Locus (Локус)

Казалось, что бег был такой же постоянной частью его жизни, как боль и замешательство. Мальчик в ужасе помчался к своему единственному предполагаемому безопасному месту, его детский разум в тот момент не совсем справлялся с задачей осознания присущей ему логичности, и бросился внутрь, Вернон следовал за ним по пятам. Дверь за ним захлопнулась, случайная магия также запечатала её. В то же время его магия изо всех сил старалась сделать это место непривлекательным для его родственников, а также пыталась найти решение того, чего мальчик на самом деле хотел в то время. Через несколько секунд, со слабым звуком и дождём серебряных искр, Гарри Поттер исчез. С этого момента, хотя Дурсли и были рады, что ребёнка не смогли найти, они так и не смогли до конца понять свои беспричинные опасения и неловкость по поводу использования лестницы, не видя связи между ней и проклятым чуланом.

****

Мальчик в замешательстве огляделся. То, что он делал посреди улицы, было чем-то, чего он не мог понять. Он заметил неподалёку мальчика примерно своего возраста, который уходил, но прежде чем он успел даже подумать, что сказать или сделать что-либо, его внимание привлёк крупный, дородный мужчина, направлявшийся к нему. Он съёжился, мужчина слишком напоминал его дядю, он начал отступать назад. Разумеется, безрезультатно, поскольку мужчина подошёл достаточно близко, чтобы присесть на корточки и начать задавать вопросы, на которые он не мог ответить, поскольку на самом деле не знал своего имени. Крупный мужчина выглядел несколько расстроенным этим и расспросил его о его семье. Мальчик просто покачал головой. Мужчина выглядел ещё более расстроенным и, в конце концов, встал, затем протянул руку. Мальчик некоторое время смотрел на него, затем неуверенно согласился и позволил поднять себя на ноги. «Что ж, ничего другого не остаётся, как отвести вас к миссис Коул», — сказал мужчина и увёл его прочь. К счастью, прогулка была недолгой. Миссис Коул была слегка полноватой дамой с усталой улыбкой и, казалось, отвечала за несколько детей. Мальчик со страхом понял, что это, должно быть, один из тех детских домов, которыми Вернон всегда угрожал ему, и попытался вырваться. «Не стоит бояться, парень», — заверил его мужчина. Обращаясь к миссис Коул, он сказал: «Нашёл его на Дюране. Мальчик не знает своего имени и ничего не знает о семье». Миссис Коул внимательно оглядела мальчика и кивнула, слегка улыбнувшись ему.  — Что ж, — сказала она. — Давным-давно у меня был двоюродный брат по имени Джошуа, так что этого достаточно, и мы просто используем Дюран для обозначения того места, где вы его нашли, — затем она снова посмотрела на мужчину. — Мы также могли бы использовать ваше в качестве среднего...? Мужчина кивнул. — Хорошо, — сказала она, затем присела на корточки перед мальчиком. — Твоё имя, дитя, будет Джошуа Блейк Дюран, и я дам тебе здесь дом. Здесь много детей, и ты будешь таким же, как они. Если ты пойдёшь со мной, я покажу, где ты будешь спать, принесу тебе еды и познакомлю тебя с другими детьми. Она казалась ужасно милой, поэтому он кивнул и переложил свою руку с мужчины на её. — Спасибо, что привели его сюда, констебль, — тихо сказала миссис Коул. — У меня разрывается сердце, когда я вижу детей на улицах. — Я знаю, что вы позаботитесь о малыше, мэм. Мне лучше уйти, вернуться к своему патрулю, — мужчина приподнял шляпу, неуклюже зашагал прочь и вскоре скрылся из виду. — Хорошо, Джошуа, давай устроим тебя, ладно?

