Рождество, пекарня, любовь

      Каждый рабочий день юноши начинался одинаково. Приходя в магазин за полчаса до открытия, он успевал сделать многое: проверить состояние цветов, бережно огладить их нежные лепестки, подправить некоторые изъяны, которые, может, и в глаза не бросались, но для Чимина были слишком явными. Он в спокойной и неспешной манере расставляет вазы с цветами по всему помещению небольшого, но очень уютного магазина, так, чтобы они могли завлечь покупателей своей неземной красотой. Словно к ним прикоснулась сама богиня, наделяя их тем прекрасным, что имела сама.       За такими размышлениями Чимин и не замечает, как подходит время к открытию. Он спешно вытирает влажные от стеблей цветов руки полотенцем, накидывает фартук и открывает дверь, переворачивая табличку, некогда сделанную им самим.       Близится Рождество, потому Пак решает порадовать и себя, и цветы, и посетителей, добавив частичку праздника в интерьер бутика. Он не фанат бумажных снежинок на окнах, а вот лёгких, точно проволока, незамысловатых гирлянд — амбассадор. У него дома ими каждый угол увешан, у друзей, вероятно, тоже, потому что Пак их на каждый праздник дарит. И это Рождество не исключение. Парень, пока нет посетителей, завязывает фартук, включает в магазине новогодний плейлист для создания должной атмосферы и отправляется к рюкзаку за парочкой гирлянд.       Приготовив всё, что необходимо, а именно само украшение, скотч, ножницы и хорошее настроение, Чимин принимается наводить красоту. Парень так увлекается процессом, что и не замечает, как начинает подпевать любимой песне, улыбаясь от уха до уха. Не замечает и то, что дверь в магазин открыта настежь, торговый центр пуст и работник из пекарни напротив очарован им и его прекрасным голосом.

***

      Запах этого альфы, кажется, заполонил весь этаж. Он не контролировал себя и тем более не собирался останавливать это безумие. Хотя безумием это назвать сложно. Это скорее приятное дополнение к антуражу торгового центра, любезно созданному администраторами. Густой, свежий, по-настоящему живой аромат хвои, перемешанный со смолой, проникал в лёгкие каждого, кто проходил мимо пекарни. Мало того, что он поднимал людям настроение, так ещё и оставался на одежде невесомыми каплями, будто рождественское чудо.       На самом деле никакое это не чудо. Просто один альфа, владелец пекарни, по совместительству пекарь, заворожен одним прелестным омегой. Тем омегой, что сейчас продолжает напевать незамысловатую песенку мягким, будто свежеприготовленный зефир, голосом. Тем омегой, что скачет по всему магазину, стараясь украсить каждый его уголок, а ещё успевает обслуживать клиентов, заражая всех своей обворожительной улыбкой и хорошим настроением.       А пока Чимин собирает уже новый заказ, он чувствует исходящий от клиента аромат, будто тот только что из соснового леса вышел, не забыв обтереться о каждое дерево.       Пак не может подобрать слов в своей голове, чтобы описать этот запах. Такой смолистый, терпкий, но в тоже время холодный, будто зимний. Приятный.       — Извините, могу я спросить у Вас, каким ароматом Вы пользуетесь? Такой приятный запах хвои, — вежливо интересуется омега, пока собирает цветы в аккуратный букет.       — Хвои? Мой парфюм пахнет совершенно по-другому, — озадаченно проговаривает девушка, а затем, будто вспомнив, продолжает. — А, я поняла, о чём Вы! Я проходила мимо той пекарни, что напротив вашего магазинчика, там очень концентрированный запах, будто только что ёлку срубили. Хотя, кто его знает, — смеётся девушка, принимая в руки подарок для мамы.       — И вправду! — улыбается Чимин. — Спасибо за доверие, приходите ещё, — вежливо улыбается и кланяется, провожая покупателя.       Но одну навязчивую мысль из головы убрать никак не может — что же источник этого запаха? Такого родного и по-настоящему рождественского. Такого, что хочется вдыхать не переставая. Дышать им, словно в мире нет другого воздуха. У Чимина прямо идея фикс. План до смешного прост: найти, вдохнуть, убежать.       