Наставник для Демона

Мало кто знает, что человек способен на нечто фантасмагорическое. На чудо. Но не на такое, какие сотворяют ангелы или демоны. Нет. Совершенно другое. Например, находясь между жизнью и смертью, человек, в котором слишком много моральных сил, иногда выпутывается весьма причудливым способом. Уж не знаю, договаривается ли со Всевышней или со Смертью, а может и вовсе просто держится за жизнь зубами, но факт остаётся фактом – в несколько первых секунд после остановки сердца человек иногда отказывается умирать и пытается подняться вопреки тому, что рассказывают о клинической смерти врачи.       При вмешательстве грамотного специалиста он просто выживает, что чудом не является. Но если такового не находится, редко происходит нечто одновременно прекрасно и ужасно печальное. Человек поднимается на ноги и широко открывает глаза. Зрачок на них расширяется, а взгляд, неподвижный и застывший, устремляется в небо. Человек стоит так всего несколько мгновений и смотрит на небеса, пока вновь не падает наземь.       Человеку, который так хочет жить, что сотворил чудо, по инструкции следует дать шанс пополнить ряды оккультно-эфирных существ. Иначе говоря: стать ангелом или демоном. Для этого нужно ответное чудо. Достаточно просто пожелать и приложить немного усилий. Со стороны это выглядит как вырвавшийся столб света (или тьмы), а ощущается как тёплый ветер жаркого дня. После этого начинается путь к становлению.       — А сколько длится становление? И я буду ангелом или демоном? — Энтони сидел передо мной и пил чай. Хоть и «пил чай» заключалось скорее в том, что он только держал чашку в руках. Вид у него был отрешённый, казалось, мыслями он был совсем не здесь.       — Вы станете ангелом, я полагаю. А через сколько мне неизвестно. — ответил я, отпивая чай из своей чашки. — Вы совсем не помните прошлой жизни?       Он отрицательно помотал головой. Человек должен был потерять память – это нормально.              — Вам нечего бояться, я дам всё необходимое и позабочусь о том, чтобы всё было хорошо.              — Спасибо.       Он замялся, решая, спрашивать или нет, потом всё же собрался с мыслями, несколько оживившись.       — Все ангелы когда-то были людьми? И вас много на земле? А мне в будущем что именно нужно будет делать?       Такая напористость позабавила меня. Ведь только что он сидел молчаливый и пребывал в состоянии шока. С другой стороны, бурная реакция могла быть следствием стресса.       — А ещё, — добавил он, слегка наклонив голову, — я бы хотел посмотреть, как выглядит ваша работа.       На возражения о том, что он ещё слишком слаб, Энтони ответил, что чувствует себя отлично и сейчас умрёт от любопытства. Пришлось согласиться.       Я старался поведать про всё, что только можно. Рассказ получился сумбурным и сбивчивым. Но такое объяснять не каждый день приходится. Он внимательно слушал и постоянно задавал уточняющие вопросы. Энтони был чем-то средним между ребёнком и студентом-отличником, запоминающим информацию и задающим неглупые вопросы. Только ручки с тетрадью и очков на носу ему не хватало. Рассудительность каким-то абсолютно необъяснимым образом сочеталась с эмоциональностью. Он хотел узнать многое, впитать до последней детали. Признаться, такое внимание к нашему делу было приятным.

