Дрянь

– Этого не может быть. Микела в шоке попятился назад, споткнулся обо что-то и чуть не упал. Он совсем не понимал, как должен на это реагировать. Сбежать или прогнать человека напротив? Или же, самое безумное, принять это как данность. Нет, последняя идея была совсем дикой. Значит, стоило заставить Ворону самостоятельно отказаться от своих слов. Мики сделал вдох и уже открыл было рот, чтобы приказать что-то Вороне, но застыл. Что он вообще собирался сказать? Запретить тому чувствовать? Силой преобразить симпатию в отвращение? Разве не жестоко ли это было, решать за другого человека, что ему хотеть и думать? Ворона все еще стоял на коленях, но лицо его из наигранной решительности снова приняло свое привычное выражение. Открытое и честное, на котором каждая эмоция искренняя, будто выкручена на все сто. И как это зрелище просто выворачивало наизнанку каким-то странным, сложным чувством. Словно ему ужасно хотелось смотреть на это и дальше, но при этом отвернуться тянуло тоже. В глазах у Арсения и правда было написано, что он не врал, что он обдумал все сказанное и решился на это. И даже если Микела не разделял его чувств, отнять их у него было чересчур. Он осторожно подобрался поближе и присел перед парнем на пол. Надавил ладонью на чужие плечи, заставляя тоже сесть. Он не будет пытаться его заговорить, не будет вкладывать силу и приказывать. Никто и никогда не имеет права забирать у человека его душу, какие бы черти там не плясали, и Мики не станет. – Это все, – прочистив горло, начал он: – очень неожиданно. Все твое… я правда не могу этого понять. Я не тот человек, который может так нравиться. – Поверь, у меня было достаточно времени, чтобы все это осознать. У меня такое ощущение, что даже если ты маску снимешь, ничего во мне не изменится. – Не говори так. Тебе точно не нужно это видеть. В любом случае, я не могу этого принять. Мне Яся нравится. Сразу же Ворона поник. Все его до этого напряженное тело теперь расслабилось, и руки бессильно легли на колени раскрытыми ладонями вверх. Он казался таким растерянным, будто и в страшном сне не мог представить себе такого ответа. Парень попытался собраться с силами и натянуть на лицо маску стоического принятия, но мышцы будто не слушались его. – Карма, однако, жестокая штука, – вздохнул Арсений и глупо потер щеку рукой. – Снова столкнуть меня с семейством Гориных и поставить меня на чужое место. Прямо… по щам с размаху. – Прости. – Нет-нет, ничего. Тебе не за что… оставим этот разговор между нами. Ворона медленно встал на ноги и, согнувшись, потер правое колено, в воротнике толстовки виднелась длинная худая шея. В наклоне он снова взглянул Микеле в глаза. Как он хотел сейчас уметь, как Рогнеда, прочитать чужие мысли. Что сейчас роилось в чужой голове? Но довести эту идею до конца ему не дали – кто-то настойчиво забарабанил в дверь. Парни подскочили и оглянулись в немом вопросе. Грохот был довольно жутким. – Кела? – раздался голос Николь, непривычно срывающийся. – Ты там? Помоги! Оттолкнув Ворону в сторону, Микела подбежал и распахнул дверь. Сестра выглядела взъерошенной и какой-то помятой, словно после драки. Волосы всклокочены, по лицу размазана помада и надорван рукав блузки. Ничего не объясняя, она схватила его двумя руками за запястье и потащила за собой. Краем глаза Мики не успел посмотреть, последовал ли Арсений за ними. – Что случилось? – Гарик, – запыхаясь, сказала девушка, – помнишь я говорила тебе про него? Про подселенца? Он впал в безумие, мы не можем справиться. – А я тут при чем?! Микела опешил. Он живо представил себе одноклассника – сущую груду мышц и накаленных нервов. И если такая махина впала в неистовство, ему, относительно тщедушному, оставалось только молиться. Николь упорно тащила его за собой на буксире, она выглядела донельзя встревоженной. – Утихомирь его, ну! – словно это было чем-то само собой разумеющимся, приказала она. – Думаешь это так легко? – по лестнице они взбирались на третий этаж, от обилия порожек и у Мики появилась одышка. – Да и мы в школе! – Но Миру же ты смог! – Так то дядька, он другой. А Игорь… он же меня прибьет! – В любом случае у нас