За наплывом покупателей омега и не замечает, как время близится к обеду, а его живот издает звуки умирающих китов.       Чимин в такие моменты очень рад, что у него хозяин — человек понимающий. Голоден? Закрываешь магазин и спокойно можешь полчаса есть, никуда не спеша и ни на что не отвлекаясь. Для экстренных случаев на двери магазина всегда есть телефон флориста. В этот раз Чимин решает направиться в пекарню напротив исключительно для того, чтобы побаловать себя свежими булочками. А не для того, чтобы последовать своему глупому, но действенному плану. Вовсе нет.       Омега скидывает фартук, не забывает взять ключи от магазина и телефон и спешно закрывает дверь, торопясь в пекарню. Уже подходя, он ощущает густой аромат хвойного леса и невольно вдыхает его полной грудью. Сам не замечает, как улыбается при этом.       Осматриваясь, Пак понимает, что пекарня невольно напоминает ему его цветочный бутик. Она небольшая, но уютная. Вот прозрачная витрина с выпечкой, что расставлена с поразительной точностью и дотошностью. Булочки на одинаково небольшом расстоянии друг от друга, что визуально очень радует глаз. Напротив витрины небольшие столики с мягкими креслами, в которых можно утонуть, Чимин уверен. На столах маленькие вазочки с искусственным цветами, что, по идее, должны создавать приятную атмосферу, но омега такое, мягко говоря, не любит. Он всё же поклонник живых цветов, что радуют своей первозданной красотой и неповторимым ароматом.       Но, рассмотрев всю пекарню вдоль и поперек, Чимин не увидел ни ёлки, ни чего-либо похожего на неё. Он думал, что найдёт хотя бы какой-то ароматизатор, но тщетно. Вывод один — этот привлекательный, наверняка альфа, за стойкой.       — Здравствуйте! — бодро говорит Чимин, подходя к прилавку. Он тут же кланяется, не забывая о приличиях. К тому же решает, что сейчас рассматривать мужчину не будет, от этого слишком неловко, потому он переключает всё своё внимание на аппетитные булочки. Ничего не мешает ему поглядеть на альфу потом. — Можете посоветовать что-нибудь не очень калорийное?       А Юнги только-только отмирает. С ужасом осознаёт, что не услышал ничего из того, что омега сказал за те примерно пять минут, что был в магазине. Он взглядом мечется от витрины к парню и назад, не зная, что сказать, а переспрашивать — поставить себя в неудобное положение. Как будто сейчас оно прямо удобнее некуда. Просто… Этот парень так красив, словно только распустившийся цветок. От его улыбки, горящих глаз, миниатюрных пальцев, что поправляют чёлку, от всего его естества невозможно оторвать взгляд. С его появлением пекарня наполнилась ещё большим теплом и уютом, а нежный и ненавязчивый аромат цветов служит приятным дополнением. Таким приятным, что Юнги хочется ощутить его буквально на себе. Или не только аромат.       Мин всё-таки берёт себя в руки. Негоже ему робеть перед омегой. Очаровательным, улыбчивым, милым омегой.       — Здравствуйте! Добро пожаловать в мою скромную обитель, — неловко смеётся он. Помня, что этот парень задавал какой-то вопрос, который он благополучно не услышал, продолжает. — Могу я Вам что-то предложить?       — Да, — хихикает Пак, понимая, что им просто залюбовались. Такое внимание очень льстит, но омега не из тех, кто будет ставить в неловкое положение альф глупыми шуточками. — Можете посоветовать что-нибудь не очень калорийное?       — Всё, что не очень калорийное — не очень вкусное, — с умным видом заявляет. — Мой друг однажды сказал, что во вкусной еде нет калорий, и я, как пекарь, полностью с ним согласен! — и улыбается уголком губ, смотря на омегу. — Так что если хотите подкрепиться, то берите вот эту пиццу, не пожалеете.       Чимин переводит взгляд в ту сторону, куда указал пекарь, и глаза у него загораются. Он уже давно не позволял себе такого, опасливо следя за своей фигурой. Но сейчас… При виде небольшой домашней пиццы на пышном тесте рот невольно наполняется слюной, а из живота исходят смущающие звуки. Пак покрывается румянцем и всё же соглашается на рекомендацию альфы.       — А на десерт возьмите маффин. Там и с малиной, и с шоколадом, с чем только нет. Что Вам больше нравится?       А Чимин сейчас умрёт прямо здесь, потому что ему нравится всё. И малина, и шоколад, и пицца, и альфа в фартуке. И последнее, кажется, действительно нравится больше всего.       — Вы, — говорит он, а Юнги замирает на месте. — Выберите Вы, пожалуйста.       Мин послушно кивает, достаёт из-под стойки небольшой крафтовый пакет и аккуратно складывает сегодняшний перекус Чимина: пицца с сочной начинкой, парочка маффинов, потому что Юнги не смог определиться, какой положить. И, немного поразмыслив, добавляет свежие имбирные пряники, которые ещё не успел выложить на прилавок. Этого милого флориста хочется очень вкусно накормить, чтобы появились пухлые щёчки, которые можно было бы всласть пощупать. Юнги уверен, что с ними тот ещё очаровательнее.       Несомненно, он радуется, как маленький ребёнок, тому, что успел собрать перекус до того, как Чимин обернулся в его сторону. Тот был очень занят разглядыванием искусственных цветов на столиках, которые, кажется, не пришлись ему по душе. По крайней мере, Мин видел краем глаза, как омега хмурится, смотря на них и думая о чём-то своём.       — Готово, — произносит альфа и выставляет пакет, аккуратно прикрывая, чтобы парень не увидел, что в нём лежит. Чимин кивает, тянется за кошельком, чтобы достать карту и оплатить. И в шоке округляет глаза, не находя его. Он судорожно хлопает себя по всем карманам, но ничего не обнаруживает. А после вспоминает, как торопился в пекарню, чтобы найти источник любимого запаха, и вроде бы взял всё необходимое, за исключением кошелька.       — Не пробивайте, пожалуйста! Я сейчас сбегаю за картой! Я мигом, — тараторит Чимин и движется в сторону выхода с широко раскрытыми глазами, да ещё и жестикулирует активно, будто заверяет Мина в честности своих слов.       — Постойте, — звучит тихо. Так, что омега непроизвольно застывает и оборачивается, не понимая, что происходит. — Я куплю Вам покушать, — быстро говорит он и тут же затыкается, осознавая, что только что ляпнул. — То есть… Это за счёт заведения.       — Хорошо, я не откажусь, потому что Вы так мило хотите меня накормить, — кокетливо хихикает омега. А сам внутри сгорает от смущения. И, кажется, не только он. Потому как от альфы напротив начинает исходить яркий запах, что с головой выдаёт его эмоциональное состояние. Омега вдыхает его полной грудью и едва сдерживает себя от желания прикрыть глаза. Чимин может лишь предположить, что тот чувствует себя в равной степени неловко и смущённо, а тут ещё и такой привлекательный флорист заигрывает с ним и тащится от его феромона.       — Что ж, приятно познакомиться, владелец пекарни и по совместительству пекарь, Мин Юнги, — говорит он и протягивает ладонь, чтобы закрепить знакомство рукопожатием.       — Взаимно, просто флорист, Пак Чимин, — и улыбается, пожимая протянутую ладонь в ответ. Он не может долго смотреть в глаза альфе и при этом не принюхиваться, потому опускает взгляд на их руки, все ещё сжатые вместе. И поджимает губы, чтобы те не расползлись до ушей. Его ладошка и пальцы кажутся такими крохотными, а оттого безумно милыми. Юнги, кажется, тоже это подмечает и начинает большим пальцем поглаживать медовую кожу, совершенно растворяясь в ощущении мягкости и тепла. Чимин на это краснеет и невольно выпускает больше феромона, чем следовало бы. И, кажется, Мина это приводит в чувство. Он осторожно опускает свою ладонь и протягивает пакет, пожелав приятного аппетита и избегая смотреть в чарующие глаза напротив. Флорист всё ещё смущённо улыбается и кивает, пробормотав тихое «спасибо». А когда тот разворачивается и уходит, Юнги разрешает себе вдохнуть этот запах. Приятный, цветочный, обволакивающий каждую точку пространства, но совершенно ненавязчивый. Прямо как и Чимин.       — Кстати, у вас тут приятно пахнет… Хвоя, кажется? Очень подходит к празднику, — строя удивление, спрашивает, развернувшись у выхода.       — Можжевельник.