***

      Как же случилось, что мне пришлось взять его под своë руководство? Всё началось с проклятого серого утра.       Как-то он спрашивал меня: «А все ли ангелы были людьми?». Конечно, нет. Бывших людей всегда были единицы, а больше всего – первородные ангелы. Первородные существовали так давно, что те из них, которые живут на земле, заимели огромный список недостатков, их мы веками перенимали у людей. Одним из моих недостатков еще с незапамятных времён было умение скучать. И тем обычным ничем не отличимым от других утром, которое в итоге и закончилось чудом и превращением Энтони, я как раз таки скучал.       К концу осени всё вокруг выцвело, стало каким-то грязным, а с приходом зимы, как это часто бывает в нашей местности, снег не укрыл эту пакость, хоть мороз в тот день и покрыл дороги льдом.       Бывало ли у вас такое ощущение, будто чего-то не хватает? Всё нормально, всё есть, но что-то не так. Пусто. Это чувство посещало меня иногда. Помню, утром поставил новый белоснежный чайник. Тот начал сопеть, тёплый пар валил из носика, расползаясь по комнате. Пока готовил чай, показалось, что рядом стояла ещё одна чашка. Бывает же такое.       О чём я тосковал в последние дни? Что-то нехорошо было на душе. И объяснения тому совершенно не находилось.       Вскоре показалось, что на вешалке рядом с моим белым пальто висела чья-то тёмная куртка. Это было совсем несмешно. Так и правда можно в психиатрическое отделение лечебницы попасть. Интересно, как бы они оценили галлюцинации на фоне нетипично долгой жизни? Может, для моего положения это вообще нормально. Или есть специальные врачи для таких как я? Хотел бы спросить начальство, но что-то подсказывало, что они не знают и сами. Гавриил сказал бы, что это ерунда и надуманное, пустое. Скорее всего, он был бы прав.       В воздухе пахло облепихой и мятой.       Было ужасно пусто. Может, это было одиночество? Нет.       Ведь сам хотел общаться только с коллегами, хоть и взаимоотношения у нас часто не складывались. Люди слишком мало живут. Иногда хорошо было пообщаться с кем-нибудь особенным, с людьми начитанными и талантливыми, но это так непродолжительно… Люди всего лишь люди.       Одно неосторожное движение – и чашка полетела на пол, мозаикой расползаясь на мелкие осколки. Человеческие жизни не прочнее, чем эта чашка.       Можно было бы восстановить чашку с помощью чуда. Но нет. Она была бы уже не та, хоть и выглядела бы как новая. Но это стало отличным поводом пройтись за новым сервизом и занять себя этим вечером.