нет выбора! За поворотом была довольно просторная рекреация, она была на приличном расстоянии от учебных кабинетов и, как назло, по пути они не заметили никого, кто мог бы прибежать на подмогу. Представшее в ней зрелище окончательно лишило Микелу зачатков надежды. Вещи и реквизит, что Яся до этого с любовью собирала, были разбросаны по полу. Среди них брошенной куклой лежала и сама девушка. Она была без сознания, веки беззащитно опущены, на нежной щеке пробивался синяк. Игорь страшный, совершенно на себя не похожий, склонился над ней с таким видом, словно собирался убить. Глаза широко распахнутые, приоткрытый рот, из которого капала слюна. Он словно стал еще огромнее в своем безумии, гигантская неприступная стена. Мики остановился. Мурашки пробежали по спине, все тело сжалось, кровь точно застыла в венах. Панический ужас почти лишил его чувств. Пальцы выскользнули из захвата Николь, и его руки безнадежно повисли вдоль туловища. Он словно оказался один напротив зверя. Одно неверное движение, один жест – и он труп. Хищник накинется на него и разорвет на части. Вокруг как будто погас весь свет, лишь тьма и вакуум. Лишь одно ощущение чего-то опасного вблизи, руку протяни. Он никак не мог заставить себя пошевелиться. Зато могла Николь. Плюнув на все, она в два прыжка оказалась возле обезумевшего Гарика и запрыгнула ему на спину, как кошка, вцепившись в шею. Парень накренился назад, поймал ее за руки и сжал их так сильно, что она завизжала от боли, но не отпустила, глупо, бесполезно, пиная ногой его, куда попадала. Микела наблюдал за этим, словно через экран. Он мог почти физически ощущать стекло, которое преградило ему путь. Мысли в панике путались, ни одно слово никак не приходило в голову. Все замедлилось. Плавно и заторможенно то, что было его одноклассником, сбросило со своих плеч Николь так, словно она совершенно ничего не весила, и с размаху швырнуло ее об пол. – Стой! Не смей! – сорвалось с губ Мики, но никакого эффекты не возымело, кроме только того, что взгляд Игоря переключился с девочки на него. – Пожалуйста… Вид Николь, казалось, окончательно его уничтожил. Словно прицепленная булавкой к стенду бабочка. Кряхтя, она попыталась приподняться, но в итоге потеряла сознание. Сердце в груди у Мики в этот момент болезненно ухнуло. – Блять, да что вы творите! Ворона выскочил из того же места, где несколько секунд стояла Николь и рванул наперекор Игорю. Схватил его за запястья, пытаясь удержать на месте. И все же силы у них были не равны, ноги Арсения постепенно подгибались. Нужно собраться. Сконцентрироваться. Мики закрыл лицо ладонями. Дыхание сорвалось на невольный всхлип. Как он мог взять себя в руки? Все казалось таким нереальным и страшным, а он был просто ребенком. И в этот момент в голове послышалась злая усмешка: “Прощай, бесполезная дрянь”. Это были последние слова, которые сказала ему мать на прощание. В них было столько яда и одновременно облегчения. И вдруг Микела живо представил, как точно так же его назовет только-только обретенная семья. За то, что не попытался, не защитил Николь, за то, что трусливо сдался без боя. Нет, он совсем недавно зажил заново. И он должен постараться ради этой чистой, прекрасной жизни. – Остановись! – рявкнул он так громко, что, казалось, задрожали стены. И все замерло. Ворона с Игорем оцепенели со сцепленными руками, словно статуя Самсона, глаза у последнего панически метались по сторонам. Внезапно спокойствие охватило Микелу, ему удалось взять контроль и над собой. Пальцы все еще дрожали, но уже не от ужаса, их кончики покалывало от приятного чувства. Вот, что он мог. И еще на большее он был способен. И почему каждый раз ему приходилось себе об этом напоминать? Язык огладил собственные длинные зубы, ужасно острые. Он вдруг полюбил в себе это. Никто не посмеет считать его бесполезным. – Арсений? – обратился он, и голос, не его, другой, словно отразился от стен. – Отступи. Ворона послушно опустил руки и с опущенной головой попятился назад. Когда он поравнялся с Мики, тот поглядел на него, и с каким-то удовольствием отметил: парень осознавал происходящее, но никак не мог взять в толк, как