Свети мне, луна

Солнце зашло за горизонт. Светло синее небо уступило тёмному, добавляя к загадочной картине все больше и больше звёзд, тускло сверкающих по всему небу. А небесные тела в свою очередь сменились копной нависающих, давящих, тёмных туч, спрятав за собой долгожданную луну. В городе, где ночью наступала непроглядная темень, невозможно было рассмотреть идущего впереди человека, встретится светящимися глазами с диким животным или даже увидеть путь прямо под ногами. А потому, люди редко гуляли подолгу, разве что, в попытке получить как можно больше свечей. Некоторые местные жители поклонялись луне. Когда та, полная или молодая, скромно показывалась из-под туч, считали они — чудо снизошло. Ведь луна освещала путь всем, кто верил в её превосходство. В остальное же время, когда тучи беспросветно прятали за собой луну, горожанам оставалось надеяться лишь на слух, чувства и огонь. Всё бы ничего, здешние привыкли встречать кромешную тьму, если бы не одна проблема, возникшая недавно. В разных концах маленького городишки умерло шесть человек. Но необычно то, что мертвы были молодые юноши и девицы. Люди поблизости проживали мирные, преступность не процветала, однако, конечно, можно скинуть смерть молодых на болезнь. Можно, если бы не вид их растерзанных, окровавленных тел. Спустя недолгое время после находки, ещё двое человек рассказали о наличии у себя порезов, ссадин и царапин. У одного на шее, у другой на спине. Как оказалось, они без понятия, откуда взялись раны и ничего болезненного не чувствовали. После находки трупов людей на улице не слыхать. Даже днём их заметно стало меньше. Они боялись. Ведь люди знали и хорошо помнили о случившихся трагедиях недалеко от их города. После тех случаев с убийствами каждый старался напугать своего собеседника рассказами о мифических существах, пусть и преувеличенными. В особенности, конечно, пугали детей. Здешние всё знали и помнили, но не осмеливались сражаться с этим. Двадцать лет назад в соседнем городе под покровом смолистой ночи были жестоко убиты многочисленные молодые парни и девушки. Укусы, царапины, выступающие наружу кости и неестественная потеря крови. Теперь и в этом городе прознали о упырях, носферату или же, вампирах. Спасение от них, достать которое по силам простому народу — чеснок, либо боярышник. Но регулярно молящиеся и посетители церкви, что искупали свои грехи, могли надеяться и на христианскую священную атрибутику. Ли Минхо — один из местных жителей, что попадал под категорию молодых юношей. И честно говоря, никто не мог гарантировать, что сегодня ночью он, или любой другой молодой человек, останется жив и не растерзан вампиром. Еле живой отец и алчные «опекуны» помогать парню не собирались. Никто из здешних людей не желал делиться чесноком, все намеревались защитить себя, а боярышник и вовсе отыскать было непосильной задачей, в весеннюю пору он не растёт. Обедневшая семья Ли могла лишь уповать на святую воду, да на деревянные кресты, ведь они свято верили и молились Богу. Ночь наступила. Звёзды, показавшиеся на несколько часов, вновь спрятались под темной занавеской туч. Уснуть всё никак не выходило. Мысли о том, как в полуночный глубокий сон на него нападёт клыкастое чудовище и выпьет всю кровь без остатка, тревожно засели в районе лунного сплетения — так его народ называл уязвимое место в верхней части живота. Страх сковывал мышцы, вздыхать становилось тяжко, а пытаться заснуть и вовсе бессмысленно. Вспотевший Минхо взял в руки обшарпанный крест и пошёл на кухню за святой водой. Прочитав молитву, он стал жадно пить воду, в надежде что это поможет успокоиться. Выпив всё без остатка, да так что рубашка промокла, парень повесил крест на входную дверь и с недолгим