***

      Чимин кушает не спеша, смакуя каждый кусочек. Пицца и вправду оказалась очень вкусной, сочной и сытной. Он вроде бы подумал, что наелся, когда вспомнил, что его ещё ждёт десерт. И он застывает в немом шоке: глаза увеличиваются в размерах, рот приоткрывается, а губы вытягиваются в трубочку. Вместо одного маффина — два, так впридачу ещё и совершенно милый имбирный пряник в виде человечка. Чимин хихикает оттого, что они чем-то похожи. А затем расплывается в широкой улыбке, понимая, что альфа захотел его порадовать таким милым жестом, угостив даже больше, чем нужно. И он не хочет оставаться в стороне. Юнги — приятный молодой человек, скромный, но заботливый. Чимину хочется ответить на его жест, показав, что внимание альфы ему было очень приятно.       Он решает собрать небольшой букет цветов, а точнее — пионов. Подходит к этому со всей дотошностью и вниманием, желая сделать этот небольшой подарок очень красивым. Чимин вообще не любитель больших и вычурных букетов, которые чуть ли не больше головы. Он не видит в этом души, но работа вынуждает следовать правилам. Слово клиента — закон, который нельзя нарушать.       Пак начинает с того, что тщательно подбирает цветы для подарка. Он останавливается на тех, что пришли совсем недавно, которых ещё даже нет в зале магазинчика. Их бутоны плотно сжаты, небольшого размера. Их цвет невольно притягивает взгляд — воздушный, нежно-розовый, словно летнее закатное солнце. Такие пионы называют ранними. Названий сорта таких цветов просто уйма. В каждой стране оно своё, ни с чем не сравнимое. Чимин набирает семь штук, аккуратно сжимая в ладошках стебли, отряхивает их слегка от воды и несёт к своему рабочему месту. Ему несказанно повезло, что в это время людей в торговом центре мало и редко кто заходит за очередной цветочной композицией. Он начинает работу с того, что выбирает самый «широкий» бутон, чтобы задать центр букета и уже от него двигаться в нужном направлении. Аккуратно прикладывая цветок к цветку и выравнивая стебли, Чимин визуально делит их на три части, чтобы композиция выглядела аккуратно и бережно. Высунув от усердия язычок, он берёт цветы с тонкими стеблями и добавляет к сердцевинке букета, помня о том, что они никак не должны оказаться по краям. В таком случае композиция просто развалится и потеряет свой шарм и красоту. Пак не может такого допустить.       Заканчивая работу, Чимин оглядывает своё творение и понимает, что чего-то не хватает, какого-то последнего штриха. Ему в голову приходит одна шаловливая мысль, и она, на удивление, кажется ему очень к месту. Он направляется на небольшой склад, откуда недавно брал пионы, и лелеет надежду, что там будет то, что ему так необходимо. И загорается ярче любой новогодней звезды, когда находит маленькие, ярко-зелёные еловые веточки. Он аккуратно достаёт несколько штучек и бежит к цветам, ведь действовать нужно быстро, так как бутоны пионов раскрываются с поразительной скоростью. Чимин добавляет веточки в букет, невольно смущаясь от такого слишком прямого намёка, а его феромон чуть усиливается, что не особо заметно в цветочном магазине. Он отгоняет прочь эти неловкие мысли о том, как бы приятно сочетались его с Юнги запахи и невольно переводит взгляд на окно, что украшено его гирляндой. Она светится приятным теплом, и омега, ничуть не сомневаясь, снимает её и аккуратно добавляет в уже собранный букет. Под жёлтым светом он словно волшебный. Будто маленькая фея природы осыпала его своей пыльцой. Чимину нравилось думать, что он может быть ею.       