Дрянь

Первого сентября было пасмурно, накрапывал, забираясь за шиворот, мелкий противный дождик. Холодные капли путались у Микелы в волосах, сползали по лбу и щекам. Завидев издалека набравшуюся толпу людей, он невольно зацепился пальцами за руку Мирослава, а потом пристыженно отстранился. Мимо с родителями пронеслись первоклашки с бантами больше их голов, с букетами, надушенными жадными продавцами из цветочных у дома. Цветы погибнут через пару дней максимум, как ни старайся. Мирослав согласился проводить на школьную линейку, после которой назначили классный час. Понятия для Микелы новые: что первая, что второй, по словам дядьки, были пережитками советского прошлого, вроде модного тимбилдинга, но для детей. Дождь, вроде как, прекратился, но мокрые плечи подрагивали от ветра. И все-таки пройти в здание их никто не пригласил. Линейку Микела смотрел в задних рядах, боясь пройти поближе к своему десятому классу. Они стояли в нескольких метрах от него: рослые, шустрые, переговаривались друг с другом, конечно, они-то явно знали друг друга уже давно. После праздничной речи директора, из которой Мики понял разве что пару слов, микрофон, не предназначенный для публичных выступлений, отвратительно фонил, начались выступления детей. Прочитали стихи младшеклашки, один мальчик так разволновался, что весь свой отрывок проорал за полминуты и оставшихся товарищей прождал весь красный и тяжело дышавший. Потом вышел какой-то танцевальный коллектив. Рассмотреть их Келе не удалось за широкими спинами и высокими прическами, поэтому он вслушивался в динамичную музыку и пытался представлять, что вообще под это можно было изобразить. Руки и плечи полностью покрылись мурашками, он потер их ладонями, но легче не стало, под маской стучали зубы. Закрывала мероприятие девочка с песней. Она специально встала повыше, на ступеньки, чтобы всем точно было видно ее небесно-голубое платье и вьющиеся длинные волосы. Пожалуй, только ее выступление и запомнилось Микеле. Она показалась ему такой солнечной и пела так звонко, он бы наблюдал за ней еще и еще. И даже когда она, закончив, поклонилась, он не сразу понял, что линейка тоже была окончена, и школьники начали медленно разбредаться по классам. Нужно было как-то пристроиться в шеренгу своего класса. И здесь реакция тоже лучше сработала у Мирослава: петляя между такими же замешкавшимися людьми, он прошмыгнул к Антонине Антоновне, учительнице химии и классному руководителю класса Келы. Ей было на вид чуть меньше сорока, довольно худая женщина с короткой стрижкой и безучастным выражением лица. Уголки губ были опущены, превращая ее в печальный смайлик. Хотелось одернуть дядьку, попросить не разговаривать с ней, наверняка, он скажет ей то, что привлечет еще более пристальное внимание к Микеле, который и так уже морально готовился к бесконечным вопросам про маску. И зачем он только согласился на очную школу? Наверное, тогда на него подействовали чужие уговоры. Было в них зерно здравого смысла: Микеле и правда стоило бы социализироваться и хотя бы попробовать влиться в общество ровесников, пока он окончательно не сгинул в своей скорлупе. Но в теории это звучало радужнее, чем на практике. А на практике его только что чуть не уронил двухметровый парень, спортсмен на вид, и даже не попытался извиниться. Мирослав отстал лишь у самого входа в здание, неловко махнул рукой. Последнее, что увидел Микела, прежде чем скрыться за поворотом, как Николь повисла у того на шее. Их кабинет находился на втором этаже в каком-то углу, почти на отшибе. Сквозь приоткрытые двери видно было, что он был просторным, у стен примостились застекленные шкафчики, наверное, с какими-то реактивами и колбами, а окон почти не было заметно сквозь заросли цветов, которыми были заставлены подоконники. Высокие зеленые листья тянулись к потолку. Антонина Антоновна выстроила всех у прохода, не давая войти. Выудила, как фокусник из шляпы, блокнот, сверилась с каким-то своим списком и принялась вызывать по одному. Названного она, точно распределяющая шляпа из Гарри Поттера, отправляла на