****

Жизнь в приюте была совсем не такой, какой он мог ожидать, основываясь на угрозах своего дяди. На самом деле, это было намного приятнее, хотя у него были небольшие проблемы с некоторыми другими детьми, некоторые из которых были гораздо более уверенными в себе. Мальчик, за которым он следил — предполагая, что это был тот же самый мальчик, — тоже жил там, но редко с кем разговаривал. Некоторым мальчикам постарше нравилось грубить и помыкать младшими, и, будучи ужасно маленьким, Джошуа часто становился для них мишенью. Ни один из них не вызывал у него таких чувств, как Вернон, поэтому он терпел. Однажды он сидел в саду, который находился на заднем дворе, когда его напугал шорох. Увидев, что это змея, он был готов убежать, потому что старшие мальчики рассказывали ужасные истории о том, как они кусали людей и травили их, когда существо остановилось и зашипело на него, заставив застыть на месте. — Лучше бы у человека не было палки. Он дико огляделся в поисках голоса, но никого не было видно. Он почти с любопытством перевёл взгляд обратно на змею. Она беспокойно щелкала раздвоенным языком. — Человек боится меня? Хорошо. — Кто это сказал? — у него немного округлились глаза, когда он понял, что его голос звучит неправильно. Змея встала на дыбы.  — Человек говорит по-змеиному? Человек – волшебник? Джошуа снова смутился - на самом деле в его жизни мало что изменилось - и спросил: — Кто такой волшебник? Змея подползла ближе и свернулась, подняв только голову.  — Волшебники творят магию. Нормальные люди не говорят по-змеиному. Таким образом, ты, должно быть, волшебник. Сколько летних сезонов ты видел? — Я не знаю, — сказал он немного жалобно. — Что такое магия? Змея несколько мгновений колебалась, затем ответила: — Волшебнику следует объяснить, детёныш. Он оставался, чтобы поговорить со змеёй большую часть дня, уходя только поесть, но всё, что он действительно узнал, было о нормальной жизни обычной змеи и о том, что его новый друг не был ядовитым. После этого он провёл много времени со змеёй, по крайней мере, пока ей не стало слишком холодно. Она ушла, сказав, что вернётся, когда снова согреется, потому что сочла его диковинкой. Год прошёл, наступили зимние холода, от которых все они слегка дрожали. У них были тёплые постельные принадлежности и одежда, но всё это было подержанное и не совсем в лучшем виде. Миссис Коул проводила много времени за вязанием, когда у неё не было других дел, во многом так же, как и другие несколько дам, которые помогали, даже доходя до того, что распускали, повреждённый трикотаж и вязали его заново. Когда наступила поздняя весна, змея вернулась, и Джошуа был счастлив увидеть её снова. Зимой произошло что-то странное, что он не мог объяснить, но это вызвало, неприязнь старших мальчиков которые начали, насмехаться над ним, а девочки просто держались подальше. Возможно, теперь, когда змея вернулась, ему, по крайней мере, будет с кем поговорить. Он рассказывал ей всё это, когда к разговору присоединился третий голос.  — Говорящий со змеями. Джошуа съёжился и начал глубже зарываться в изгородь, за которой прятался, но остановился, когда увидел, кто это был. Этот темноволосый, бледный мальчик, который почти ни с кем не разговаривал, был там, пристально глядя на него и змею. — Ты тоже разговариваешь со змеями, — заявил мальчик. — Интересно. И это было началом его дружбы с Томом Реддлом. Змея заявила, что Том, должно быть, тоже волшебник и способен к магии. Том, в отличие от Джошуа, не боялся постоять за себя. В тех редких случаях, когда он высказывался, обычно это было резко и обидно. Даже при том, что у него не хватало сил физически дать отпор, это не мешало ему высказывать своё мнение старшим мальчикам. Казалось, что в какой-то момент они также застукали Тома за чем-то необъяснимым, точно так же, как это было с Джошуа. С тех пор Том стал его защитником. Они проводили много времени в укромных местах, куда другие мальчики обычно не ходили, разговаривая со змеёй (и другими змеями, когда они соизволили появиться) обсуждая идею магии. После долгих усердных усилий Том понял, что может заставить события происходить по его желанию, хотя результаты не всегда соответствовали его намерениям. Тем не менее, это было начало, и он