***

      Люди на улице торопились куда-то. Мороз пощипывал кожу.       Я часто думал, может, сменить район? Или город? Уже прикипел к этому месту, но было бы хоть какое-то разнообразие. Можно было прокатиться на такси в центр и посмотреть что-то красивое там, прогуляться по достопримечательностям. Ерунда конечно, здесь нет ничего такого, что я ещё не успел посмотреть.       По небу бродили упитанные тучи. Только бы не безобразное подобие дождя. Это было бы самым противным.       Я заметил мужчину в тёмном, который беззастенчиво меня разглядывал.       Погода портилась. «Если собирается дождь, то лучше поворачивать обратно и позаботиться о чашке потом...»       Из-за своих мыслей я чуть задел плечом того мужчину. Большой тубус для чертежей, с которым он шёл, упал на землю. Одновременно мы потянулись за ним, но я был быстрее.       Отдал тубус и мягко улыбнулся. Последние пару сотен лет я делал добрые дела почти автоматически. Это стало частью моей сути, моего характера, но уже давно не вызывало никакого душевного отклика. Эх, помнится, как первые сотни три-четыре лет своего ангельского существования было искреннее желание помочь всем и каждому, направить на путь истинный и осчастливить. Но со временем пришло осознание, что от такого малого вклада мир не станет лучше. Страдания и страсти человечества нескончаемы. Осталось лишь делать то, что положено, и так хорошо, как можешь. Но иногда помощь людям и правда бывает приятной.       Мужчина улыбнулся в ответ. Мой ботинок заскользил и я чуть не рухнул вниз. Но незнакомец подхватил. От него я почувствовал огромное количество энергии. Такое бывает у упорных талантливых людей. Если у спортсменов можно увидеть мышцы, то у некоторых я мог видеть душевную силу. Даже не видеть, а ощущать.       — Благодарю, — прошептал я.       — Не стоит.       Тот снова широко и обаятельно улыбнулся, в его тёмных глазах плясали озорные искорки. Каждый пошёл по своим делам.       Но перед этим я ощутил жар. Это было так, как будто я на минуту потерял то чувство пустоты внутри. Такое бывает, когда находишь то, что давно искал. Посмотрел вслед незнакомцу и подумал, что город большой, и мы больше не встретимся.       С неба не спеша, крупными хлопьями пошёл снег.       Пустяковые мысли захватили меня. Всё размышлял: стоит мне брать сервиз с новым заварочным чайником или обойтись тем, что недавно купил отдельно?       Но тут послышались визг шин, стук и крики позади. Гудки машин, причитания, суета. Я обернулся, там была авария. Всё было таким, словно время замедлило шаг. Машины, грязь, бегающие кругом люди.       Как оказалось позднее, тот незнакомец попал под машину. Он лежал в неестественной позе, крови не было видно, но было понятно, что ничего хорошего ждать не приходилось. Снег порошил, услужливо укрывая собой произошедшее.       Я подбежал в надежде помочь чудом. Расстегнул молнию на куртке пострадавшего. Прикоснулся к груди, начал помогать и почувствовал, как чужое сердце под моими руками останавливается. Здесь, увы, я был бессилен без указаний сверху.       Было слышно, как вокруг собираются испуганные зеваки. К смертям давно следовало привыкнуть. Такое случается сплошь и рядом. Но… Нет, я думал о том, что не буду убиваться или сильно горевать – слишком часто видел подобное. Но это сильно портило настроение. Как же много сил и потенциала в нём было. У него могла бы быть долгая интересная жизнь. Я посмотрел на рыжеволосого незнакомца. Всего минут десять назад в нём было столько жизни. У него была озорная улыбка и хитрый, но добрый взгляд. Даже в тот момент, когда лицо его было уже отрешенным и застывшим, в его внешности было что-то такое неуловимо-красивое, как в произведении искусства. Кажется, думая обо всём этом, я был близок к тому, чтобы проронить слезу по этой не прожившей свою жизнь душе. Но не мог себе этого позволить.        «Пожалуй, съезжу до центра и чуть позже совершу моцион, чтобы немного освободиться от лишних мыслей» – подумал я и побрёл оттуда.       Кто-то из толпы пронзительно и отчаянно крикнул. Обернувшись, я увидел, как сбитый человек поднялся и стал смотреть высоко в небо. Поразительно. Такое происходит раз на миллион смертей. За всё своё существование не видел ничего подобного, только читал об этом пару раз.       Но… На этот случай есть инструкция.       Сначала я стоял в шоке от случившегося, просто в панике. В голове был сумбур. Мне сейчас это делать? Никого из наших рядом нет? Может спросить Гавриила? Не успею, будет поздно.       В итоге я направил на незнакомца благословение. Неожиданно сильный столп света обрушился на нас. Прохожие зажмурились и отскочили. Люди мгновенно забыли, что происходило здесь и разошлись. Он сидел на асфальте, целый и невредимый, и ошарашено оглядывал всё вокруг. Я чудом отвёл машины с этой части дороги. Пусть думают, что здесь ремонт.       — Я посмотрю, ты снова сделал непоправимую глупость.              — Гавриил! — сказал я, не скрывая радости в голосе. Сколько угодно можно не любить начальство, но в таких случаях и правда нужна была помощь, — Ты теперь назначишь ангела, что поможет ему.       Я радостно выдохнул, на душе стало в сто раз спокойнее. Теперь уже не о чем волноваться.       — Зачем ты это сделал? — он смотрел на человека, сидящего на асфальте, даже не взглянув на меня, и недовольно скрестил руки на груди, — Ты же знаешь, сейчас кадровые перестановки и переформирование в отделе, отвечающем за Апокалипсис, к тому же, Ад что-то затевает, стягивая демонов в Западную Европу. Так ещё и ты проблем нам подбрасываешь. Почему ты его не оставил?       — По инструкции…       Он нацепил себе на нос крошечные очки и достал несколько книг.       — В инструкции под пунктом номер двадцать семь точка три указано, что подобные превращения делаются на усмотрение и риск исполнителя. Можно было этого не делать. Чем ты мои инструкции читаешь? Теперь это твоя ответственность.       Меня передёрнуло. Что теперь будет?       — Теперь — продолжает он, — ты заботишься об этом чертёнке.       — Чер… Нет! Это ошибка. Он не похож…       Это была ересь. Демоны, сколько я себя помню, были полнейшими отморозками, он же не был похож на такого. Даже страшно представить, из какого человека получился бы сразу демон. Но в одном он был прав: выжившие и принятые в наши ряды люди не всегда становились ангелами. Это был человек, а не урожденный посланник небес. Даже сильного человека мог захватить порок. Бывало те, кого превратили ангелы, оказывались в стане врага. О таких случаях я был наслышан.       Гавриил открыл ветхую книгу и пробормотал, глядя на потрёпанные страницы:       — Не этот… Нет… Вот про него: «Вспыльчив, гневлив, похотлив, эгоистичен, иногда придаётся унынию, сомневается в существовании божественного провидения, импульсивен, несдержан». — он закрыл книгу, — Похож на ангела?       — Это же не значит, что в нём не может победить свет!       В моём голосе уверенности не было.       — Лучше бы так и произошло, иначе Вельзевул за такой подарочек устроит скандал. А моя интуиция говорит, что он не один из нас. В любом случае, за его принятие своей сущности теперь отвечаешь ты.       Он сунул мне какую-то тонкую книгу. Я хотел возразить, но Гавриил исчез. Я ничего не понимал.       Помочь принять свою сущность? Как это вообще происходит? Они разве не превращаются уже с этим пониманием?       Ничего не оставалось, кроме как пойти к бедняге, сидевшему на дороге. Он осматривал свои конечности, удивляясь, что они целы. Было заметно, как его тело дрожит. Весь растрёпанный и растерянный.       — Кхм… — я подождал, когда он обратит внимание, — Сэр, вы сможете подняться? Я помогу.       — Я умер? — спросил он сипло, — Меня сбила машина. Ты пришёл за мной, Ангел?       Он уже не был человеком, поэтому чувствовал мою энергию и прекрасно понимал, кто я. Его энергия теперь тоже чувствовалась сильнее, но всё ещё была больше похожа на человеческую. Ни ангелом, ни демоном он стать не успел.       — Нет… То есть, да. Но всё будет хорошо. Пойдёмте со мной… — протянул ему руку, и он медленно поднялся, опираясь на меня, — Ваше имя?       — Тони.       — Энтони, пойдёмте. Вы столько пережили, отогреться и выпить кружку горячего чая Вам бы не помешало.       — Мёртвые могут пить чай?       — Вам разрешается.

