Плохой-хороший

Джисон уныло выходит из дома. Хван всё ещё на отдыхе: остался с ночёвкой. Но кое-что он успел отправить другу. Это фотография Минхо, на которой он обнимает какую-то девушку, прикасаясь губами к её шее. Джи повёлся на красивые слова и ухаживания, доверился тому, кому становится поебать на достигнутый объект. Сон уже которую минуту сдерживал себя от слёз. Хану так больно, что хочется выть. Он полностью разочаровался в волшебной силе любви, да и Мин, похоже, совсем и не любил. Как же хорошо Хо играет чувствами в своих глазах. А что говорил Чонин? А хуйню. Он же младший брат, что Чон мог ещё сказать о Ли? Да только это и мог. Джи окончательно поверил Хёнджину и решил порвать с Мином, борясь внутри с адской болью. Сон плетётся в магазин; покупает бутылочку газировки и пачку чипсов. Ему не хочется заморачиваться насчёт своего питания; так хуёво сейчас, что было бы лучше нажраться, как последняя свинья, но Хан не будет так делать. Джисон чувствует упадок сил, он полностью окружён апатией и разочарованием. Джи замирает перед подъездом, наблюдая сидящего на асфальте около железной двери Мина. Хо сидел, согнув ноги в коленях, облокотившись на них руками, а на руки опёршись лбом, и редко, не то всхлипывал, не то просто шмыгал носом. Стоило кедам Сона шаркануть рядом, как голова Ли дёргается и поднимается. В лицо Хана впились такие молящие глаза, которые наливались счастьем и слезами от встречи. — Джисон!.. — сказал Минхо, вскакивая с асфальта. Он восторженно смотрит на парня. Тот прячет лицо в капюшоне и сжимает губы, силясь не разреветься. — Что-то случилось?.. — Чонин тебе разве не рассказал? — Нет… он… Он сказал, что ты дома… Что тебя можно подождать здесь… Мин выглядел как котёнок: такой же нежный и беспомощный. — Счастье, я сделал что-то не так?.. — тихо спросил он, ближе подойдя к Джисону. Хо медленно и неловко протягивает руки к плечам Джи, но тот отстраняется, не давая обнять себя. — Хани?.. — Зачем я тебе? — голос предательски дрогнул. — В смысле «зачем»? — почти напугался он. Этот вопрос ввёл Ли в ступор. — Я не х-хочу с тобой разговаривать, — сказал Сон. Он обходит Минхо и роется в карманах джинс в поисках ключей. — Нет необходимости искать материальную причину твоего присутствия со мной, — ответил после секундного ступора Мин и подошёл ближе. Пальцы Хана путались между собой и не могли достать длинные железки. — Ведь это всё на духовном уровне и… — Перестань немедленно! — не выдержал Джисон, впиваясь в перепуганное его криком лицо старшего. — Хватит мне вешать лапшу на уши!.. — Хани, подожди!.. — Сон наконец достал ключи. Хан и не желал больше разговаривать с парнем. — Джисон, твою мать! — Отъебись! Из глаз Хо полились слёзы, губы скривились в непонятной гримасе боли. Ли хватает Джисона за рукав толстовки и падает на колени, теня на себя Джи. Минхо целует руку Сона, оставляя на ней свои слёзы. — Пожалуйста, поговори со мной! — молил Мин, смотря на младшего мокрыми и молящими глазами. Они были такими большими… — Пожалуйста, Джисон… Если я сделал тебе больно — скажи мне об этом. Только не уходи от меня… Пожалуйста, не уходи от меня… Хан стоял как вкопанный. Ком всё ближе подкатывал к горлу, а слёзы вот-вот хотели вырваться наружу. — Встань… — неловко сказал он. — Встань! Хо еле как встаёт. Его ноги немного дрожат, а всё тело иногда пронизывают колючие мурашки. — Что это за девушка была? — Джисон боится смотреть на Ли. — Какая девушка? Когда? — шмыгнул носом тот, пытаясь успокоиться и остановить плач. — Джисон?.. Какой же он еблан. — Как же… — Джи начинал потихоньку проглатывать слёзы. Он дрожащей рукой открывает фотографию. — Это было два месяца назад, ещё до того, как мы с тобой познакомились, — сказал Минхо, окончательно вытерев глаза. — Может, это какое-то недоразу… Сон не слушал. Он горько заплакал, позорно закрывая лицо руками. Мин подскочил к нему, прижимая к себе, но Хану было настолько стыдно