приготовленное место. Только и слышалось: фамилия, ряд, место – все четко и по делу. Микела остался последним, хотя по алфавиту не должен был быть. – Вышинский, – обратилась к нему женщина и оглядела тем самым взглядом, который бросают на проблему, о которой бы не помнить, но все-таки не решить ее нельзя. – Садись-ка с Ярославой. Яся, помаши рукой! На ее оклик обернулись не сразу. Девушка с лохматым кудрявым каре была так увлечена беседой с кем-то позади, что среагировала только, когда кто-то из одноклассников похлопал ее по плечу. Она высоко подняла руку и быстро ею замахала, а Микела совсем растерялся. Ярослава вся светилась. Светлые волосы, огромные голубые глаза, широченная улыбка, блестящая еще сильнее от брекетов с какими-то разноцветными камушками. Юноша еще раз взглянул на учительницу, удостоверяясь, что она не ошиблась, и ему не найдется местечка где-нибудь в пыльном углу. Когда женщина нетерпеливо дернула подбородком, он все-таки шагнул в класс к указанному месту. Ступать старался как можно быстрее, но при этом чтобы не сорваться на бег. Казалось, все взгляды были прикованы к нему одному. Упал на стул рядом с Ярославой и чуть сполз вниз. Хотелось спрятаться под партой. Сердце в ушах колотилось как сумасшедшее. – Привет. Меня Яся зовут, – соседка по парте чуть наклонилась к нему и блеснула брекетами. – Привет, – после продолжительной паузы поздоровался он. – Я – Микела. – Ага. Ты из какой школы? – Из Польши… – Прикольно, – Яся подняла глаза к потолку, будто размышляя, что бы еще такого сказать. Мики с нескрываемым интересом разглядывал ее лицо поближе. Она была уже почти взрослая, разве что подростковая припухлость не сошла с щек. Солнечные пряди выбивались из-за чуть оттопыренных ушей, увешанных сережками, как новогодняя елка игрушками, белый шрамик рассекал левую бровь. Наскоро выглаженная школьная блузка, рукава небрежно засучены выше локтей, короткая юбка в складку. – Мы тут не заразные, если что, – послышался позади низкий баритон. Кела обернулся на звук и столкнулся взглядами с похожим на спортсмена парнем. Тонкая серая водолазка обтягивала широкие плечи и мускулистые руки, кожа на тыльной стороне ладоней грубая, суховатая. Глаза холодные, серые, смотрели как-то надменно, хитро щурились. Они словно накрепко приклеили напряженное тело Микелы к стулу. – Маску можно снять, – пояснил одноклассник, ухмыляясь. – Тут никто не кашлял, вроде. Руки Мики сами потянулись к спасительному кусочку ткани, заслоняя его. Будто кто-то мог подкрасться сзади и сорвать маску, являя миру то, что она скрывала. – Не могу, – оправдывался он. – Лицо… лицо есть изуродовано. Дурная привычка: почему-то хотелось выстраивать предложения на неродном языке на манер английского. На несколько секунд повисла тишина, за которую он успел прокрутить в голове все возможные исходы. И больше всего надеялся, что одноклассники просто отвернутся от него и будут болтать о своем – это был бы самый безопасный вариант. – Вечно лезешь со своими непрошенными советами, – фыркнула Яся и шлепнула парня по предплечью. – Прости, Микела. И ты, давай, извиняйся. Мики совсем растерялся. Он несколько раз глупо моргнул, размышляя, не послушались ли ему слова Ярославы. Он даже подумал, что извиниться нужно было ему самому, хотя он ничего и не сделал. Но пока Микела медлил, требуемые слова произнес тот самый спортсмен. В его исполнении это звучало не очень-то искренне, но кем был Микела, чтобы просить от кого-то явно крупнее и сильнее его честности. Тот скорее всего вообще бы ничего не сказал, если бы это была не Яся. – Это Гарик. Ну, Игорь, но Гарик, – пояснила девушка. – Он у нас местный дом советов. Ну, может мозги выносить, когда не просят. Да? Гарик послушно кивнул и бросил на Ясю взгляд, которым такие парни, казалось, смотреть не могут. Мики почувствовал себя лишним. Звеневшую в классе болтовню стуком ручки о крышку стола прервала Антонина Антоновна. К тому моменту она уже успела опустить экран, подключить проектор, картинка которого в дневном свете выглядела отвратительно тусклой. Показался стандартный