Нила липкая сперма Эндрю, но он не хочет вытирать ее о мягкие простыни или вставать, чтобы смыть. Вместо этого он подносит руку ко рту — не то чтобы он никогда раньше не глотал сперму Эндрю. Эндрю наблюдает за ним с прищуренным взглядом, но тоже поднимает собственную руку к губам Нила, как только тот заканчивает со своей. Нил также дочиста вылизывает его пальцы, игнорируя странный вкус собственной спермы. (Опять же, не то чтобы он никогда ее не пробовал, просто обычно на языке Эндрю вкус более разбавлен.) — Не могу сказать, было ли это горячо или отвратительно, — говорит Эндрю, когда Нил почти закончил. Он причмокивает губами и улыбается, при этом не отпуская руку Эндрю. — Я тоже. Эндрю закрывает глаза, наполовину зарываясь лицом в подушку. Он сплетает их пальцы вместе, чтобы затем положить руки Нилу на грудь. — Расскажи мне о Калифорнии, — просит Нил. Эндрю зевает. — Планируешь поездку? — Скорее всего, нет, — говорит Нил. — Мне не слишком понравилось в тот единственный раз, что я там был. — Ты получил солнечный ожог на пляже? Нил издает смешок, но, должно быть, он звучит достаточно фальшиво, потому что Эндрю открывает глаза. — Вообще-то, там умерла моя мама. Эндрю проводит по шрамам на костяшках пальцев Нила. — Большинство моих воспоминаний о Калифорнии тоже плохие, — говорит Эндрю. — А что насчет хороших? Глаза Эндрю снова закрываются, его лицо наклоняется вперед, пока подбородок не оказывается на плече Нила. — Однажды я видел секвойи на школьной экскурсии. — Звучит здорово, — бормочет Нил. — Да уж. А когда мне было десять, у меня был приемный брат, который научил меня кататься на скейте. Мы проводили кучу времени в скейт-парке, потому что его родители были отстой. Вопросы возникают в голове Нила, проникая сквозь сонный туман, но он никак не может определиться — что если он их задаст, и это все испортит. В конце концов, он повторяет. — Приемный брат? Эндрю не напрягается и не отстраняется. — Я вышел из колонии для несовершеннолетних, когда мне было шестнадцать, а только потом съехался с Ники и Аароном, — тихо произносит он, его большой палец, не переставая, рисует круги на тыльной стороне ладони Нила. — До этого я жил в приемной семье. Нил откладывает эти важные факты для дальнейшего разбора на потом и выбрасывает из головы связанные с ними вопросы. — Ты когда-нибудь падал со скейта? Эндрю фыркает. Нил улыбается, когда чувствует, как дыхание касается его кожи. — Всего несколько раз, в самом начале. — Есть вообще хоть что-нибудь, в чем ты плох? — Если у меня что-то плохо получается, я просто этого не делаю. — Хм, не могу понять, умно это или тупо. Еще один вздох, за которым следует легкий скрежет зубов. — Я тоже. Они погружаются в комфортное молчание. Эндрю лежит расслабленный у Нила под боком, его большой палец все еще выводит круги на костяшках. На улице темно, комната освещена лишь лампой на тумбочке. Нил пару раз почти засыпает, прежде чем, наконец, вздыхает, разминая пальцы ног до тех пор, пока его бедра не начинают подпрыгивать. — Мне пора домой, — говорит он. Эндрю тоже вздыхает, утыкаясь носом в плечо Нила, перед тем как отпустить его руку и откатиться в сторону. — Тебя подвезти? — спрашивает он, натягивая спортивные штаны. — Не-а, — отвечает Нил, собирая свою одежду, — я не прочь прогуляться. На это Эндрю лишь пожимает плечами. Он достает сигареты из своих брошенных джинсов, затем направляется в гостиную. К тому времени, когда Нил выходит из спальни, он курит у открытого окна с Кинг на коленях. — Когда ты будешь свободен в следующий раз? — спрашивает Нил, завязывая шнурки на ботинках. — Я свободен до понедельника, — отвечает Эндрю. — У меня завтра тоже выходной, — подмечает Нил с ухмылкой. Он с нежностью отстраняет Сэра и открывает дверь. — Напиши мне, как проснешься. Эндрю снисходительно щелкает пальцами в его сторону, но не спорит. Машина, припаркованная на другой стороне