перед старшим, что он не смел даже обнять в ответ. — Господи! — плакал Джисон приглушённым и срывающимся голосом. — Прости меня!.. Я… Я такой долбаёб!.. Прости меня, пожалуйста!.. Он бездумно шепчет своё, плачет и пытается что-то объяснить, но из-за льющихся чувств ничего связанного не получалось. Джи не выдержал: видные чувства Хо заставили Сона реветь и чувствовать себя виноватым за мысли, что Ли — бабник. Хан буквально поменял своё отношение к Минхо несколько секунд назад. Почему? Потому, что из-за всех этих «новостей» Джисон забыл самое главное — ответы Мина на любую взаимность Джисона. А сейчас эти большие несчастные мокрые глаза, смотрящие в самую душу с невероятной любовью, заставили Джи вспомнить настоящего Хо, а не того, которого постоянно видит Хёнджин. — Как я посмел подумать, что ты меня не любишь? — слышалось из складок одежды. — Представляешь, я думал, что ты меня не любишь!.. — Сон дрожащими руками обнимает парня за талию, проливая слёзы уже в ткань его толстовки. — Я такой еблан!.. Прости, пожалуйста!.. — Хани, счастье, всё хорошо! — говорил Ли. — Всё хорошо!!! Я на тебя ни сколько не злюсь, даже не хочу! За всё прощаю, только перестань, пожалуйста, плакать; это разрывает моё сердце, соскучившееся по тебе! Хан мотал головой, еле держался на ногах; ещё чуть-чуть и он упадёт на колени от переизбытка чувств. В конечном итоге Минхо подхватывает младшего на руки, выхватывает у него ключи от квартиры и заходит в подъезд. В квартире Мин раздевает и разувает плачущего Хана, который уже лил слёзы потому, что Хо слишком идеальный для него, а он, Джисон, совершенно уже не достоин такого внимания. Ли укладывает парня на диван и завёртывает в свои объятия, пока Джи лепечет что-то бессвязное. Его эмоции потихоньку становятся всё тише и тише. Вскоре Сон успокаивается и засыпает. Удивительно. — Словно маленький ребёнок, — шепчет Минхо, поглаживая заснувшего Хана по волосам. И правда! Джисон как маленький ребёнок, у которого накопилось много эмоций для столь молодого мозга, что они вылились в непроизвольной маленькой проблеме большой волной. Эмоции достигли своего пика, безумного лепета и слёз, а после утихли до состояния обычного сна, в котором мозг восстанавливает образовавшуюся бездну пустоты. Мин нежно целует в пухлое личико, слегка стянутое плёночкой от высохших слёз. — Ты так меня напугал… Хо находит в складках одежды Джи его телефон и отключает уведомления. Интерес загорелся, когда Ли увидел на экране сообщения от Хёнджина. Минхо борется: смотреть или нет… Любопытство взяло вверх: Мин, зная новый пароль от телефона, разблокировывает смартфон и тихонько заходит в чат с Хваном. >эй >джисон >у тебя всё норм??? Хо листает переписку обратно, на два дня назад. Он читает, как Хён открыто и оскорблённо выражается о нём, пишет, что Джисон — наивный чукотский мальчик, который повлёкся на красивое ебало, фотография подтверждения связи между Минхо и Джисоном, куча матов и, наконец, то самое ядовитое сообщение, что Мин нагло воспользовался придурковатостью и наивностью Джи ради победы в споре, и фотография двухмесячной давности, из-за которой заварилась эта каша. Хо кипит внутри, но не смеет злиться. Он оставляет сообщения Джина как непрочитанные и убирает телефон куда-то в подушки. Ли не смеет злиться на Сона потому, что Хан сделал чуть ли не прыжок в бездну, отвечая ему взаимностью. Это был прыжок веры — самый большой подвиг, осуществляемый людьми по отношению к друг другу. Хан делал его, что в слепую, — на свои чувства, видения и слухи. Хван неоднократно говорил младшему, что Минхо — отстойный партнёр, но что сделал Джисон? Выбрал Мина. И Хо очень благодарен ему за этот выбор. Ли думал, что у него совершенно нет шанс на ответ такого нежного мальчишки. А получилось, что у этого мальчишки и дело до Минхо есть. Мину нет никакого дела до этого Хёнджина. С ним Хо разберётся потом. А сейчас — Джисон. Только Джисон и никто больше.