спокойствием пошёл обратно в кровать. После беспокойных попыток заснуть, не более часа, он злостно вскочил и подошёл к окну второго этажа собственной комнаты, с видом на входную калитку и тёмное небо. В отдаленной местности стояла нерушимая тишь и внезапно её нарушил противный звук содрогающегося железа. Он хорошо его знал — входная калитка открыта. В комнате горела свеча, и Минхо мгновенно присел, но так что бы было видно калитку. Она закрыта. Пусто. Тихо. Никого. Напрасны тревоги, сегодня просто ветрено. Потушив свечу, он последний раз устремил взгляд в небесный свод. Кажется, скромница-луна пробивалась. Полнолуние — особенный день. Но к его сожалению, посмотреть на чудо было не суждено. Непрерывная тревожность забирала всякую силу. Парень повалился на кровать, мгновенно заснув. Что-то заставило его проснуться. Солнце не слепило глаза, а значит всё ещё ночь. Подсознательно одолевало мерзкое ощущение паники. Почему он проснулся? Что-то ведь разбудило его. Неужели это «что-то» уже стоит над кроватью и готовиться растерзать Минхо? Открывать глаза, дышать и двигаться было до жути страшно. Хотелось накрыться одеялом с головы до пят. Но, всё таки, его бы уже давно вычислили, из-за сморщенных бровей и сбитого дыхания. Значит, тут никого нет. Правда же? Мысли прервала срочная потребность испражнится. Так страшно идти куда-то, что Минхо готов был сделать это в постели. «Страх сродни греху. Нельзя позволить взять над собой вверх!» — подумал парень. И открыл глаза, медленно поднявшись с кровати в тёмной комнате. Зажег свечу и вышел, стараясь шагать по одинокому дому тихо, на носочках. Мочевой пузырь уже еле удерживал жидкость. А долгая дорога до уличного туалета только провоцировала раздражение, позабыв о страхе. Завершив с этим, Минхо вновь запаниковал. Сильные порывы ветра били в лицо, но он не закрывал глаза, оставался на чеку. И оглядываясь несколько раз, вошел в дом, заперев все замки. До окончания тьмы, по его раздумьям, не менее пяти часов. Долго. Ужасно долго. Ведь всё это время он будет мучаться в беспокойном сне, а не видеть райские сады. В доме что-то было не так. Ли всегда обращал тщательное внимание на детали. Присмотревшись, он понял, что некоторые из них отличаются от нормальных. Однако, какие, неизвестно. Без существенных доказательств, не считая его уже долго существующей глубокой тревожности, ничего кроме очередной попытки заснуть не оставалось. Бутыль святой воды под подушкой, крест в руке. Священные предметы давали надежду, что всё будет хорошо, но ужас залёг по самое дно души. За что Бог его наказывает? Как учил отец, при страхе Минхо читал молитву. Много читал. Умиротворение взяло вверх. Успокоившись, он радостно посмотрел в окно справа от кровати. Там кто-то сидел и глядел светящимися глазами. Улыбка пала во мгновение. Всё внутри сжалось. Парень в страхе вскочил. Святая вода и крест совсем позабылись. Минхо не мог думать. Отодвигаясь к двери напротив, он пригляделся к глазам. Это была огромная звезда и до сих пор светящаяся полная луна. А силуэт — его любимая ваза с собранными недавно цветками. Извлёкши урок из своих пустых переживаний, он, наконец, успокоился и заснул. Во сне ему на живот лёг черный кот со светящимися глазами, как луна. В груди покоилось тепло, а шея... Он перевёл взгляд на шею и приметил рядом с ней чёрную змею. Совершенно безобидная змея. Кот переместился чуть ниже, из-за неудобного, вечно вздымающегося живота. Как положено улегшись, котик заснул. Было тепло и приятно, так что Минхо уже успел расслабиться, но неожиданно в шею вонзились два клыка. Злобная змея, будто, орудовала двумя кинжалами, настолько остро и глубоко вгрызлась, нарушив идиллию и покой сновидения. Боль отчётливо