титульный слайд презентации: светлый, чтобы глаза не мозолил, с ярким, видным шрифтом, никакого креатива. Учительница потребовала предельного внимания. Ее заунывный монолог о том, что нового будет в десятом классе, и какая это ответственность в нем учиться, расслабляться нельзя и далее, далее. Даже Мики, усиленно напрягающий мозги, чтобы понять ее как назло витиеватые фразы, к концу начал откровенно клевать носом. Голос еще у женщины был такой низковатый, убаюкивающий. Прикрывшись челкой, он сомкнул ненадолго веки и чуть не шарахнулся со стула прямо на пол. Спасла внимательная Яся: за секунду до казуса успела ущипнуть его за бок, чтобы наверняка очнулся. Микелу аж подбросило от ее прикосновения, но не от внезапной боли, а от странного ощущения тепла, исходившего от ее руки. Подумал, может, одноклассница была из их сородичей, с какими-то силами, но в таком ключе не ощутил от нее ничего подобного. Для сравнения, при первой встрече с Мирославом вживую, его будто током прошибло от незримого кокона чужой силы. Тут же было что-то другое. К концу классного часа все были будто вареные: разморило даже самый буйные задние парты, чей шепоток значительно замедлился, а вот количество шумных зевков росло в геометрической прогрессии. – Тонь-Тонна такая, – пояснила шепотом Ярослава, удобно положившая подбородок на вытянутые на парте руки: – как придавит, рубит страшно. Но в остальном она норм. Голова у Мики была невыносимо тяжелая, шея еле справлялась со своим назначением. Вспоминать, что за “Тонь-Тонна”, к чему эти “придавит” и “рубит”, они же не в лесу, сейчас не было никакого желания. Веки медленно опускались и никак не хотели подниматься обратно, обзору значительно мешали ресницы. Он даже не сразу понял, когда все вокруг зашевелились и зашелестели друг с другом. Запрокинул голову, подслеповато, как котенок, оглянулся, нужно ли ему присоединяться к всеобщему оживлению. – Поедешь с нами? – рука Яси легла ему на плечо. Девочка так близко наклонилась к его лицу, что он мог видеть, как слегка раздувались ее ноздри в такт дыханию, лохматые пряди чуть касались его лба. Мики непонимающе приподнял брови. – Ну, мы классом гулять собираемся, – она пожала плечами и отстранилась. – Потом в кафешку зайдем. Давай, со всеми познакомишься. Она выглядела гораздо более воодушевленной, чем стоило бы. Мики замешкался, идея провести время с новым классом (с ней) звучала довольно заманчиво, хоть и волнительно. Может быть, зря он вообще переживал, и на новом месте, пусть и не полностью, но он смог бы нормально влиться в общество? Стоило ему только проникнуться этой идеей, как у Яси за спиной глыбой возник Игорь и, боже, он был просто огромным. На стуле за партой он казался еще ничего, но стоило ему встать, как Микела тут же почувствовал всю свою тщедушность. Весь запал тут же иссяк. Он рассеянно покачал головой. – Может, в другой раз, – и поспешил оправдаться: – я уже договорился, меня дядя заберет, неудобно как-то. – Ты с дядей живешь? Яся почти на автомате зацепилась пальцами за рукав Игоревой водолазки и так же быстро отпустила. Жест этот выглядел таким же естественным, как когда теребишь какой-то предмет, разговаривая по телефону. Микела подтвердил ее догадку. – О как. А у тебя есть какие-нибудь соцсети? Давай в чат класса добавлю. Она снова протянула к нему руку. Ногти у нее были чудные, все исклеенные яркими, не сочетающимися друг с другом блестками. Микела на секунду завис на то, как те переливались в свете из окон, и не сразу понял, чего именно от него хотели. Одноклассница нетерпеливо потрясла ладошкой снова. – Мобильник, ну? Микела быстро плюхнул на стол телефон и пристыженно опустил глаза. Соцсети у него появились относительно недавно, когда он начал общаться с дядькой. Поэтому и чатов там было шаром покати: с Мирославом, Демьяном, Рогнедой и с Яцеком – польским приятелем, оставленным позади. Они с Яцеком учились в разных классах, тот был старше на год, и сошлись на почве того, что оба частенько зависали в библиотеке, используя казенный компьютер. Обоим не улыбалось возвращаться домой раньше