Свети мне, луна

Поселение вампиров переполнено мглой. С каждым днем мрачное бремя вечной жизни отягощало все больше, и все меньше это казалось великим даром. Одних превращали в упырей, другие рождались ими, но все они были связаны одним словом: кровь. Безусловно, без крови они не выживут, но… Но что, если не хотелось убивать? Приятно ощущать вкус крови, но так противно чувствовать ее у себя на руках. Заставлять людей кричать, и карать себя за это. Даже если убивать — их природа, то он пойдет против нее. В обществе кровопийц был известен один очень чувствительный, очень необычный и очень любопытный вампир — Чонин. Его мысли разительно отличались от большинства ему подобных. Среди них он — лучик света во тьме. Ведь такими качествами вампиры обладали очень редко. Никто в поселении не знал откуда он, сколько ему точно лет и из какого он рода. Было известно лишь то, что он рождён вампиром. Вернувшись в поселение, Чонин как обычно поспешил отдохнуть в своем крохотном уголке с гробом. Среди своих он почти ни с кем не общался, он не любил особенно кровожадных и жестоких вампиров, а таких было много. Да и никто даже не пытался пообщаться с Чонином: то ли он выглядел угрожающе, то ли его характер всем был противен. Поэтому каждый день ему приходилось коротать в одиночестве. А ночью, когда он возвращался в мир людей, у него было вдоволь времени узнать о них побольше. Только вот незадача — там ему были не рады, и там его боялись, и там он был не таким. Чонин везде был чужим, для него нет места. Как же он мечтал хоть раз почувствовать живое тепло, но со временем надежды становилось все меньше. И несмотря на это, Ян будет продолжать свои попытки исследовать людей. Даже если ему никогда не удастся полежать в чьих то объятиях хоть раз, он все равно будет продолжать. Все что он хотел: понять этих созданий — людей. Отдыхая в поселении в голову приходили разные мысли, но одна их них стала сиять ярче, почти сжигая вампира своей невинной надеждой. В священное полнолуние он встретил одного человека, имя которого он запомнил очень хорошо. «Ли Минхо. Интересно, ты запомнил мое имя?» — произнес с интересом вампир, после чего стал представлять человека. Минхо проснулся совершенно подавленным. Вернее, он даже не поверил, что проснулся. Или не хотел верить. А потому вновь закрыл глаза, не желая сталкиваться с реальностью. В подсознании всплыли страшные картины, которые он старательно пытался скрыть, но ничего не выходило, и ужас подбирался все ближе. «Он ведь снова придёт? Господи, помоги» — с каждой секундой мысль развивалась все более тревожными подробностями, после чего Минхо не выдержал потока и вскочил с кровати. Каждый день парень планировал свои дела и пытался сделать все так, как задумал. Сегодня же все было по-другому. Уверенности в завтрашнем дне у него нет. Стабильность нарушилась, приятное чувство безопасности исчезло. Но он всей своей душой благодарил Бога, за то, что остался жив. И потому сегодня решил пойти в церковь, чтобы восстановиться. Как обычно, Минхо взглянул на себя в зеркало после пробуждения. Остановился на шее и удивился, осталось лишь две маленькие красные точки. Стало вдруг интересно, что за существа такие — вампиры. «Чонин, значит… Интересно, а он запомнил моё имя?» — задумался Минхо. И тут же ответил: «Нет. Ему до меня нет дела, всего лишь хочет удовлетворить свои собственные интересы. А вот интересы у него, мягко говоря… чудные». Старая церковь у маленького городка встречала зловещими темно-серыми крестами. Туманная погода ухудшала не только видимость, но и восприятие. Дорога к церкви длилась призрачно, словно во сне. Рука дрогнула на огромных железных входных дверях. Не от сомнений, от слабости. Но с решимостью он добавил давления второй рукой, и дверь поддалась. Минхо был уверен, что любые пороки и болезни можно вылечить искренней молитвой и верой, а потому не задумываясь провел в церкви большую часть дня. На выходе он не забыл уделить внимание и священной луне, поклонившись Богине-покровительнице. Намечалась новая фаза — убывающая. В народе ее прозвали мрачной, было принято избавляться от всего ненужного. Такое название было связано с уменьшением луны. Когда та вовсе пропадала, считалось, что такие дни несчастливые. Минхо не осмеливался идти против традиций общества, а это значило что нужно собирать весь мусор по дому, как он и делал каждый месяц в эту фазу. Прийдя домой, он сразу направился в библиотеку. Сегодня ему хотелось перебрать старые книги, какие-то он отдаст на благо народа, а какие-то с радостью прочтет на досуге. Библиотека была довольно большая, так что сегодня он с радостью увлечётся книгами и позабудет о действительности. На улице успело потемнеть и пришлось работать при тусклом свете свечей. Парня нисколько это не смутило, ему нравилось в любой обстановке, главное заниматься делом. Минхо полностью погрузился в дело. Сортировал книги по названиям, сметал пыль с уголков, ловко виляя со свечой и очередным романом в руках. Чуть наклонившись у самого дальнего угла на глаза попался одинокий, грязный альманах. Казалось, Минхо ни разу не держал его, хотя в