Тревога

Ким Тэхен 24.12.2024 — наши дни.

***

— Сказал что-то ещё? — Нет, Чимин, я не стал изображать заботу после всего того дерьма. Думаю, Хосок не скоро появится. Надеюсь, что он не скоро появится. Всё ли будет у него хорошо, зависит только от самого Хосока. Силы воли и желания продлить счёт чистых дней. Реабилитационный центр не вселяет лишних надежд. Там за каждой дверью новая история и все они замешаны на одном тесте: детские травмы или неудачно отбитые стрелы жизни с ядовитым наконечником. Всё это приправлено уколами слабости человеческой души прямиком в вену или порошком через нос, а на выходе полусырой пирог: дойдет ли он до нужной кондиции за стенами клиники или нет, это уже не под контролем врачей. Пока мы с Чимином ехали в сторону квартиры на верхнем этаже, где, к слову, я сейчас живу, Марк из другого конца города доставлял забытую посылку. Посылку из прошлого, явно опоздавшую с новостями. Хорошо ли? Узнаю уже скоро. Она же станет финальной точкой в этой длинной череде неверных решений. — Знаешь, я говорил с Юнги, — на очередном светофоре вспомнил водитель и по-прежнему мой верный друг. — И что хотел этот предатель? — Не говори так, Тэхён, — с искренним возмущением и обидой за единственного ученика, — Ты же знаешь, я отпустил его легко. На самом деле, таковым его не считаю. Юнги, вернувшись одним рейсом с Анитой из ссылки в холодной Норвегии, недолго оставался с нами. Честно признался, что устал от насыщенной жизни среди «стражей», вечно мелькающего на ТВ Ким Тэхёна, и попросил, так сказать, рассчитать. Читай, как простить и отпустить. И кто мог подумать, куда именно отпустить… К Аните. Собственно, это был последний раз, когда при мне произносили её имя. Кто я такой, чтобы решать чужие судьбы? Да и самому хотелось избавиться от лишних напоминаний о тех персонах. Вот и отпустил. С Джином я, естественно, перестал пересекаться — разница в профессиональных сферах этому только способствовала. Не смог до сих пор ему простить выбранный способ лечения. Вектор на собственную дочь по отношению к другому пациенту нельзя назвать истинным воплощением клятвы Гиппократа. 27.03.2023 Кабинет Джина, девять месяцев назад. «Смотри, слушай, ощущай» То ли шёпотом разносится голос Чунгука, то ли набатом внутри моей головы. «Гипнолог» встаёт за спинку кушетки, где сидит Анита. Руки по обе стороны от её плеч и взглядом топит, но молчит. — Анита, ещё раз! — сдержанный тон без права меня прерывать, — Я не понимаю, зачем ты улетела искать Чонгука в Осло, если он не покидал Сеул? — рукой показываю в сторону их пары. — Папа, он правду сказал? — из глаз вытекает ручьями боль и отчаянье, — Где он? — на грани слышимости, с трудом произнесла она. Вместо слов, я поднимаю руку в направлении кушетки, на то самое место, где они вдвоём, разделённые изумрудной спинкой дивана. — Тэ… — Анита нервно оглянулась и обратно застывшем взглядом мне в глаза, — Не шути так… Здесь никого нет, кроме меня… Время будто остановилось, тело оцепенело от жуткого смысла, который таится в этих нескольких словах. Здесь никого нет? Нет, нет, это бред! Мотаю головой, тру глаза, лоб, хватаю воздух. Шум в голове, тошнит. Жар. Тело изнутри начинает гореть, будто кровь — это лава, прожигает изнутри. — Анита… Буквы — предатели, не складываются в слова, во рту пересохло. Вода, где вода? — Тэхён, успокойся, — Джин снова читает мысли, подносит бутылку воды. Щелчок повернувшейся пробки, глоток и еще один. — Тэхён, помнишь, я объяснял, по анализам ты полностью здоров… Джин не ждёт, не жалеет. А я не могу повернуть головы. Жутко страшно, а если там, за спиной Аниты, никто не стоит? Или хуже: я повернусь и увижу Чонгука, которого там вовсе нет! Минутами ранее я смотрел на снимки собственной