проникала в каждый нерв и мозг напомнил о реальности. Пришла пора проснуться. Всё потемнело, но боль не отступала. Странное ощущение, словно, кот всё ещё на Минхо, а змея жадно поедает плоть. Он очнулся. Открыл глаза. На нём сидело какое-то существо. В голове сотнями проносились мысли. Нужно действовать. Парень попытался оттолкнуть существо, но оно только больше впилось в шею. Силы покидали Минхо и он смог только еле слышно шептать молитву в агонии. Когда он закончил, тварь оторвалась от шеи, но не слезла с бедер на которых сидела. Шея нестерпимо пульсировала, руки потянулись прижать рану. К удивлению, раны были маленькими, а кровь текла двумя тонкими струями. Вспомнив про святую воду, он незаметно достал бутыль из-под подушки и выплеснул на существо. Оно зашипело, как злая кошка, до боли в ушах, так и не сдвинувшись. Ли начал сопротивляться как мог, но оно схватило его руки своей одной и закрепило сверху, намереваясь продолжить испитие крови. Тварь была непоколебимо сильной. Все попытки хоть как-то раздвинуть руки, успешно провалились. В ход пошли ноги: он двигал ими во все возможные стороны и пробовал поднять их, пока вампир пытался усмирить Минхо без лишней траты сил. Не привыкший к физическим нагрузкам, парень быстро устал и вскоре лежал неподвижно. Только его лицо выдавало упорный протест. А вскоре, в голову пришла мысль кричать о помощи. Хотя, он внутренне осознавал, что никто не поможет ему справиться с вампиром, да и вряд-ли кто-нибудь вообще услышит, но всё же, закричал. Упырь просто закрыл свободной рукой его рот и вонзил клыки в шею с другой стороны. Новые раны пульсировали. Шея горела со всех сторон и читать молитву даже шёпотом стало невозможно. Минхо изо всех сил пытался сопротивляться адской боли, но через пять секунд начал терять сознание. Вампир будто почуял его состояние и вынул клыки. Его кровь была слишком сладкая, чтобы убить сосуд так быстро. Существо вгляделось в лицо жертвы. Оно не понимало, почему на лице юноши слёзы, почему он пытается отдышаться. Почему он выплеснул из бутыля какую-то жгучую гадость и толкался изо всех сил. И спросить не решалось. Просто сидело и смотрело, отпустив его руки. Минхо воспользовался замешательством и вложил в дерганую речь все свои коммуникативные способности: — К вашему сведению… — запнулся парень от боли, сжимая раны на горле руками. — Я и отомстить могу. Серебряной пулей, например. Поверьте, она ближе, чем вы думаете. Сущность удивлённо взглянула, ведь до сего с ней так не говорили. Крики, мольбы и плачь — да. Но никак не обходительная, спокойная, хоть и рвано произнесенная ложь. Неожиданно для Минхо, из груди противника послышался удивительно приятный для вампира голос, хотя до сего он мог только полагать, какой голос у этих существ: — Почему ты плачешь? Стало ясно — говорил он мало, ровно как и понимал людей. — Когда людям больно, такое бывает. Вампир продолжал сидеть на Минхо, как на стуле. Парню стало трудно выдерживать его вес и он, не то попросил, не то приказал: — Слезь с меня. Тот посмотрел на него честно не понимающим взглядом. — Зачем? — Мне больно. — Почему? Ли закатил глаза и с опаской подметил: — Ты тяжёлый и давишь мне на… органы. Сидящий сверху задумался и, почему-то, обрадовался. Мягко лёг на парня сверху, обняв одной рукой за шею, другой за спину и вновь удивился. — Почему ты такой мокрый? Ошарашенный Минхо сдержал желание сбросить его с себя, вместо этого мягко и терпеливо поинтересовавшись: — Я же сказал встать, зачем ты лег на меня полностью? Вампир лежал на чужом плече вниз головой, лица не разглядеть, но улыбка чувствовалась в его наивно-детской интонации: — Когда в одном месте много веса — плохо. Если всюду, но мало, то хорошо. Ему не хотелось