Букет собран и упакован в бумагу приятного зелёного цвета, что ещё больше добавляет атмосферы приближающегося праздника. На нём красуется атласная лента на тон темнее тишью. Оглянув пекарню напротив, Пак замечает, что в той отсутствуют какие-либо украшения, напоминающие о предстоящем празднике — Рождестве. Он достает из рюкзака оставшуюся гирлянду и маленькие ёлочные шарики, хватает букет и направляется к Юнги.       — Разрешите украсить вашу скромную обитель скромным жестом, Юнги-щи? — улыбаясь, говорит омега. Он подходит к стойке и несмело протягивает букет альфе.       А тот как стоял, так и стоит. Он думал, после знакомства с Чимином больше не будет так откровенно выпадать из реальности, замирая истуканом. Но, оказалось, нет.       — Это мне? — спрашивает Юнги, показывая пальцем на себя.       — Вам и Вашей пекарне, Юнги-щи, — отвечает омега, всё так же держа букет на вытянутой руке. Ещё немного, и она начнёт постыдно дрожать. Юнги отмирает и протягивает осторожно руку, чтобы ощутить приятную тяжесть в ладонях. А после краснеет, словно подросток, от короткого соприкосновения кончиков пальцев с чужими.       — Давай на ты, Чимин. Пожалуйста, — и прячет лицо в пионах. Он вдыхает аромат полной грудью и может лишь в шоке распахнуть глаза от осознания. — Так ты пахнешь?..       — Пионами, — заканчивает за него омега. — Мои любимые цветы.       — Они такие красивые, прямо как ты, — бормочет Юнги, вновь краснея. — Ещё и светятся. Ты точно не фея, Чимини? — спрашивает, поднимая взгляд, и совершенно бесстыдно утопает в глазах напротив.       — Я и сам иногда задаюсь таким вопросом, — хихикает, заправляя выпавшую прядь за ухо. Сердце Юнги пропускает ещё один удар, а яркая улыбка озаряет его лицо. Красивый, думает Чимин.       — Пионы и ель… Правильно ли я понимаю, что?..       — Да, — быстро обрывает его Чимин и кладет на стойку ещё кое-что. — Давай украсим твою пекарню? Я вот принёс всякое, — неопределённо машет рукой, указывая на гирлянду и шарики. — Как-никак скоро праздник, а у тебя тут из рождественского — только имбирные пряники. К слову, очень вкусные.       — Спасибо, Чимини. За букет, украшения… Я счастлив, что тебе понравилась моя выпечка, — говорит он, осторожно поглаживая бутоны, что начинают раскрываться и удивлять своей красотой. — Я только рад, если мы украсим тут всё, но ты разве можешь оставить цветочный?       — Не беспокойся, Юнги, там на двери мой номер телефона, да и магазин напротив, — тараторит он, не желая покидать пекарню и компанию одного милого альфы.       — Хорошо, тогда будь здесь, я постараюсь найти, куда можно поставить твоё творение, — и улыбается мягко. А Чимин от такого пекаря просто тает. Его жест оценили и причём очень хорошо. Даже лучше, чем он себе это представлял.