***

Хван, немного пьяненький, поднимается в квартиру. Удивительным для него стало то, что никто не стал с порога его материть за пьяный вид. Следовательно, соседа нет дома. Это уже странно. Хёнджин выпячивает нижнюю губу и разувается. В коридоре тихо появляется Чонин. Он облокотился плечом о стену, скрестив руки на груди. Чон наблюдает тщётные попытки Хёна устоять на ногах, плотно сжав губы. — Ты чего наделал, еблан? — спрашивает Чон. Джин вскрикивает от испуга, впиваясь взглядом в младшего. — Ой! Напугал! — вздохнул он, держась за сердце. — А чего я наделал? Хван проходит к себе в комнату, падая на диван, совершенно игнорируя недовольное лицо «гостя». Он блаженно растягивается на нём и уже готовится к блаженному сну, но Ин не даёт ему погрузиться в это прекрасное состояние своими вопросами и тыками. — Ты нахуя напиздел Джисону, что я поспорил с Минхо на него? — и ткнул того в плечо пальцем. — А что я должен был сделать? — не стал отрицать Хёнджин. — Минхо — типичный поебун, ему нечего за Джисоном ухаживать. Он ему не па-ара-а-а! Хён отталкивает Яна и закрывает глаза. — Сука, я не договорил, — шипит тот и хватает Джина за грудки. — М, какой ты сексуальный, когда злишься, — сказал Хван, продирая глаза. Чонин молча пыхтит. — Всё сказал? — Не лезь в их отношения. — Своих нет, потому и в другие лезу, — хихикнул Хёнджин. — Кто ж тебе мешает? — спросил Чон, кидая Хёна в подушки. Тот расплывается в пьяной улыбке, обвивает одну подушку в объятиях. — Ты и мешаешь… — Я-то каким хуем здесь?! — искренне удивился Ин. — А вот не будь бревном и сам подумай. Ты хоть и распиздяй, но мозги имеются. Джин отворачивается к спинке дивана, начиная тихо сопеть. — Подожди, что?! — Ян разворачивает к себе парня, удивлённо впиваясь в пьяное лицо. — Чё ты удивляешься? — усмехается Хван. — Только тебе дебоширы нравятся, а я… я просто долбаёб. Чонин испуганно смотрит на него. Пытается понять пьяный бред. И понимает. — Хван, ты… — Ой, влюбился по уши в брата альфонса. Ну да, я! Такое могло случиться только со мной! — он отмахивается рукой и садится. — Чего зыришь так, будто я такую хуйню сморозил, что меня сразу можно отправить на повешанье? — Ты и правда долбаёб, — говорит Чон, потирая лоб рукой. — Сказочный долбаёб… Они молчат несколько минут. — А я тебе нравлюсь? — наивно спросил Хёнджин. Он смотрит почти чистыми глазами, лишь слегка затуманенными алкоголем. Ему совершенно не стыдно такое спрашивать потому, что мозг не отдаёт отчёта о действиях. Ин изучает лицо Хёна. Вдыхает и резко впечатывается в губы Джина. Тот успевает только пискнуть. Хван хватается за затылок младшего, отвечает, теряя связь с действительностью окончательно. Где-то звонит телефон Чонина.

***

— Он не берёт трубку… странно, — говорит Минхо, изучая номер телефона брата. Под боком стыдливо лежит Джисон. — Может, он занят? — спрашивает он. — Да? И чем же? — усмехается старший. — Разве нашёл себе бойфренда… — Ты же меня не бросишь? — неожиданно испугался Джи. — Да за что? — удивился Мин. — Я тебя очень сильно люблю и не вижу смысла бросать тебя на произвол судьбы. Я не деградировал до состояния еблана. Сон трётся щекой о грудь Хо и замолкает. Ли гладит его по спине, изредка целуя в макушку. Они спокойно поговорили, и Хану стало легче. Разве чуть-чуть было до сих пор немножко стыдно. — Прости меня, — шепчет Джисон, поднимая своё румяное личико к Минхо. — Перестань. Я тебя простил уже давным-давно и прощаю заочно на будущее, — и целует в пухлые губы, как бы подтверждая свои слова. — Хватит так делать. Ты только сильнее угнетаешь себя… Нос Мина опускается ниже, зарывается в тёплую шею. Джи перебирает пушистые волосы старшего, блаженно закрывая глаза. Губы Хо целуют кожу шеи, прямую линию челюсти и мягкий подбородок. Он прижимает тельце Сона к дивану, обнимает его и смыкает глаза, готовясь погрузиться в сон. Всё хорошо.