так вышло. Глаза его были широко распахнуты и неотрывно глядели на Микелу. – Не стой, помоги девочкам. Оставь его мне. Послушный, как марионетка, Ворона отправился к Николь и Ясе. Перекинув их руки через плечи, он медленно, подволакивая ноги, потащил их прочь. Напоследок он обернулся. Все еще напуганное выражение лица казалось слишком детским. Дождавшись, когда он удалится, Мики шагнул к Игорю. Хотелось от одной мысли о девочках заставить его размозжить себе череп о ближайшую стену, но он вспомнил слова сестры. Это был не его одноклассник. И его тоже кто-то должен был спасти. Хотя бы нужно было усмирить его, а там кто-нибудь поможет закончить начатое. Он приказал Гарику наклониться к нему поближе и впервые, ни капли не сомневаясь, снял с лица маску и уронил куда-то под ноги, когда уже был вне поля чужого зрения. Он подумал, что в тот момент его слова стали как никогда ядовиты, и он захотел этого. Захотел, чтобы они врезались в чужое сознание и изворотили там все, что могло причинить другим боль. Чтобы ни сам Игорь, ни то, что им завладело, от него не смогли укрыться. Он зашептал, сам чувствуя, как каждый произнесенный им звук ножом впивался в чужое тело. Как тот, кого он пару минут назад боялся до самой настоящей истерики, теперь будто и сам впадал в ужас, и это сковывало его лучше любых успокоений и цепей. Когда Микела закончил, Игорь неподвижной марионеткой замер перед ним, взгляд пустой, блуждающий. Внутри него все торжествовало от восторга. Ведь это все был он, он сделал то, что и представить не мог! Вот только почему-то снова в воображении показался образ Марфы, и она тоже вся сияла. Неужели это она в нем была причиной таких перемен? Теперь нужно было бы позвонить кому-то из взрослых. Как бы хотелось, чтобы Мирослав сейчас был в порядке! А как там Николь? Яся? Что вообще с ней случилось? – Микела? – дрогнул чужой голос непозволительно близко. Мики среагировал не сразу, а когда осознал происходящее, поспешно закрыл рот ладонями, но, кажется, было уже поздно. Он слышал дыхание рядом с собой, только нахлынувшее чувство эйфории испарилось, и внутри него все холодело от того, насколько он оказался беспечен. Он же сам решил беречь ту жизнь, что получил, сам решил сделать ее как можно нормальнее, а стоило хоть чему-то выйти из-под контроля, и вот оно, его нутро, наружу. И как проклятие – перед Вороной. Он как будто лакмусовая бумажка, перед ним невольно всплывали все секреты. Медленно обернувшись, он встретился с чужим ошарашенным взглядом. В нем был не то страх, не то отвращение, не то все вместе взятое. Ладони еще плотнее прижались к губам. – Ты ничего не видел, – взмолился Мики сквозь свою шаткую защиту. – Это… были зубы? Все в Микеле ухнуло и ушло в пятки. Он слегка качнул головой в подтверждение. Арсений медленно пятился назад. Шевеля лишь губами он точно силился что-то сказать, но не мог выдавить из себя больше ни звука. – Девочки в порядке? – Н-нормально… блять, это были зубы. Зубы! Какого хера, Микела, это зубы! Собаки, значит, порвали лицо?! Состояние у Вороны было близким к истерике, он принялся ощупывать собственное лицо, щипать пальцами губы, точно проверяя, не случилось ли с ним того же. Кожа белела, а потом краснела от силы прикосновений, казалось, он мог, сам того не осознавая, оставить самому себе синяки. Одной рукой Микела поймал Арсения за запястье и попробовал остановить, другой все еще прикрывая рот. Ну почему он не мог просто опустить маску и потом быстро натянуть ее обратно? Брошенный кусок ткани содранной шкурой лежал на полу. Ворона начал вырываться. Дрожью колотилось все его тело, зубы вгрызлись в губу до крови. Глухое состояние шока могло повредить его психику. Удерживая его, Мики потащил парня за собой в безопасное место. Что делать, было непонятно, он надеялся лишь на то, что идея придет сама собой. Они вернулись в подсобку ученического актива, где Кела, захлопнув дверь, загородил ее собой. Ворона опустился в мягкое кресло и затих. Только стучали зубы. – Арсений… – Не закрывай уже, – засмеялся парень и запустил пальцы в волосы. – Что это было? Вы, Горины, вы что, правда какие-то монстры?! – Ты