улицы, мигает фарами, когда Нил выходит из подъезда. Нил бросает на нее взгляд — узнает — и разворачивается, чтобы уйти. Машина сигналит один раз, потом еще, чуть продолжительнее, но Нил и не думает останавливаться игнорировать ее. Однако от этого на тихой улочке становится слишком шумно; в домах вокруг загорается свет, и Нил разочарованно вздыхает, прежде чем пойти к машине. — Что тебе вообще может быть нужно от меня посреди ночи? — спрашивает Нил, когда Браунинг опускает стекло. — Если бы ты брал трубку, мы могли бы назначить этот разговор на более адекватное время, — отвечает Браунинг. — Мне не нравится, что ты приезжаешь сюда. Не впутывай в это моих друзей. — Мне абсолютно все равно, кто здесь живет, главное, что ты всегда ошиваешься поблизости, — говорит Браунинг, и Нил сдерживается, чтобы не поморщиться. — Я уважаю твои пожелания и держусь подальше от твоей соседки. А теперь садись. У меня есть новости. Нил взвешивает все за и против того, чтобы взять и просто уйти, но, в конце концов, страх и тревога, которые он скрывал с тех пор, как Ромеро всплыл на поверхность, побуждают его к сотрудничеству. Браунингу необязательно это знать. — Если я поеду с тобой, ты и твои ребята никогда больше не проедете по этому кварталу, — предлагает Нил. — Конечно, — легко соглашается Браунинг. Нил садится в машину, захлопывая пассажирскую дверь. Его телефон звенит сообщением, и Нил достает его из заднего кармана. — Так значит твой телефон все же работает, — отмечает Браунинг, заводя двигатель. Нил игнорирует его. Сообщение от Эндрю: «тебя что, похищают?» Взглянув на окно квартиры Эндрю, Нил видит его силуэт, но отводит взгляд быстрее, чем Браунинг успел бы проследить за ним. Нил: Не совсем Эндрю: что, блять, это значит Нил: Это значит, что я с этим разберусь Эндрю: Поясни. — Куда мы едем? — спрашивает Нил. Телефон пиликает снова, но он ставит его на беззвучный режим и убирает в карман. — Опять местный офис, — говорит Браунинг. — У нас есть еще вопросы. — И все? — спрашивает Нил. В голове предупреждающе загорается красная лампочка — большинство воспоминаний о детстве находятся по другую сторону туманной завесы сознания, но вопросы Браунинга всегда умудряются вытянуть на поверхность то, что Нил с радостью оставил бы позабытым. — Нет смысла спрашивать меня об одном и том же снова и снова. Я уже рассказал тебе все, что знаю. Браунинг бросает на него взгляд, затем достает папку из-под солнцезащитного козырька. — Мы потеряли Ромеро, но мы отслеживаем контакт, который он установил ранее на этой неделе. Ты узнаешь его? Нил фыркает, когда берет в руки папку. — Без понятия, почему я должен помогать тебе, когда ты явно даже не в состоянии выполнять свою работу. — Уважение к правоохранительным органам, как всегда, приветствуется, — бормочет Браунинг. — Мне вас не за что уважать, — говорит Нил, затем открывает файл. Эта фотография заставляет Нила застыть. Снимок темный и некачественный, но Нил узнает затененный профиль Ромеро. Тот разговаривает с пожилым мужчиной с волевым подбородком, дорогой стрижкой и жестокой улыбкой. Он пытается дышать сквозь звон в ушах. В его сознании мелькает лицо этого человека — в сопровождении бокалов с шампанским, костюмов, лезвий и крови. — Ты его знаешь, — говорит Браунинг. Нил глубоко вдыхает, заставляя себя расслабиться. — Пол Коста, — произносит он сквозь стиснутые зубы. Нил не думает, что Коста работал непосредственно на его отца, поскольку главное воспоминание о нем связано с огромным, богато украшенным домом, расположенным в двух часах езды к северу от Нью-Джерси. (Тост. Сдавленный крик. Посуда бьется об пол, когда тело с глухим звуком падает на стол, а кровь пачкает скатерть.) — Хорошо, — говорит Браунинг, протягивая руку перед взором Нила, и только тогда он осознает, что все еще пялится на фотографию. Следом Нил закрывает папку и позволяет Браунингу забрать ее у