головы под аккомпанемент врачебных пояснений: когда очнулся и увидел Чонгука в палате, он выгнал всех, приняв за симптом, но проведенные анализы и МРТ головы исключили опухоль мозга или другие возможные диагнозы. Остался один и тот подтвердился. — Тэхён, ты замечал, когда именно появлялся Чонгук? Что ты чувствовал до его появления в кабинете? За мгновение до взрыва моей нервной системы: злость, отчаянье, тревога. Я списывал на дни без сна, на раздражение к вопросам Джинам. — Тэхён, что именно тебе говорил Чонгук? Ты помнишь? Мои слова ничего не значат. Важны лишь твои воспоминания. Ты над собой не властен, так чего же бояться мне? Я исчезну из твоей жизни, Тэхён, как только воспоминания вернутся. — Но, голос… Я ведь слышал его голос… Отпусти Аниту, она уже ушла. Её больше нет с тобой рядом. Ты не слышишь и не видишь по-прежнему. Я пытаюсь помочь. Вспомни, кто был с тобой во сне. — Тэхён, ты видишь Чонгука сейчас? Сердце вырывается, лёгким не хватает кислорода. Я перевожу свой взгляд и застываю тут же. За спиной Аниты лишь стена. Чонгука не было здесь никогда. Чонгук — это последствия ПТСР. — Всё хорошо, Тэхён, — Джин мягко направляет сесть, — Я не смог бы помочь иначе. Когда галлюцинация не является следствием рака или нанесенной травмы, пациент должен сам осознать нереальность происходящего. Я направлял, говорил постоянно, что ты должен вспомнить, что именно произошло, а все препараты нужны были, чтобы облегчить симптомы. — Его никогда не было? Кто же вводил меня в гипноз? — не верю, не могу понять, принять. Без конца оглядываюсь в кабинете. Исчез. Анита замерла и будто перестала дышать. Смотрит перемешанным жалостью взглядом и молчит. — Тэхён, наш мозг — это огромный и до конца не изученный орган. Я не могу ответить на все вопросы и не знаю, как происходящее в этом кабинете выглядело для тебя. Могу лишь рассказать, как это было на самом деле. На самом деле, как оказалось, Джин был единственным моим врачом. Он же и вводил в гипноз, он же выводил из него. Анита занесла руку с ножом и ударила Чонгука в спину — в тот момент, в состоянии агонии, отчаянья, я осознал всю катастрофу происходящего и тот масштаб последствий от моего эгоистичного желания вернуть НЕ СВОЕГО человека. Сознание покинуло меня среди холодного бетона, а мозг оставил Чонгука как образ кровоточащего сердца из кошмара в моих руках. Говорят, бездействие порой страшнее самого действия. К чему это привело? — Где настоящий Чонгук? — Тэхён, я надеялся, что ты сможешь ответить на этот вопрос, — Джин посмотрел на дочь, — Анита не нашла его в Осло, я не нашёл в Сеуле. Чонгук исчез значительно раньше, чем моя галлюцинация с его лицом. — Не мог, говоришь, рассказать правду Джин, чтобы не навредить? — осознание подступает небольшими шагами, — Или не хотел говорить, чтобы выяснить, куда делся Чонгук? Я встал и вышел из чистилища ада. Сам дьявол смотрел этот сюр, как кино! Ясность мысли озарила в мгновенье — меня не лечили, меня использовали, чтобы спасти дочь и репутацию семьи. В каком порядке — только Джину известно. Чонгук исчез и жив ли — никто так и не знает. Осмотрись. Кто с тобой рядом? Рассмотри лица людей! Кто бы ни говорил со мной в лице Чонгука — он был прав. Нужно было смотреть, слушать и прислушиваться к собственным чувствам. Лифт опускался вниз, где ждал Чимин, а мысли в голове впервые не тревожили меня. Чем был одержим Джин? Хотел найти ответ, предала ли Анита любимого человека или убила его? Меня это больше не касается. — Чимин, расскажи Джину, что узнали от Хосока про Рождественский вечер и Чонгука. — Почему сам не рассказал? Что случилось, Тэ? — Расскажи, что Чонгук, хоть и был ранен, но не смертельно. Он был жив после удара Аниты. И больше я им ничем не обязан.