***

      Мне всё же пришлось восстановить чудом ту разбитую чашку. Стыд мне как хозяину, но остальные сервизы у меня были недоукомплектованы. Вот это я расслабился за век без гостей. Теперь, когда мы с Энтони допили чай, я решил, что всë-таки можно пройтись по парку.              Пришлось чудом создать ему новую верхнюю одежду. Ну и предпочтения у этого человека! Сплошь тёмные тона.       Мы сидели на скамейке и смотрели на медленно покрывающийся снегом парк. Было понятно, что долго конечно же снежный покров не пролежит, но пару часов будет красиво.       Для человека, осознавшего свою смерть, Энтони держался достойно. Он почти спокойно принял своё положение и интересовался в основном будущим. Это было очень грамотно. Но было заметно: что-то его сильно беспокоило. Это он маскировал за тонной вопросов. Хотя, примелькались мысль, что, может быть, он в самом деле обычный болтун.       — А бывало такое, что доброе дело оборачивалось в итоге плохо или наоборот?       Я совершенно не понимал, о чем он говорит. Как хорошее может оказаться плохим?       — Например, — пытался объяснить он, — дали человеку оружие, чтобы защититься, а он его стал применять для… Грабежей, к примеру.       — Нет. Такого не слышал.       Разговоры стали меня утомлять, и во мне разыгралось желание впечатлить своего подопечного. Неподалëку стоял пожилой художник, державший в морщинистых руках старый карандаш. От творца только и веяло, что несчастьем. Я указал на него Энтони и щелкнул пальцами. Этого хватило, чтобы художник взялся за работу и начал самозабвенно писать.       — Я передал ему вдохновение вместе с благодатью. Это будут чудесные картины.       Он кивнул, но продолжал упорно разглядывать старика, щуря карие глаза.       — Он болен. — наконец сказал Энтони, — Искусство, конечно, выше этого, но нельзя ли немного его подлечить? Он никак не может выпрямить спину и руки трясутся от давления. Это ему мешает.       — Д-да, сейчас.       Честно, мне стало стыдно. Такая оплошность. Помог совсем не там, где нужно было. Я тут же исцелил художника, хоть за потраченное чудо таких масштабов мне влетит. Но Тони это пришлось по душе. Теперь и я был собой доволен, правда снова получил порцию странных вопросов.       — Азирафаэль, — обратился он ко мне нервно похлопывая по колену, — а что случается, если прогневать начальство? — он указал пальцем наверх.       — Могут чудес лишить или отправить поработать мальчиком на побегушках. Гавриил обычно не слишком-то изобретателен.       — Нет. Если разозлить Всевышнюю?       Почему он в первый же день своего существования в новом статусе думает о таком?       — Ангел в этом случае падёт, про остальных сказать сложно. А почему ты спрашиваешь?       — Да так, любопытно. — он старался скрыть свои переживания, но я их чувствовал. — Посмотри! — Энтони ткнул пальцем в сторону пруда. — Охотятся!       Утки ныряли под воду, оставляя на виду лишь виляющие хвостики и пары ярких перепончатых лап.       Мне почему-то стало весело. Отчего я раньше этого не замечал?