него. — Мы будем там через десять минут. Видишь? Не недооценивай себя. Ты все еще очень полезен. Нил прислоняется лбом к пассажирскому стеклу и закрывает глаза. На этот раз поездка оказывается не слишком продолжительной. Нил возвращается домой до восхода солнца. Дэн сегодня дома, так что он падает сразу в постель. Его уставшее тело не поспевает за лихорадочно работающим мозгом, поэтому он проводит неопределенное количество времени, прокручивая вновь всплывшие воспоминания и наблюдая, как небо за окном постепенно светлеет. В конце концов, он отказывается от сна и откапывает свой телефон. Тот разряжен, поэтому Нил переворачивается, чтобы воткнуть вилку в розетку, и когда он оживает, на экране всплывают два пропущенных звонка и семь сообщений от Эндрю. Большинство из них — просто вопросительные знаки, но последнее заставило бы Нила улыбнуться, если бы он не чувствовал себя несколько виноватым и смущенным: «если ты еще не сдох — я убью тебя собственными руками». Нил: Извини. Я дома, все хорошо Эндрю: о, так он все-таки жив. пока что. Нил смотрит на часы — 4:47. Эндрю сегодня не работает, но, возможно, его ранние смены нарушили режим сна. Как бы то ни было, контакт с кем-то из жизни Нила Джостена — из его нынешней жизни — привязывает к настоящему. Нил: Так мило, что ты беспокоился обо мне Эндрю: не делай поспешных выводов Нил: Я бы не посмел Нил: Надеюсь проспать до обеда. Ты не против встретиться сегодня во второй половине дня? Эндрю: я вроде как сказал, что собираюсь убить тебя. ты хочешь облегчить мне задачу? Нил: Стоит рискнуть Эндрю: ты хуже всех Эндрю: приходи в любое время. а сейчас вали, блять, спать Нил улыбается на это. Он кладет телефон и натягивает одеяло на голову, пытаясь удержать это чувство. Его сон не будет спокойным, но все же это будет сон. Когда Нил приходит к Эндрю в тот же день, тот не убивает его. Вместо этого он говорит Нилу, что хочет снова попробовать эту штуку с бедрами. — Ты уверен? — спрашивает Нил. — Не прошло и суток, как ты психанул из-за этого. — Я не психанул, — отвечает Эндрю. Нил уже голый, прижатый к двери в спальню Эндрю. Тот крутит его сосок, но именно этот почти онемел из-за рубцовой ткани. — И что я тебе говорил насчет того, чтобы ты мне верил? Нил пожимает плечами. — Я верю тебе. Но это не значит, что я перестану спрашивать. Эндрю кусает Нила за шею, и щиплет его за бока каждый раз, когда ему кажется, что тот слишком внимательно наблюдает за ним, пока они двигаются к кровати. Нил думает, что лучше так, чем Эндрю снова неправильно истолкует ситуацию и замкнется. Однако нерешительность так и не возвращается. Как только они оба возбуждены и тяжело дышат, Эндрю укладывает конечности Нила на кровати так, как он хочет, точно так же, как накануне. Он разогревает смазку между ладонями, но она все равно остается холодной и странной, когда он смазывает ею кожу между бедер Нила, и тот не может удержаться от фырканья, из-за чего Эндрю свирепо смотрит на него сверху вниз. — Извини, — говорит Нил, ухмыляясь, — просто смешно, что там есть смазка. Эндрю закатывает глаза. Он отбрасывает бутылочку в сторону и для пробы просовывает пальцы между ног Нила. Нил резко вдыхает от этого ощущения. Эндрю поднимает брови. — Все еще смешно? Нил качает головой, приоткрыв рот. — Я трогал себя так прошлой ночью, — говорит Эндрю. — Конечно, это место чувствительно, но ощущения не такие уж и приятные. — Тем не менее, для меня они именно такие, — Нил слегка двигает бедрами, затем напрягает мышцы на них, отчего Эндрю судорожно вздыхает. — Мне всегда приятно, когда ты прикасаешься ко мне. Эндрю закрывает глаза. Свободной рукой он снова щиплет Нила, что вызывает у того неожиданный смех. — Все будет хорошо, — уверяет Нил. Рука Эндрю расслабляется на его бедре, так что он свободно обхватывает пальцами его запястье. — Будем надеяться, — бормочет Эндрю. Он вытаскивает пальцы, вместо этого