усердно работал, чтобы усовершенствовать это туманное нечто, которое они называли магией. И он учил этому Джошуа с необычайным терпением и заботой. Довольно скоро старшие мальчики перестали подходить к ним, если поблизости не было миссис Коул или одной из других леди, потому что каждый раз, когда они делали что-то плохое, что-то плохое случалось в ответ. Часто они вели себя так, как, будто не могли контролировать свои действия, или что-то такое простое, как потеря равновесия или спотыкание всякий раз, когда они подходили слишком близко. По мере того, как медленно текли годы, они становились всё более и более опытными в том, чтобы заставить эту магию подчиняться их воле, и змея часто была рядом, чтобы подбодрить их. Поначалу Джошуа было очень трудно, но со временем для него это становилось всё более и более простым, что радовало их обоих. Именно змея первой затронула тему внешности. Она видела миссис Коул несколько раз, хотя она никогда не видела её, и она спросила о странном цвете её лица. После объяснения, что женщина пользовалась косметикой (которой, казалось, пользовались бы многие дамы, если бы у них были на это средства, даже если это касалось только их губ), змея задалась вопросом, может ли магия сделать то же самое. Это привело к совершенно новой цели, и мальчики практиковались в своих тайных местах, пытаясь изменить себя до неузнаваемости. Джошуа решил, что ему скорее нравятся светлые волосы и глаза, но, конечно, это было не то, что он когда-либо мог показать. Насколько они знали, миссис Коул отреагирует очень плохо и вышвырнет их вон, назвав уродами, как привыкли делать это старшие мальчики, пока они их не запугали и те не оставили их в покое. Джошуа исчез в один прекрасный майский день прямо на глазах Тома. Они практиковали более грандиозные идеи с магией, не будучи каким-либо образом, ознакомлены с правилами или с тем, что должно быть невозможным. На этот раз Том был в полной растерянности и по-настоящему напуган. Никакое волшебство не вернуло Джошуа к нему, и в конце концов его попытки почти прекратились, и он снова стал угрюмым и замкнутым. Примерно в то же время в приюте появился странный человек, которого привели к нему, некий мистер Альбус Дамблдор, который утверждал, что является профессором школы для одарённых детей, как Том. Он задавался вопросом, даже когда мужчина показывал ему магию (хотя, почему он использовал эту дурацкую палку, было выше его понимания), окажется ли Джошуа в той же школе.

****

Джошуа оказался в месте, которое он едва помнил, — в чулане под лестницей. Единственное, что удерживало его от того, чтобы закричать от гнева и страха, была мысль, что Том будет разочарован в нём за то, что он так открыто проявляет свои чувства. Таким образом, он сосредоточился на глубоком дыхании и успокоении себя, и как только он это сделал, то понял, что все его эксперименты с Томом дали ему средства для своей защиты Ему просто нужно было верить в себя. Он знал, что Том в него верил, и он бы не подвёл своего друга. Теперь ему придётся самому защищать себя. Через вентиляционное отверстие проникал свет, поэтому он знал, что сейчас день, хотя и не знал какой. Судя по качеству освещения, могло быть утро, но могло быть и позднее и пасмурное. На данный момент он вытащил из кармана довольно помятое яблоко и принялся за еду, ожидая какого-нибудь знака, который дал бы ему ключ к пониманию своих обстоятельств. Он ждал, прислушиваясь к глухим звукам и вибрации шагов, когда они спускались по лестнице, к запаху готовящегося завтрака и звукам разговора мужчины с мальчиком и одной женщины, а также к звукам шагов Вернона и Дадли, выходящих из дома. Только тогда Джошуа тихо появился, крадучись пробрался на кухню, которую он помнил, и использовал магию, когда Петуния завизжала, заметив его. Её голос резко оборвался, когда его магия вырвалась наружу, и выражение её лица сменилось ужасом. — Тётя, — сказал он, — я вернулся. Она упала в обморок, каким-то образом умудрившись не удариться головой о стойку. В газете на столе было написано, что это было 14 мая 1991 года, что его несколько удивило; когда он проверял в последний раз, это был 1938 год. Копание в своих воспоминаниях и воспоминание о своём паническом бегстве, о, как давно это было, заставило