уверен, что хочешь знать ответ? Мики осел на пол, прижавшись спиной к двери, и убрал вспотевшую ладонь с лица. Чувство собственной силы сменилось отвращением к себе. Вот он, уродливый, пугающий людей. И что он вообще о себе мнил? Совсем недавно он думал, что может, у него получилось бы, надеялся на что-то хорошее, на дружбу, на любовь, но разве это было возможно? Яся бы точно не приняла его такого. Яся… какого черта его не оказалось рядом? – Твое лицо… Господи, Микела. Что это было? Что произошло с Гариком, как ты его остановил? Почему мое тело мне не подчинялось от твоих слов?! Ты все время это делал? Может, я поэтому… – Я ничего с твоими чувствами не делал! Я не лезу ни в чью душу! – почему-то это прозвучало так отчаянно. – Прости. Я не очень хорошо все это умею, но он ударил Ясю, Николь… Я должен был хоть что-то сделать. Я не хотел с тобой так… я поэтому и говорил, я не тот, кто тебе нужен. – Николь еще… знаешь, мы когда с ней еще дружили, она вечно говорила про мою бабушку. А она умерла семь лет назад! – Пожалуйста, давай сначала поможем ребятам. Я позвоню отцу Николь… ты знаешь кого-то из близких Яси? – У нее только мать, и та на работе до ночи. Я напишу Кате, пусть она приберет там весь бардак, но это все… – Мой дядька тоже нам не помощник. Значит, вся надежда на дядю Ратко. Где девочки? – Я их в спортзале на маты уложил, вроде, ничего особо серьезного не заметил. А с Гариком как быть? – Буду держать его, пока сил хватит, а там видно будет. – Давай поговорим потом? Это так странно: несмотря на все произошедшее, с ним все еще хотели разговаривать. *** Ратко внес Ярославу в квартиру на руках. Николь к моменту приезда пришла в себя и плелась следом, опираясь на Ворону. На макушке у нее нащупали шишку, на щеке виднелся свежий синяк. Парень за весь путь не проронил более ни звука, словно превратившись в ее костыль. Колонну замыкали Микела вместе с Игорем, который делал все только по указке. Взгляд у него был пустой и мутный, как у слепого, конечности иногда дергались, как в судорогах, может, он пытался вырваться на свободу. Мики все еще сомневался, что стоило тащить одержимого в дом, тем более, туда, где находились люди, которые не могли ему противостоять, но Ратко убедил его, что все будет в порядке. – Кела, хватит топтаться. Мира на эту квартиру столько защиты навешал, что тут ни одно привидение дернуться не сможет. А… это же ничего, что я… – он неловко кивнул в сторону Вороны. – Все нормально, – поникшим голосом ответил Микела. – Что-то я сомневаюсь. Мики стащил с лица медицинскую маску, купленную в ближайшей аптеке и тяжело вздохнул. Уши немного зудели от неудобных лямок-резинок. Он с тоской посмотрел на Гарика, у которого заходили желваки от напряжения. Дядя отвел Николь на кухню, приложил холодного к ее голове и осмотрел дочь на предмет увечий. Движения у него были спокойные, отточенные, несмотря на тревогу в глазах, будто тело жило отдельно от эмоций. Она посмотрела на отца с секунду и вдруг по-детски, с всхлипами и придыханием разрыдалась. Лицо у нее сморщилось, косметика размазалась по щекам. Мики смотрел на нее издалека и невольно вспоминал Мирослава. Казалось, будто он мог точно так же сидеть на ее месте, борясь с теми же самыми чувствами. Ратко погладил ее по плечам и сказал что-то ласковое, но ничем больше помочь не мог. Ворона шатался по кухне привидением. В конце концов, он остановился у окна, чтобы не мешать взрослому суетиться и уставился наружу. Ему, пожалуй, тоже была нужна помощь, но он всем видом показывал, что дождется ее позже. Ратко скрылся в комнате, помогая Ясе. Послышался приглушенный телефонный разговор: наверное, он звонил жене, которая работала в больнице, за советом. Микела подошел к Николь и присел перед ней на корточки. Слезы дорожками сползали по ее щекам к подбородку и тяжелыми каплями падали вниз. Пальцами она сминала ткань школьной юбки. – Мне успокоить тебя? – спросил Мики, положив ладонь поверх ее. – Похоже, это все, что я умею. – Дай мне это выплакать, и я буду в норме, – икая от слез, отозвалась она. – Уверена? – Ага. Лучше скажи, что делать с Гариком? – Я не знаю? Я не вижу. Снова пришел