***

      На втором этаже у меня была маленькая гостевая комната, которая как раз и подходила Энтони. Без излишеств, но комфортная. А подумать только, последние лет двадцать собирался её объединить с основной.       Он ничего об этом не говорил, но по внешнему виду было заметно, что Тони совсем утомился. Когда мы разговаривали по поводу возможности людей проявлять чудеса, его повело и он чуть не упал.       — Всё нормально, — беспечно отмахнулся он. Пока я помогал ему сесть, то едва прикоснулся к его руке и понял – он ужасно замёрз. До чего же слабо человеческое тело. Видимо, он ещё не совсем пришёл в себя.       Я принёс грелку и какао. От последнего он наотрез отказался.       — Азирафаэль, — тихо сказал он, — ты только посиди ещё немного здесь, я бы послушал истории про ангельское вмешательство.       Как оказалось, у меня было так много историй, которые можно было рассказать ему! Надо вспомнить что-нибудь весёлое. Очень уж он заразительно смеялся.       Главное не переутомить, человек и так сильно устал.       — Ангел, — снова окликает он, — прости, если вёл себя навязчиво. Просто это всё, — он обвел пространство рукой, — все эти сверхъестественные дела ужасно интересны. И спасибо, что возишься со мной.       Это было трогательно. Правда, хотелось бы, чтобы он в самом деле стал чуть менее суетным.       — Всё хорошо. Я буду выслушивать вопросы и помогать столько, сколько потребуется.       Я подумал, что стану хорошим наставником, что можно будет даже вырастить себе помощника и действовать совместно. Он, кажется, неплохой парень, хоть и иногда чересчур… Активный. Только вот людские привычки могут дурно на него повлиять. И сможет ли он потом сравняться по силе с первородными ангелами? Энтони немного согрелся и заснул.