его признать, что его горячее желание вызвало эту аномалию. Итак, это было волшебство. Но это означало, что… Том остался совсем один. Он задавался вопросом, слегка истеричный смешок сорвался с его губ, что же произошло и что с ним теперь будет. Его тётя в конце концов очнулась и бросила на него испуганный взгляд, затем бросилась наверх, чтобы начать уборку в одной из комнат. Джошуа с любопытством последовал за ней и ухмыльнулся, когда понял, что она задумала. Днём до его внимания дошло, что она каждый раз, проходя мимо шкафа, испуганно огибала его, что означало, что он мог оставаться для него убежищем в случае необходимости, хотя он надеялся, что в этом не будет необходимости. Тем не менее, возможно, он мог хранить там что-нибудь важное. Когда Дадли вернулся домой, было ясно, что он совершенно не помнит Джошуа. Он планировал обращаться с другим мальчиком точно так же, как они с Томом обращались с детьми в приюте, вместе с Верноном и Петунией; плохие вещи вернутся и укусят их. Он также очень быстро понял, что Дадли невероятно избалован. Обдумав всё должным образом, он использовал свою магию, чтобы вызвать у них отвращение. Чем больше они оставляли его в покое, тем лучше. Он проводил время, исследуя окрестности в переодетом виде, посещая библиотеку и вообще делая всё, что ему заблагорассудится. Ближе к концу июля пришло странное письмо, помеченное зелёными чернилами и адресованное Гарри Поттеру; он предположил, что это, должно быть, его имя при рождении. В конце концов, на нём не было ни почтового знака, ни штемпеля, и он был единственным, личность кого вызывала подозрение. Прочитав это, он подумал, что это немного глупо. В конце концов, у него не было доступа к сове. Это послужило поводом для беседы с Петунией после того, как мужчины ушли, один на работу, а другой побыть со своими друзьями. Петуния совсем не горела желанием отвечать на вопросы, но страх перед тем, что Джошуа может с ней сделать, развязал ей язык и заставил достать письмо, которое было оставлено с ним, когда его подбросили. Он также заставил её предоставить ему определённую сумму денег; он был не в состоянии воровать у незнакомцев. Вернувшись в свою комнату, он обдумывал поездку в Лондон в одиночку. Из своих исследований он знал, что многие дети примерно его возраста ездят на автобусах и поездах в одиночку, поэтому его путешествие таким образом не должно выглядеть подозрительным, но, возможно, было бы лучше подождать некоторое время, чтобы посмотреть, приедет ли кто-нибудь из этого Хогвартса навестить его после отсутствия ответа. На самом деле, несколько дней спустя кто-то действительно прибыл, мужчина гигантского роста, чей стук в дверь прозвучал как раскат грома. Он осторожно открыл дверь и был встречен очень сердечным: — Гарри! Джошуа сделал паузу, задаваясь вопросом, как вообще возможно быть таким высоким, затем спросил: — Кто ты? — Ну, я Рубеус Хагрид, хранитель ключей и лесничий в Хогвартсе. Я здесь, чтобы отвезти тебя для покупки принадлежностей для школы. Джошуа слегка кивнул.  — Полагаю, мне следует попросить денег у моей тёти. — Нет, Гарри, не волнуйся об этом. Твои родители не оставили тебя ни с чем. Мы позаботимся об этом, когда доберёмся туда. Его глаза задумчиво сузились, даже когда он кивнул.  — В таком случае, полагаю, я готов. О, мне нужно моё письмо. Почему бы тебе не зайти на минутку, пока я пойду за ним, — он отступил, пропуская мужчину внутрь, затем закрыл дверь. Когда он повернулся, чтобы направиться к лестнице, Петуния вошла в кухонную дверь и остановилась как вкопанная. Джошуа выгнул бровь, заставляя её развернуться и уйти. Он быстро поднялся наверх, забрал письмо и в мгновение ока вернулся к мистеру Хагриду, направляясь поездом в Лондон. К сожалению, он был переполнен, поэтому он не потрудился озвучить ни один из множества вопросов, которые у него были. Он был слегка шокирован, когда Хагрид указал на "Дырявый котёл", и начал задаваться вопросом о том, как можно использовать магию для такого рода сокрытия. Внутри его взгляд быстро переместился в заднюю часть зала, откуда, казалось, входило и выходило несколько человек, и они направились в ту сторону, в то время как Хагрид отвлёкся на мужчину за стойкой. Он стоял в крошечном дворике, наблюдая за людьми, которые продолжали создавать арку в кирпичной стене, когда Хагрид догнал его, выглядя слегка запаниковавшим.  — А, вот и ты! Тогда пошли. Сначала зайдём в Гринготтс, — сказал мужчина, постукивая кончиком зонтика по одному из кирпичей. — У меня есть ключ от твоего хранилища, так что ты можешь раздобыть немного золота для своих вещей. Он просто снова кивнул и последовал за Хагридом, когда тот прошёл через арку и стал пробираться сквозь толпу, внимательно прислушиваясь не только к тому, что говорил мужчина, но и к тому, что говорилось вокруг него. К тому времени, когда он вернулся на Тисовую улицу, у него был нагруженный чемодан, с которым он смог справиться только потому, что использовал при этом магию. Вместо того чтобы покупать только то, что было в его списке, он провёл много времени во "Флориш и Блоттс", просматривая беспорядочные стопки, выбирая всё, что казалось интересным, и особенно книги по истории. В конце концов, Хагрид сообщил ему о его статусе в волшебном мире, что вызвало у него любопытство и настороженность. Он был прав. Помимо того, что он, наконец узнал дату своего рождения, теперь он обладал знанием того, что волшебный народ (по крайней мере, многие из них) считал его своего рода героем, иконой Света. Джошуа посмеялся над этим, учитывая, что это полностью противоречило его личности. С какой стати он должен заботиться об этих людях, когда его оставили жить с этими - как там Хагрид их назвал? - магглами, которые думали только о том, чтобы причинить ему боль и заморить голодом. Он знал, что ему невероятно повезло, что его магия откликнулась и перенесла его в безопасное место на много лет назад, хотя ему хотелось понять, почему она вернула его обратно. Он очень скучал по Тому. Джошуа уставился в окно своей крошечной спальни и тяжело вздохнул. Ему придётся притвориться, если он хочет выжить. Может быть…, Том всё ещё где-то там?

****

Тридцать первого августа он сел на поезд до Лондона, затем на такси доехал до окрестностей "Дырявого котла", заплатив водителю деньгами, которые он получил от Петунии. Оказавшись внутри, он снял комнату на ночь, стараясь не показывать шрам на лбу, и заснул в относительном покое. На следующее утро, после завтрака, он спросил владельца о том, как лучше всего добраться до Кингс-Кросс, и попросил объяснить ему систему каминной связи, а затем быстро воспользовался ею. Поезд представлял собой чудесное зрелище, но он перестал разглядывать его, чтобы сесть в него и найти пустое купе в передней части, думая, что это может быть сделано для того, чтобы оно заполнялось сзади, что даст ему больше времени для себя. Большинство людей выбирали другое купе после того, как заглядывали и видели его пристальный взгляд, хотя он слышал, как один мальчик сказал: «Какого чёрта первокурсник делает впереди?» Через некоторое время после того, как поезд тронулся, в вагон с важным видом вошёл блондин примерно его возраста, оставив двух неповоротливых грубиянов за дверью. Блондин оглядел его с ног до головы, затем вздёрнул подбородок и сказал: — Я Драко Малфой. Джошуа в свою очередь посмотрел на мальчика, сразу предположив, что он, вероятно, из богатой семьи и, скорее всего, окажется в Слизерине.  — Гарри Поттер. Драко ухмыльнулся — довольно нехорошо, при этом — и сел, не потрудившись спросить. Он небрежно указал на всё ещё открытую дверь.  — Это Крэбб и Гойл. Итак, как ты думаешь, на каком факультете ты окажешься? Ему показалось интересным, что Драко предположил, что он уже знал о подобных вещах. Вслед за этим возник вопрос о том, предполагали ли люди в целом, что он вырос среди волшебников.  — Судя по книгам, которые я читал, люди ожидали бы, что я буду в Гриффиндоре. Драко скривился, хотя это выражение быстро исчезло с его лица.  — Я не могу представить, зачем кому-то понадобилось туда идти. Я слышал, что кучка безрассудных людей всегда ввязывается во что-то, не потрудившись подумать. Я уверен, что буду в Слизерине. — С хитрыми и амбициозными? Драко кивнул.  — Полагаю, Равенкло не был бы ужасным, — признал он довольно неохотно, — Но я бы предпочёл быть в Слизерине. А как насчёт тебя? Ты не сказал, ты сказал только то, что, по твоему мнению, сказали бы другие. Джошуа пожал плечами.  — Я думаю, Слизерин или, может быть, Равенкло подошли бы лучше всего, но я не думаю, что это было бы разумно. — Почему нет? — спросил Драко. — Я думаю, что моё пребывание в Слизерине может расстроить слишком многих людей, и они могут обратить на меня ещё больше внимания. Если бы я пошёл в Гриффиндор, даже если я думаю, что возненавижу это, они увидели бы только то, что ожидали увидеть. Блондин выглядел задумчивым.  — Ты определённо говоришь как слизеринец, — Драко встал. — Будь готов к некоторым насмешкам, если поступишь в Гриффиндор. Всё это весело, поскольку я знаю, правду, — кивнув, он выскользнул за дверь и исчез, двое его неуклюжих громил последовали за ним. Джошуа встал, чтобы закрыть дверь, затем откинулся на спинку стула и задумался. Драко мог казаться снобом, возможно, испорченным насквозь, как и его кузен, но был шанс, что он будет нейтральным, и шанс, что, по крайней мере, у одного человека возникнет некоторое представление о том, что он не такой, каким кажется. Время покажет. Его снова прервала дама с тележкой для сладостей, но он потратил лишь небольшую сумму денег, не имея ни малейшего представления о том, сколько их в его хранилище, и поэтому, не зная, как долго они будут служить его потребностям. Это было даже к лучшему, поскольку он не подумал купить сэндвич на обед, прежде чем покинуть "Дырявый котёл". Он использовал свою магию, чтобы сделать своё купе непривлекательным для всех остальных, и достал книгу, приготовившись читать оставшуюся часть поездки. По прибытии он отложил книгу, натянул мантию и приготовился сойти с поезда. Он был недоволен тем, что студентам сказали оставлять свои чемоданы в поезде, но также не мог представить, чтобы он таскал их повсюду, куда бы ни пошёл. Снаружи Хагрид звал первокурсников, поэтому он подчинился, слегка опустив голову, и забрался в одну из ожидавших их лодок. Вскоре после того, как они увидели захватывающий вид на освещённый замок, их провели в большую комнату и велели подождать. Там была пожилая леди, которая была там для того, чтобы дать им некоторые инструкции, а затем она ушла. Дети вокруг него немедленно разразились возбуждённой болтовнёй. Он слушал, но не присоединялся к ним. У Драко был свой маленький круг друзей, и, казалось, он что-то объяснял. Один мальчик выглядел почти напуганным, находясь там, в то время как другой довольно печально озирался по сторонам, как, будто кого-то искал. В конце концов леди - профессор Макгонагалл - вернулась вскоре после того, как группа призраков проплыла сквозь стену, напугав половину детей, и провела их через то, что выглядело как проход, в столовую. Четыре длинных стола тянулись по всей длине, один стоял на возвышении в задней части, перпендикулярно остальным, а на табурете лежала старая потрёпанная шляпа. Которая пела. Джошуа больше интересовало небо над головой и шёпот детей вокруг него, но он уделил больше внимания, когда назвали, первое имя и шляпа распределила первого ребёнка. Когда подошла его очередь, он испытал лёгкое отвращение, увидев, что почти все взволнованы тем, что впервые увидели Гарри Поттера, Мальчика, который выжил. Он был морально готов к этой встрече, даже не имея ни малейшего представления о том, как именно работает шляпа, и сел, чувствуя, как она сползает ему на голову. Затем он был удивлён, когда шляпа заговорила в его голове, хотя и не потому, что она так быстро отдала предпочтение Слизерину.  — Не в Слизерин, — сказал он решительно. — Ты уверен? Ты, кажется, ужасно подходишь для этого. — Не в Слизерин, — повторил он, на этот раз мысленно. — Я слышал такие ужасные вещи об этом. — Ты же не веришь в эту чушь! Слизерин помог бы тебе на пути к величию, дитя моё. — Нет, этого не произойдёт. Это настроит против меня три четверти волшебного мира, так что не имеет большого значения, насколько подходящим это тебе кажется. Только не в Слизерин! Шляпа сделала паузу, совсем как Драко.  — Понятно. Что ж, тогда лучше...  — Гриффиндор! Стол Гриффиндора разразился одобрительными возгласами и аплодисментами; он старался не морщиться от этого звука. Сидя там, он был потрясён, обнаружив, что люди продолжали хотеть прикоснуться к нему, как, будто он был талисманом наудачу или что-то в этом роде. Всё, что он мог сделать, это не огрызнуться на них за то, что они были так бесцеремонны с его персоной. Он заметил, что за столом было ужасно много рыжих. Тот, что сидел рядом с ним, выглядел так, словно ему в задницу засунули палку, ещё двое дальше по столу были близнецами с дьявольскими улыбками на лицах, и ещё один только что сел — мальчик с печальным видом. Когда отсортировали последнего первокурсника, рыжий, сидевший напротив него, спросил: — У тебя действительно это есть? Джошуа выгнул бровь.  — Прошу прощения? — Ты знаешь, шрам, — мальчик выглядел слишком взволнованным этой идеей. Он облизал губы, перевёл дыхание и сказал: — Должен ли я понимать, что вы хотите поглазеть на вечное напоминание о смерти моих родителей? — Рональд, — отругал его, парень, который сидел рядом с Гарри. — Перестань быть таким бестактным! — Что я такого сказал? Девушка, сидевшая рядом с Рональдом, выглядела готовой разразиться лекцией, но старик, сидевший в центре главного стола, выбрал этот момент, чтобы встать и заговорить, представившись директором Дамблдором, поприветствовав всех с новым учебным годом и пригласив всех поужинать, и в этот момент столы внезапно стали ломиться от блюд и мисок с едой. Джошуа наполнил свою тарелку и начал есть, медленно скользя взглядом по людям во главе стола, от Хагрида на одном конце - Дамблдор, казалось, почувствовал его взгляд и поднял глаза достаточно надолго, чтобы улыбнуться, его глаза мерцали так, что Джошуа показалось тревожащим, - до мужчины в тюрбане на другом. Именно тогда он почувствовал острую боль в своём шраме и едва сумел не поморщиться. Ему вспомнился Олливандер: «Действительно, очень любопытно, что тебе суждено получить эту палочку, когда её брат - ну, её брат дал тебе этот шрам». Почему у него болит шрам при виде одного из профессоров, да ещё и на затылке? Общая комната Гриффиндора была полна красного и золотого - безвкусно, по его мнению. Это было так же безвкусно, как, если бы самопровозглашённая магглорождённая призналась ему по дороге наверх, что она всё прочитала о нём и о поражении "Сами знаете Кого". Очевидно, она была более чем способна на лицемерие. Рыжий с палкой в заднице, Перси, был префектом, братом других рыжих, напыщенно объяснил, где находится их общежитие, и Джошуа немедленно направился вверх по лестнице, намереваясь посетить туалет и немного поспать после того, как убедится, что его чемодан доставили должным образом. Рональд (Зовите меня Рон) шёл по пятам, как переусердствовавший щенок. Первая неделя в школе была одновременно захватывающей и скучной. Он скрывал своё презрение к волшебным палочкам, своё презрение к Снейпу и своё презрение к нытью Рональда по поводу домашней работы и его попыткам отвлечь Джошуа от выполнения заданий. Как всегда, он ему сказал: — Я намерен хорошо учиться в школе. Учёба важнее игры. Забавно, но всегда получалось так, что Рональд бездельничал, пока Джошуа работал, и когда Рональд отчаянно пытался выполнить свои задания так близко к срокам, это просто давало Джошуа время побыть одному, почитать одну из многочисленных книг в библиотеке или исследовать замок. Он полагал, что с его стороны было нечестно немного растягивать свою работу, чтобы точно рассчитать время, но это позволило ему развлечься и провести время вдали от дома. Симус и Дин, казалось, быстро подружились, в то время как Невилл был похож на привидение. Первокурсницы, казалось, всегда сбивались в кучу и хихикали, за исключением бестактной девочки, которая яростно училась каждую свободную минуту или читала каждую книгу, которая попадалась ей под руку. Однажды утром в газете сообщили о взломе в Гринготтсе, по совпадению, в том самом хранилище, из которого Хагрид что-то забрал. Люди говорили об этом; взломов просто не было в Гринготтсе. Похоже, это не расстроило директора школы, победителя Тёмного лорда Гриндевальда, но, несомненно, что бы ни забрал Хагрид, теперь оно находилось у этого человека. Хагрид сказал, что это дело Хогвартса. Он отключился от всех и направился в класс, на защиту. Квиррелл был там во всём своём великолепии заикающегося человека в тюрбане, причиняя ему острую боль каждый раз, когда мужчина поворачивался спиной к классу. Это заставило Джошуа задуматься, не был ли этот человек каким-то образом связан с Волан-де-Мортом; почему ещё у него болел шрам? Но