отпускать человека. Он единственный из людей, кто нормально разговаривает и, даже, в состоянии приказывать. Сколько же ещё вопросов можно было задать! Вампиру очень хотелось узнать больше о людях и этот человек может поможет. Но когда ему больно — это плохо, он не сможет отвечать, а кровь его не менее сладкая, чем речи. Вампир не учёл и того факта, что Минхо хотел лишь спасти свою жизнь, а при наличии серебряной пули, не задумываясь убил бы чудовище. — Что тебе от меня нужно? Ты напился крови. Так можешь уйти. — Мне нужно ещё много чего. Не уйду, пока не получу. И ведь не поспорить. Минхо был в беспомощном положении, а вампир оказался не таким уж наивным. Оставалось отбиваться или попытаться вновь поговорить. Физически он бы точно не справился, поэтому оставалось лишь второе: — Говори, я слушаю. Носферату поднялся и выпрямил спину, все ещё не слезая с Минхо. Только сейчас парень пригляделся к вампиру, с желанием серьезно выслушать и постараться выжить. Тот в раздумьях коснулся своих черных волос, тьму которых только подчеркивала ночь. Недолго думая, он устремил темные глаза прямо на Минхо и не отводя устрашающего взгляда произнес условия: — Мне нужны ответы на вопросы и твоя кровь, — он добавил, будто, заботясь. — Я буду пить осторожно, не больно. — Что, если я откажусь? — Больно будет. Выбора не было. Он не в том положении что бы ставить условия. Хотя, попытаться можно, однако, признаться, ему не хватало смелости. Поэтому, он не ответил и стал ждать. Вампир решил что это согласие и задал вопрос: — Как тебя зовут? Совсем не ожидая такого простого вопроса, парень удивился: — Ты серьёзно? — Конечно. — Не таких вопросов обычно ждут люди от кровожадного убийцы. Он пожал плечами: — А чего они ждут? — Не знаю, может, смерти, — произнес Минхо с маской безразличности. И в попытке понять, что за глупые вопросы задаёт этот упырь, он начал спрашивать. — Зачем… Но он не успел закончить. Вампир пугающе изменился в лице и резко приблизился к лицу парня. Несильно схватил за шею, чтобы припугнуть и тихо пригрозил в самое ухо, чтобы он услышал каждое произнесенное слово: — Отвечай на вопросы правильно, иначе, не дождёшься её — смерти, — он надавил на сонную артерию длинными, острыми ногтями, держась непозволительно близко к Минхо, ощущая под собой быстро скачущее живое сердце. — Ещё раз. Как тебя зовут? Выбора не оставалось и напуганный парень попытался ровно произнести имя: — Ли Минхо. — Красивому человеку — красивое имя, верно? Не дожидаясь ответа, вампир встал с парня, поглядывая в сторону окна, а тот сел на кровать в попытке успокоиться. Потрогал свою шею и неожиданно обнаружил что из шеи не течёт кровь, а раны не болели как прежде, постепенно заживая. Силуэт носферату красиво стоял на фоне постепенно светлеющего неба. Его черная одежда, с одинокой брошью на груди и бордовыми кристаллами в области пояса, выглядела дорого и необычайно восхитительно. А бледная кожа создавала сильный, даже, пугающий контраст. Напоследок обернувшись, вампир вновь подал свой мягкий, мелодичный голос и если бы он не был тем, кем является, Минхо подумал, что он бы стал прекрасным певцом: — Я Чонин. С усталостью наблюдая за стоящим возле окна вампиром, парень сразу решился спросить: — Позволь узнать, почему ты не убил меня с самого начала? Чонин хитро улыбнулся человеку и сказал, прежде чем исчезнуть за окном перед началом рассвета: — Запомни моё имя и тогда, в следующую нашу встречу я постараюсь ответить тебе, Минхо. На этом моменте мозг юноши отказывался работать. Он лёг в кровать и без лишних мыслей провалился в долгий сон без сновидений. Луна сменилась солнцем, что поднималось всё выше и выше до своего пика, заменяя собой прошедшую длинную-длинную ночь.