Ратко. Констатировал, что девочка очнулась и чуть позже он либо отвезет ее домой, либо в больницу. Затем с верхних полок он достал несколько кружек, налил в них воды и с дальних закромов выудил настойку пустырника. Накапал в каждую чашку по несколько капель сразу, одну тут же выпил сам с таким видом, словно заглотнул стопку водки. У последней чашки он остановился, оглянулся на Микелу с вопросительным видом, а затем, махнув рукой, налил успокоительного туда еще больше, чем остальным, а затем раздал разведенные настойки детям. Досталось и Вороне, который уже понадеялся, что про него забыли. Чашку с забавными пушистыми котятами от сжимал с таким видом, будто то был священный грааль. – И почему это говно случилось ровно тогда, когда главный решала вне зоны доступа? – опустившись на табуретку, спросил в никуда отец семейства. – Доня, ты как? Николь сделала еще один глоток и пожала плечами. Глаза у нее все еще слезились. Она шумно вдохнула и причмокнула губами. – Может, Дема что-то придумает? – Ага, так он бросил все и примчался сюда один. – Пап, ну, я же тоже что-то умею. Он по телефону скажет… – И не думай! У тебя шишка на голове! Николь, я не позволю! Не дожидаясь разрешения их спора, Мики сам достал телефон и набрал Демьяна. Гудки по громкой связи заставили всех затихнуть в ожидании. Привкус воды с пустырником во рту был ужасен, хотелось чем-то заесть эту мерзость. Он также поймал себя на мысли, что в эту секунду прекрасно понимал, почему обитатели его дома постоянно дымили. Предложи ему кто-то сейчас сигарету, он бы не отказался. Дема взял трубку спустя несколько долгих гудков, и голос его показался до смерти усталым. Такое ощущение, что он только ушел от погони и прилег прямо на полу, пытаясь отдышаться: – Солнце, только не говори, что дома случился какой-то пиздец, и вы всей семьей не знаете, что делать. Потому что у меня тут тоже херово. – Хорошо, я промолчу. – Бля-я-я-ять. – Дем, – взял слово Ратко, – что там Мирка? – О, привет, – послышался щелчок зажигалки. – Да что? А-а-а-ай, забей, это мои заботы. Что у вас? – Ну… – Одноклассник Келы одержим и выжил из ума. Избил меня и еще одну девочку, – пояснила Николь. – Мики что-то с ним сделал, но я не умею выгонять беса, помоги. – А я прям умею? – усмехнулся Демьян. – Заприте его где-нибудь, я не знаю. – А его родители его искать не будут, – фыркнул Ратко. – Интересный. – Блять, Рать, я могу сейчас спросить у него, но меня максимум нахер пошлют. – Все настолько плохо? От этого вопроса Микеле стало совсем тошно. В одну секунду все стало настолько ужасно, что опускались руки. Беда последовала за бедой, утягивая его в омут. – Хуже. У меня тут человек с катушек слетел. Рать, пообещай мне, когда приеду, возьмем ящик водки и напьемся в дерьмину? – и подумав немного, добавил: – Короче, единственное, что мне сейчас в голову приходит, это Мики заговаривает его до состояния невменяемости, и пусть он пока ходит так. Да, опасно, но это единственная опция. Там уже, как вернемся, что-нибудь решится. – А ты уверен, что вернетесь? – вдруг вырвалось у Ратко. – Я себя в этом убеждаю. Не вернусь, призовете наших духов, как вариант. – Не говори так, пожалуйста! – в панике Мики сказал это слишком громко. – Кела, я же шучу… просто шучу. Короче, простите, мне пора. Микела, ты со всем справишься. И он сбросил звонок. Мики переглянулся с Ратко, у обоих на лицах застыло одинаковое выражение полной растерянности. Их последняя надежда махнула на прощание рукой и испарилась, точно ее и не было. Все еще находившийся рядом Ворона бесшумно прошел к мойке и сполоснул свою чашку под всеобщим обозрением. Обернувшись, он все-таки не удержался от безрадостного комментария: – Вот объясните мне, люди, как я вообще оказался во всем этом… ну, вот в этом. Жил себе спокойно, жил, а тут мой одноклассник одержим, ты, Николь, какая-то с приколом, а Микела… без комментариев. – Это судьба, пацан, – засмеялся Ратко, – не повезло тебе просто с ней связаться. – И вы все тут такие? Я… я с ума сойду. – Ну, приличная часть нас вот такая необычная. Придется привыкать. Теперь ты с нашей семьей повязан. – Звучит совсем не радужно…