***

      Перед сном я читал книгу про превращения, что оставил Гавриил.       Там было сказано, что можно видеть фрагменты жизни новоявленных ангелов и демонов. Если верить ей, до момента становления, мы двое связаны. Я могу иногда рассматривать прошлое Энтони, если сильно постараться, а иногда и вовсе случайно, как это у меня вскоре и получилось.       Во сне я видел Тони, сидящего за большим чертежным столом. Было много солнечного света, пахло свежестью и кофе. Он мастерски орудовал карандашом, но часто отвлекался и подходил к компьютеру для расчётов. Такой сосредоточенный и увлечённый, что, глядя на него, становилось завидно. Такие чувства – единственное, в чём я завидую людям. Этот азарт, блеск в глазах и победная улыбка делали его лицо особенно благородным. Сегодня мне в полной мере удалось почувствовать, как он может заражать своим настроением. Через воспоминания это чувство усилилось. Он очень любил свою работу, и она идеально ему подходила. Эта бесконечная тяга творить была просто прекрасна.       Потом передо мной возник лаконичный кабинет. Лысоватый мужчина старался сдерживаться и не кричать, но у него не вышло.       — Энтони Джей Кроули, ты хоть понимаешь, что будет, задержи мы сдачу проекта?!       — Если мы сдадим его в таком виде, всё это просто развалится к чертям! Хорошо, если постепенно и без жертв. — Тони стал ходить кругами около начальника, он говорил медленно и уверенно. Босс стыдливо отвёл взгляд.       — Послушай, ты переутомился, возьми отпуск. — начальник дружески коснулся его плеча, что просто вывело Тони из себя, и он скинул чужую руку.       — Вы хотите сказать, что та порнография, которую доделал этот кретин, — он указал пальцем на низкорослого мужчину средних лет, — не развалится спустя год после постройки?       — Развалится. — кивнул начальник, — И мне на это плевать. Скоро мы получим деньги и юридически станем другой компанией.       Тогда я увидел Энтони совершенно иным. Он оскалился от злости и покраснел, сжимая кулаки.       — Что-то ещё, Энтони?       — Да. Засунь себе эти проклятые правки в задницу и поверни.       Он швырнул листы в лицо начальнику и начал уходить, добавляя: «Заявление оставлю на столе».       — Не забудь заново распечатать документы с правками, - невозмутимо добавил начальник.       Улица. Рядом с Тони стояла девушка.       — И после этого ты просто ушёл из офиса? — спросила она.       — Рабочий день подошёл к концу.              — Дурак. — сказала она, закашлявшись, — Тебе бы там зацепиться стоило, а не цирк устраивать. Где ты сейчас найдёшь что-то с такой зарплатой?       — Пусть идут нахуй со своей зарплатой. — Тони отвернулся, глядя на город.       Девушка громко вздохнула.       — Лил, — продолжил он, — оставаться там – это плохой вариант.       — Тебе просто стоило что-то себе подыскать. Подожди… — она достала телефон и отправила пару сообщений. — Знакомые искали второго архитектора. Времени на поиски мало, да и компания у них, грубо говоря, не крупная. Сходи поговорить. Может, это судьба, божественное провидение или ещё что…       Он усмехнулся и приподнял брови.       — Ещё скажи «Непостижимый замысел», — он кашлянул и засмеялся, — Боже! — воскликнул он с сочащимся из его голоса сарказмом и протянул руки к небу, — Помоги мне устроиться в палёную контору, чтобы зарабатывать там сущие копейки!       Девушка толкнула его и засмеялась.       — Ладно, ладно, это и правда может быть хорошей идеей. Прости. Завтра схожу.       Следующим утром перед работой он шёл на собеседование. Было прохладно и рука, которая держала тубус с работами, слегка замерзала, его настроение было приподнятым, окрашенным надеждой на удачную встречу, но его чуть портило волнение. И я слышал его мысли. Он размышлял о том, как ему вынести отработку в офисе до официального увольнения. И о том, что из работ лучше всего продемонстрировать на собеседовании в первую очередь. И тут я увидел себя. Со стороны, его глазами. Неужели я такой хмурый обычно? Совсем осанка испортилась. А волосы? Волосы, и так вечно непослушные, просто кошмарно растрепались.       Слышал, как Энтони подумал: «Смешные кудряшки. Красивый».       Если бы во сне можно было бы краснеть, он безусловно вогнал бы меня в краску. Дальше сон превратился в мешанину, что к лучшему. Мне бы не хотелось видеть саму аварию.       Но было ощущение, что что-то помимо неë ускользнуло от меня. Что-то, на что мне не разрешили посмотреть. Между аварией и тем, как он вернулся к жизни, произошло нечто странное. Это было что-то, что касалось лишь его и Всевышней.

***

      Когда я проснулся, книга лежала рядом со мной. Как я уснул и не заметил?       Значит, в прошлом Тони был архитектором и даже боролся за безопасность людей. Похвально. Только стоит поговорить с ним по поводу выражений, ангелам нельзя так грязно ругаться. Да и по поводу Божьего замысла он просто кошмарные вещи говорил. Я решил, что надо с ним поработать.       Вместо того, чтобы идти за кофе, я привёл себя в порядок и пошёл посмотреть, как там гость. Что-то заставило меня тревожиться, и, как оказалось, не зря.       Он стоял перед зеркалом и внимательно разглядывал своё лицо. Специально подсматривать у меня и мысли не было, но дверь была открыта нараспашку. Но всё равно было как-то неловко застать его за таким занятием. Хорошо было бы уйти, но то, что он включил на телефоне фонарик и начал светить им себе в лицо, насторожило.       — Так сужается только зрачок, — проговаривает он вслух, — Это нормально для моего состояния? Это как-то можно убрать? — он обращался ко мне, и на последней фразе в его голосе послышалась взволнованность и стали проскальзывать истерические нотки, хоть это и маскировалось бодрым тоном голоса.       Он повернулся, и мне не то, что ответить на его вопрос стало не по силам, а вообще сказать хоть что-то. На меня смотрели ядовито-жёлтого цвета глаза. Радужка занимала всё пространство так, что белок было не видно совсем. Они были сплошь жёлтые, лишь посередине чернела тонкая вертикальная полоска зрачка. От ужаса у меня подкосились ноги, и я сел на диван. Впервые за последние пять сотен лет я сматерился.       — Выходит, я не ангелом становлюсь?       Сил хватило только на то, чтобы кивнуть.