сжимая ими свой член, делая несколько быстрых движений, чтобы тот стал скользким. После чего замирает, прижав головку к бедрам, и Нил приглядывается, ищет в его лице тот отстраненный взгляд, ободряюще сжимая запястье. Эндрю здесь, рядом. Он снова щиплет Нила и медленно проталкивается между его ног. Челюсть отвисает в беззвучном стоне, когда он погружается полностью, глаза закрываются, а пальцы сжимают бедро Нила. Нил что-то мурлычет, подбадривая, проводя ладонями вверх и вниз по предплечьям Эндрю, пока они оба привыкают к этому ощущению. Нил уже может сказать, что он будет одержим этим ощущением — быть окруженным твердым, пульсирующим жаром Эндрю. Глаза Эндрю распахиваются, встречаясь со взглядом Нила, когда он медленно вытаскивает почти до конца, а затем врезается обратно. При этом они оба стонут. Эндрю делает это снова. Потом еще раз. Темно-розовые пятна покрывают его кожу, пот стекает по вискам, а хватка на бедре Нила усиливается, когда второй рукой он давит ему на колени, заставляя его бедра как можно плотнее прижиматься друг к другу, когда он входит между ними. Нил держится за руку Эндрю, зарываясь пальцами другой руки в простыни. Он никак не мог подготовить себя к тому, насколько чувствительны его бедра. Если это ощущается так, то каково было бы чувствовать внутри себя член Эндрю? Как его тяжесть наполняет гораздо сильнее, чем могут три пальца, как его головка упирается в простату. Нил вздрагивает от этой мысли. — Смазка, — говорит Эндрю надломленным голосом. Нилу требуется мгновение, чтобы осмыслить команду — его мозг слишком затуманен возбуждением, слишком сосредоточен на капельке пота, стекающей по шее Эндрю и скапливающейся у него на ключице. Это усилие — схватить смазку, находящуюся в нескольких сантиметрах от него, и открутить крышку. Без дальнейших инструкций Нил может сфокусироваться только на скольжении члена Эндрю, его глаза прикрываются и он стонет. — Нил, — говорит Эндрю, возвращая его в реальность, — прикоснись к себе. Оу. Смазка. Блин. Когда Нил, наконец, берет свой член в скользкую руку, то осознает, что должен был делать так все это время. Он подстраивается движениями руки под толчки Эндрю. Комната наполняется их тяжелым дыханием, влажным скольжением, резкими шлепками яиц Эндрю о ноги Нила. Звуки отдаются прямиком ему в голову и в член, ровно так же, как и темный взгляд Эндрю, впивающийся в движения руки Нила, пока сам он врезается в бедра. Щеки и уши Эндрю теперь почти красные, губы приоткрыты. Нилу так и хочется поцеловать эти уши, щеки и рот. Грудь, бедро, руку. Нил хочет, чтобы Эндрю был ближе, даже когда тот трахает его, даже когда его пальцы сжимают плоть Нила достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Нил не ожидает этого, когда его спина выгибается дугой, бедра дергаются под хваткой Эндрю, и спустя три толчка он с бессловесным криком изливается себе на руку. — Блять, — говорит Эндрю, замедляя свои толчки и успокаивающе проводя ладонью по бедру и боку Нила. Нил лениво хватает его за руку, переплетая их пальцы вместе. — Продолжай, — говорит он. Эндрю стонет, сжимая руку Нила, и снова начинает трахать его бедра. Нил описывает ему происходящее. Или ему кажется, что он это делает — его рот определенно двигается, но внимание фиксируется на том, как Эндрю сосредоточенно облизывает губы, на подъеме и опускании его груди, на том, как напрягаются и изгибаются мышцы его живота, когда ритм толчков становится беспорядочным. — Давай, — бормочет Нил, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев Эндрю. — Эндрю, давай. Между бедрами Нила слишком жарко и влажно, чтобы он действительно почувствовал, когда Эндрю кончает, но Нил знает, что это происходит, когда у Эндрю отвисает челюсть, его глаза закрываются, а плечи сутулятся. Он продолжает двигать бедрами, медленнее, пока по его телу не пробегает дрожь. Нил хмыкает, чтобы привлечь внимание Эндрю, немного