положенного, а школа предоставляла все ресурсы, чтобы занять себя в свободное время. Кажется, Яцека избивали дома, а может, и нет, он вообще крайне уклончив был в отношении всего, что касалось личного, зато с ним можно было поболтать на отдаленные темы, а еще ему закономерно было плевать и на личность Мики. А значит, не нужно было врать насчет маски, семьи и прочего. Яцек был смуглым и жилистым, носил толстые серьги кольцами в оба уха, зубы у него были кривые, а на щеках россыпь сумасшедших веснушек. Его мучили небольшие тики, и иногда он непроизвольно дергал головой. Взгляд у него был внимательный и ласковый, наверное, это и заставило Мики поддержать с ним беседу когда-то. Теперь Яцек писал раз в неделю. Последнее его сообщение прилетело минут пятнадцать назад, и Мики постеснялся прочитать его сразу – мало ли, как на это отреагировала бы классная руководительница. По паре видимых слов у иконки чата ничего понять было нельзя, но он все равно немного смутился перед пристальным взглядом Яси. Как будто она понимала польский или приятель мог черкнуть что-то непристойное. Ярослава быстро открыла экран своего телефона, отсканировала код с мобильного Мики, что-то еще быстро набрала, стуча ноготками по экрану. Игорь через плечо наблюдал за ее действиями, и по движению бровей было ясно, что его искренне умиляли ее излишние телодвижения в отношение к новому однокласснику. Ведь правда, какая ей была разница, и новый мальчик легко мог попросить сам добавить его в чат класса или вообще никуда не лезть и ни с кем не общаться. Но, видимо, Яся посчитала это своей миссией. И теперь на дисплее у Келы красовался новый чат, который тут же затрезвонил уведомлениями так часто, что захотелось тут же их выключить. Он успел только рассмотреть сообщение от Яси, где она взяла на себя ответственность представить новенького остальным. Смайликов тоже было много. – Точно не пойдешь? – переспросила Яся. – Мы можем уговорить твоего дядю. – Не нужно, мы уже договорились. Планы. Никаких планов, конечно, не было. Может, Мирослав, конечно, попробует устроить какой-то полупраздничный ужин, или Демьян согласится приготовить свои убийственные драники, но не больше. – Ну, как знаешь, – и на этом Яся полностью перенесла свое внимание на Игоря. Выходя из класса, Мики чуть не упал, когда чья-то цепкая рука ухватила его за локоть. Николь он узнал сразу: еще бы, все Горины друг на друга неуловимо похожи. К новому учебному году она выстригла каскад волос, и лохматые пряди, специально взъерошенные, обрамляли ее открытое, живое лицо. За спиной у нее неловко топтались подруги, одна из которых самым несчастным взглядом олененка провожала какого-то одноклассника Микелы. Николь, конечно же, появилась не случайно. Ее попросили приглядывать за Мики родители. Свое отношение к этому она никак не показала, но что-то подсказывало парню, что она вряд ли была в восторге от этой идеи. Она оставила ему свой номер телефона, напомнила, что учится в девятом “А” и, если что, к ней всегда можно обратиться за помощью. Со стороны звучало, будто она была не дальней родственницей, а каким-нибудь врачом или психологом. – А, – бросив взгляд куда-то в сторону, глаза ее при этом заблестели так, как обычно это бывало у Мирослава, добавила она, – поосторожнее с Гариком. – Выглядит он опасно, – шепнул Микела, – не думаю, что смогу его как-то… как это? Ты поняла… – Да я не об этом! – Николь приподнялась на носочки и зашептала ему на ухо. – За ним по пятам следует какой-то мутный дух. Не знаю, что это за дрянь, но со мной она не разговаривает. Будь тут Мира, ну, или хотя бы Дема, может, дело бы по-другому пошло… В общем, просто аккуратнее. Микела дежурно поблагодарил родственницу и невольно оглянулся на Игоря. Он стоял у входа в класс, лицом к стене, с кем-то разговаривая. Спина у него была широченная, мускулистая, мышцы отчетливо шевелились с малейшим его движением. Он, как бык на испанской корриде, казалось, сейчас выдохнет, и из его ноздрей повалит пар. От такого Микела и без советов бы держался подальше. Хотя, может, и стоило спросить