***

      Весь оставшийся рабочий день Чимин проводит с улыбкой на лице и в какой-то приятной эйфории. То ли дело во вкусном перекусе, которым его щедро угостили, то ли в реакции Юнги на его скромный букет с нескромным намёком. А, может, всё дело в том, как они весело украшали пекарню? Чимину приходилось вставать на стул, чтобы повесить гирлянду на стену, а Мин от этого лишь тихо хихикал. Пак, конечно, всё прекрасно слышал и бурчал гневно что-то типа «Юнги-я, не дразнись! Сам тот ещё карлик!», но и сам пропустил пару смешков. А закончив, они неловко помахали друг другу и пожелали хорошего дня.       До конца рабочего дня остаётся пару-тройку часов, как вдруг в цветочный магазин заглядывает альфа. Чимин тогда заканчивал собирать очередной букет и был сильно увлечён процессом. Не замечал ничего вокруг, кроме клиента, что так раздражающе стоял над душой и что-то там болтал. Но, услышав шум открывающейся двери бутика, поднял голову. Юнги выглядел немного потерянным среди такого разнообразия цветов и украшений для них. Он бегал глазами по магазину, пытаясь найти тот цветок, что его интересует больше всего. И, найдя его корпящим над работой, улыбнулся уголками губ.       Мин тоже пребывал в эйфории в течение дня. Хотя, в эйфории — это ещё мягко сказано. Он, кажется, светился неустанно, всех клиентов одаривал дружелюбными улыбками, невольно поднимая настроение. Этот милый омега, что пах пионами, так запал в душу и не хотел оттуда уходить совершенно. Что же он сделал с вечно хмурым альфой? Превратил его в смущённого подростка, что робел от улыбок, которые предназначались лишь ему, и смущался от случайных касаний. А ещё смущался, поглядывая на букет, что стоял в какой-то банке, но от этого не терял своей истинной красоты. Чимин ведь тогда перебил его, не дав и закончить мысль, спешно сказал «да» и перевёл тему. А Юнги теперь думай, правильно ли он его понял? Омега дал зелёный свет на ухаживания и не против выпить чашечку кофе вместе после работы? Или же он не хочет ограничиваться одним лишь кофе? Может, после этого кофе он предполагает ещё и завтрак в постель? Юнги вновь краснеет.       Нет, он совершенно точно не представлял Чимина в своей постели. Не представлял, каким тот может быть с утра нежным и плюшевым, как могут мило растрепаться чёрные локоны по подушке, как он может смешно причмокивать своим клювиком во сне или, наоборот, хмуриться, прогоняя плохой сон. Ничего из этого, абсолютно.       Когда близится конец рабочего дня, Юнги решает, что за омегой всё-таки надо поухаживать. А там уже будь что будет.       Он ждёт, пока Чимин закончит работу над букетом и обратит на него внимание. Лицо Юнги вновь пробивает улыбка, когда он понимает, что стоит посреди магазина, а омега поднял глаза от цветов и улыбнулся, приветственно кивнув. Как будто знал, что альфа не заставит себя долго ждать. А когда клиент ушёл с очередным шедевром от Пак Чимина, Юнги направился к стойке, с которой тот неспешно убирал остатки стеблей и атласных лент.       — Ну и денёк! Никогда бы не подумал, что устану собирать цветы в букеты, — смеётся омега, начиная диалог.       — А я, что устану складывать булочки в пакет и говорить каждому «счастливого Рождества».       — Что это у тебя там, а, хён? — игриво спрашивает Чимин, указывая пальчиком на уже известный ему пакет из пекарни напротив. Альфа немного тушуется, но ставит его на стол и двигает ближе к Паку.       — Я подумал, что было бы неплохо, если твоё лицо испачкается в креме.       — Что? — только и может ошарашенно произнести флорист, хлопая глазками. Юнги только что?..       — Нет! Нет, ты всё неправильно понял! Я тут вот секс принёс, ой, кекс, он там с кремом и всякое такое. Я только это имел в виду! Я, наверное, пойду, — выпаливает одной тирадой Мин и зарывается рукой в волосы, пытаясь скрыть неловкость. Он уже направляется к выходу, как его окликают:       — Хен, постой же ты!       И Юнги не может не повиноваться этому чарующему голосу, а потому замирает на месте как вкопанный и оборачивается на звук. В его глазах мольба не смеяться над ним и отпустить уже поскорее, чтобы он мог отсидеть в пекарне оставшиеся часы и подумать над своим поведением.       — Юнги-я, почему ты смотришь на меня так, словно я сейчас стою с ножом и угрожаю убить всю твою семью? Я всего лишь хочу сказать спасибо за твою прекрасную выпечку, она очень вкусная, — под конец голос уже звучит тише, но всё так же уверенно. Юнги выдыхает, понимая, что его неловкие слова пропустили мимо ушей и смеяться над ним точно не будут. От этой благодарной улыбки в груди разливается приятное тепло. Его ухаживания принимают, так ещё и выпечку хвалят.       — Не за что, Чимини. Кушай на здоровье, — отвечает он, не замечая ласкового обращения, что срывается с губ уже не в первый раз, а омега каждый раз от этого тает, не зная, что своим «Юнги-я» действует на него точно так же.