приподнимая колено, чтобы уменьшить давление, когда Эндрю вырывается. Голова Эндрю опущена, а грудь вздымается. Он падает вперед, прижимаясь к ногам Нила; Нил выставляет, сгибая в локте, руку, чтобы противостоять значительному весу тела, и Эндрю опирается на ладонь Нила. — Эндрю, — бормочет Нил, — хэй. Эндрю поднимает на него взгляд, глаза наполовину скрыты растрепанной челкой, и Нил отодвигается на кровати, приводя в беспорядок простыни, уговаривая Эндрю подползти к нему. Эндрю наполовину заваливается на Нила и тот обнимает его за плечи, положив подбородок на макушку. — Мысли, отзывы, рецензии? — спрашивает Нил, отчасти для того, чтобы не дать себе заснуть. — Твои бедра, — стонет Эндрю. — Да? — Я ненавижу их. Нил смеется. — Просто подумай о том, как сильно бы ты возненавидел мою задницу. Эндрю снова стонет, его нос задевает грудь Нила, когда он вертит головой. Нил зарывается рукой в волосы на его затылке. Рука Эндрю находит бедро Нила, вырисовывая узоры на его коже. По мере того, как туман в голове Нила рассеивается после оргазма, искры возбуждения опять начинают пробегать по его телу с каждым движением кончиков пальцев Эндрю. — Серьезно? — тот ворчит, когда последствия его действий дают о себе знать там, где он прижат к бедрам Нила. Нил издает смешок, легонько почесывая голову Эндрю. — Ничего не могу с собой поделать. Эндрю тяжело вздыхает, его ладонь прижимается к коже Нила. — Мне нужна еда перед тем, как мы разберемся с этим, — говорит он. — Я мог бы поесть, — соглашается Нил. Он сдвигает ноги, проверяя, насколько чувствительна его промежность, но раздражения или болезненности нет. — И тогда ты мог бы сделать это снова, если бы захотел. — Бляяяять, — ругается Эндрю, его зубы безвредно прикусывают кожу Нила. Он с усилием приподнимается, смерив Нила своим самым злобным взглядом. Нил только наклоняется вперед, чтобы запечатлеть поцелуй на губах Эндрю, изгибая свои губы в улыбке, которую он не может сдержать. Нил не ожидает того, что Эндрю в ответ бьет его в живот. — Уфф, — сдувается Нил, затем наклоняется вперед, чтобы обхватить Эндрю за талию, когда тот пытается выбраться из кровати невредимым. Эндрю просто продолжает двигаться, волоча Нила по кровати, пока Нилу не приходится отпустить его, иначе он рискует упасть на пол. Все еще наполовину на кровати, он ловит себя, опираясь двумя руками на ковер, поднимает голову и с благоговением наблюдает, как Эндрю уходит в ванную. Эндрю смачивает полотенце в раковине, вытирается и оглядывается. Цокнув языком, он швыряет тряпку в Нила через открытую дверь. — Ты пялишься — говорит Эндрю, когда Нил неуклюже встает на ноги, наконец вытирая засыхающую смазку и сперму у себя между ног. — Может, и так, — говорит Нил, бросая тряпку в корзину и подходя, чтобы встать позади Эндрю, который моет руки над раковиной. Нил обнимает его за талию и наклоняется, чтобы прижаться губами к уголку его челюсти. — Я могу загладить свою вину кесадильей. Эндрю брызгает водой ему в лицо. — Как будто мне хочется одну из твоих подгоревших кесадилий. — Ммммм, — мычит Нил в знак согласия, встречаясь взглядом с Эндрю в зеркале. Нилу обычно тоже не нравится смотреться в зеркало, но с этим срабатывает так же, как и с тем, что он голый — в этой квартире есть что-то особенное. Он наблюдает за собой: растрепанные волосы, подбородок, опущенный на плечо Эндрю, загар на фоне бледной кожи, и от этой картинки у него не сводит живот. — Может быть, наоборот, ты приготовишь мне кесадилью? Эндрю усмехается, отклоняясь, чтобы вытереть руки. Нил отпускает его, но Эндрю возвращается обратно в пространство, притягивая к себе Нила для глубокого поцелуя, положив руку ему на затылок. Затем он использует тот же захват, чтобы подтолкнуть Нила к двери, шлепнув его по заднице на всякий случай. — У тебя такая извращенная логика, Джостен, — бормочет Эндрю, но все равно следует за Нилом на кухню.