почему только тогда, когда мужчина отворачивался? Ему начинал не нравиться чеснок, а он действительно, очень любил чеснок. Время шло. Невилл прятался, Дин и Симус всё делали вместе, Лаванда и Парвати постоянно хихикали, Рональд много раз ныл и оскорблял Гермиону, Гермиона постоянно читала лекции, а Джошуа старался избегать их всех, насколько это было возможно, так, чтобы не было заметно, что он это делает. Когда наступили рождественские каникулы, он задался вопросом, почему волшебники и ведьмы отмечают христианский праздник. Было ли это влиянием магглорождённых? Волшебники существовали задолго до Рождества Христова, их сжигали как еретиков, и всё же у них были рождественские ёлки, разбросанные по Большому залу? На самом деле, он был удивлён, что для него нашёлся подарок. Письмо было анонимным, содержало серебристый плащ и записку, в которой сообщалось, что оно принадлежало его отцу. Материал был подобен шёлку между его пальцами, но, кроме очевидного качества и выделки, он не увидел в нём ничего особенного, так к чему предостережение "использовать его с умом"? Загадка легко разрешилась, как только он надел его, и большая часть его тела исчезла из виду. Оправившись от шока, он снял его и поспешно спрятал поглубже в свой сундук, уже беспокоясь о том, что кто-нибудь найдёт и / или украдёт его. И если его отец одолжил это кому-то, этот кто-то должен быть взрослым, и какой взрослый был настолько безответственным, чтобы дать ребёнку что-то подобное? В нём он мог пойти практически куда угодно, шпионить практически за кем угодно, красть вещи так, чтобы никто этого не видел, проникать в другие дома и, вполне возможно, проникать в запретную секцию, чтобы прочитать то, на что требовалось разрешение. Он ухмыльнулся на это. Однако вмешался здравый смысл и ударил его по голове. Что было говорить о том, что тот, кто дал ему это, не имел возможности увидеть его, несмотря ни на что? Или отследить его передвижения? Возможно, не помешало бы немного поэкспериментировать. Первое, что он сделал, это проверил свою комнату в общежитии на наличие лишней магии, яростно сосредоточившись на том, чтобы захотеть показать хоть что-нибудь из этого, чтобы его глаза временно обрели дополнительное "чувство". Помимо видения слабых аур вокруг различных предметов - он подумал, что, возможно, это сродни магии, посыпанной, как порошком с крыльев мотылька, на предметы, с которыми часто обращаются, - не было ничего особенного, что сильно выделялось бы. Ну, его волшебная палочка. Общая комната была почти такой же, поэтому он вышел в коридор и попробовал ещё раз. Портрет хранительницы светился даже ярче, чем другие портреты поблизости, и он подумал, не связано ли это с её дополнительными функциями. Он вернулся внутрь и проверил свой подарок, затем схватил плащ. Выходя из "портрета хранителя", он понял, что в общей комнате есть единственный портрет, какого-то бывшего гриффиндорца или кого-то ещё, и это заставило его задуматься. Был ли он там, чтобы отчитываться перед главой факультета в случае неприятностей? Все ли портреты сообщали о чём-то, и если да, то кому? Он решил остерегаться их всех. Имея это в виду, он подождал, пока не наденет плащ, пока не окажется на пустом месте, затем продолжил бродить и разглядывать предметы, останавливаясь лишь для того, чтобы сосредоточиться на том, чтобы его ноги бесшумно касались пола, быстро поняв, что невидимость бесполезна, если люди всё ещё слышат, как ты двигаешься. Несколько дней спустя его можно было найти прячущимся в библиотеке. Ему показалось странным, что двери не были заперты в нерабочее время, но он не мог найти в них ничего странного, поэтому пока не придал этому значения. Запретная секция была спрятана в задней части библиотеки, вход туда был ограничен только верёвкой, что позволяло любому заглянуть внутрь. На самом деле, он не мог понять, почему это не было ближе к столу библиотекаря. Он не смог различить никаких особых оберегов на самом канате, так что он вошёл, просто переступая через него. Книги, однако… Он был очень осторожен в обращении с ними. И каждая из них была весьма интересна. Наверняка Том тоже каким-то образом воспользовался этими сокровищами. Он не отставал от своего друга, несмотря на разделяющую их пропасть лет.