у дядьки о духе. Яся же явно была другого мнения. Как бабочка она вспорхнула ему под бок, макушкой едва доставая до его плеч. Пару минут назад она почти так же кружила вокруг него самого. И пусть он знал ее не больше часа, хотелось, чтобы она сделала так еще. Хотелось кончиками пальцев коснуться ее волос, услышать ее голос. И чтобы никого больше вокруг не было. И она, будто услышав его жалкие мысли, подошла к нему. – Ты знаешь Горину? – Родственники. – Неожиданно. Ладно, если вдруг передумаешь, пиши мне. Договорились? Микела проводил ее взглядом, как забавно подпрыгивали ее кудряшки в такт каждому шагу. Ее фигурка становилась все меньше и почти скрылась за поворотом, и, не сдержавшись, Мики зачем-то выдохнул шепотом, который точно никто не услышал бы: – Останься. И Яся вдруг замерла. Осоловело осмотрелась по сторонам, развернулась и побрела к нему. Такая паника охватила вдруг Микелу, он закрыл лицо ладонью, нащупал под пальцами маску. Неужели он сказал это громче, чем надо было? Нет. Иногда с ним уже это бывало. Когда непрошенные эмоции брали верх, и с губ срывались слова, они мгновенно сбывались. Яся приблизилась к нему, посмотрела в глаза, и взгляд у нее был точно затянутый дымкой. Скажи он ей сейчас что угодно, она тут же его послушается. Страх и одновременно чувство такого могущества охватили Мики, и он не понимал, что с этим сделать. За ее спиной надвигался Гарик, челюсти плотно сжаты, как и кулаки. Он ощутил, что мог без особых усилий отогнать этого громилу, и тот будет беспомощен, как младенец. Внутренний голос стучал в висках криками сделать это. Мики оглянулся в кабинет. Там, в свете солнца, Антонина Антоновна ругала кого-то по телефону. Как странно, прояснилось небо. Ярослава все ждала его приказа. Игорь еще секунда и вмажет ему кулаком в челюсть. Не хотелось бы начинать учебный год с этого. – Уходите оба, – сказал он, не оборачиваясь. С Ясей он сможет подружиться и без этого. Может, Игорь не такой жуткий. Может, ему вообще не понравятся потом эти ребята. Классная руководительница сорвалась на крик в трубку. Назвала чье-то имя, рявкнула, как будто вся внутренняя агрессия вырвалась из нее наружу. Лицо ее сморщилось и даже покраснело. Такой хаос, будто со средневековых фресок. *** Мирослав ждал его, облокотившись на дверь автомобиля, и плевать он хотел на запрещающий курить у школы знак. Вышедшему Микеле он дружелюбно улыбнулся и буркнул шутливо, мол чего он так долго, Николь уже сто лет как ускакала домой, а его все нет и нет. Мики решил о случившемся дядьке не докладывать и брякнул что-то о затянувшемся классном часе. На заднем сидении примостились большие сумки с продуктами, пришлось усесться впереди и придавить себя ремнем безопасности. Думал поначалу прислониться щекой к прохладному стеклу, но вовремя вспомнил о российских дорогах. – Ну, как тебе класс? – Мирослав быстро выехал с парковки, выглядел он веселым. – Вроде хорошо, – Мики постарался не смотреть на дядьку, он уже догадывался, что тот, как Рогнеда, мог ненароком что-то уловить. – Надеюсь. Дай себе время привыкнуть, м. Нам, странненьким, это надо. – Я никогда до конца ни с кем не сбли…зюсь? – Сближусь, – поправил его Мирослав. – И зря ты так на себе крест ставишь, прям как Демка. – Дядь, – выпалил Кела и все-таки посмотрел на него. – Дядь, можешь мне помочь? Мира улыбнулся и кивнул головой, прося продолжать. Мики замешкался, подбирая слова. Мирослав вряд ли осудил бы его, скорее, бросился бы спасать, но все равно было как-то тревожно. – То, что я говорю… Можешь научить меня с этим работать? Дядина улыбка превратилась в хитрый оскал, глаза сощурились. Он будто ждал этого момента и теперь наслаждался им. Демьян говорил как-то, что у того просматривался непонятный ему восторг от любого проявления силы. Это был один из таких моментов. – Я уж думал, ты не попросишь. – Вдруг это как-то сделает плохо. Мама ничего мне не объясняла. – Хорошо, будем учиться. Мики благодарно кивнул и отвернулся к окну. Все мысли заполнила одна единственная о том, вот бы дома Демьян сварганил свои божественные драники.