библиотеке он частый гость. Опустив свечу и присев на пол, он достал тяжелый, огромный альманах с названием: «Порождения ночи». В издании была тысяча страниц, но Минхо интересовали лишь несколько. «Стрыги и вампиры… 248» — повторил вслух парень, аккуратным движением моментально переворачивая нужную страницу. Он читал еле слышным шепотом, будто хотел все запомнить, но в тоже время боялся шуметь в собственном доме: «Чрезвычайно кровожадные, опасные существа… Этих исчадий ада берет лишь серебряная пуля. Встретив бледного, похожего на мертвеца человека в ночи, что скрывает свою спину под одеждой, первым делом, убедитесь, что он вас не заметил. Если так, сохраняйте спокойствие и тихо убегайте. Ежели он вас увидел, то…». Оглушительный свист. Удар по ушам. Внезапный холод. Свет одной единственной свечки погас. Взгляд отчаянно моргал, пытаясь привыкнуть к полной темноте. Тело покрылось мурашками, а внутри разразилась паника. Инстинкт подсказывал, что что-то не так, и окно, которое с трудом удалось закрыть, это чувство не отвратило. Минхо достал из кармана спички и вновь зажег свечу. И быстро дочитал строчку, намереваясь скорее уйти, как будто от этого зависела его жизнь: «…То начните читать молитву Господу нашему…». Вновь удар по ушам, теперь уже другой. Это был глухой удар, где то на первом этаже дома. Минхо положил книгу обратно на полку и затаился в углу, тревожно ожидая развития событий. Однако, ничего больше не услышал. Решил оставить на потом чтение, коротко помолился и вышел из библиотеки. Минхо лежит в кровати и мучается. У него никак не получается заснуть. В голову лезут омерзительные мысли, которые он старательно пытается подавлять. В очередном перевороте на другой бок, он услышал скрипящий звук, уже ближе — лестница. Тело начало дрожать, и даже теплый плед не помогал. Ли закрыл глаза, как можно сильнее и притворился, что спит. Дверь в комнату со скрипом открылась, но звука шагов или чьего то присутствия не было. Парень оцепенел, постарался не дергаться от страха и успокоить дыхание. Только он успокаивается, как ему на ухо шепчет все тот же мелодичный голос, от которого внутри прошелся болезненный холодок и удар током: — А я знаю, что ты не спишь. Минхо на секунду сжал брови, а ноги автоматически поджались ближе к себе, используя более удобную позу для защиты. Тело предательски содрогалось. Он молился, чтобы его оставили в покое. Но вампир сел к нему на кровать и положил палец на губы Минхо. Надавил, открывая его рот совсем немного. Вторым пальцем поднял верхнюю губу. Внимательно пригляделся к зубам. Парень еле сдерживался что бы не сглотнуть слюну от страха. Вампир надавил пальцем на верхний клык и сказал с чем то похожим на грусть: — Люди такие беззащитные. У них ведь нет острых зубов, нет крыльев, нет скорости, нет силы… По сравнению со мной, они — ничто. Он оставил рот в покое и положил ледяную руку на шею, так что Минхо чуть не отпрянул от контраста температуры: — Но ведь должно же быть что-то, за что вас не хочется убивать. В чем ваша сила? Вампир неожиданно сжал шею. Минхо широко раскрыл глаза и резко схватился своими руками за чужую. — В том, что вы умеете убедительно притворяться? На лице Чонина пробежала еле заметная улыбка. Он тут же отпустил человека, который теперь сел судорожно откашливаться и смотрел на него с бесчувственным, холодным взглядом. Однако внутри он скрывал желание помочь и подавлял всякую жалость. «И на какую любовь я надеюсь…?» — опечалено раздумывал вампир. Он ненавидел свое поведение, он не хотел причинять людям боль, но он не должен был привязываться. Его принципом было: «либо ты, либо тебя». И несмотря на свою нежную и чувственную природу, он выбирал первое, все время жалея об этом. Минхо пришел в себя и то ли боялся, то ли смущался посмотреть на вампира, продолжая покашливать и неотрывно смотря куда то вниз. Тот взял инициативу, без лишней траты времени, ведь ночь, к сожалению, здесь не вечна. Не отрывая пристального взгляда от парня, он произнес ровным, отточеным годами голосом: — Ну, здравствуй, Минхо. Сидя в позе со сгорбленной спиной и прижатыми к телу руками, он оборонительно посмотрел на вампира исподлобья. С уверенностью он сказал имя, которе повторял каждый час после их первой встречи: — Чонин. Подобие улыбки возникло на его лице: — Верно… — немного помолчав, будто уважил его ответ, он продолжил: — Ты хочешь знать, почему бы мне, кровожадному вампиру, не убить тебя, так? — У тебя странные мотивы, я бы хотел знать о них больше. Я не про кровь. Про твое желание знать. Ты хочешь знать о людях больше, правильно? Почему? Носферату немного раздумал о том, говорить ли простому смертному такие вещи, но сомневался недолго. «Вряд ли это что то да поменяет. Однако, так у нас обоих будет выгода». — Люди мне интересны. Для большинства вампиров вы — не более пищи. Но я нахожу в вас что-то привлекательное. Может, вашу слабость или то, что вы называете «человечностью»… Он поднялся с кровати и навис над Минхо, который сидел и внимательно впитывал все что скажет его собеседник, будто это был душевный разговор посреди ночи, где можно было высказать все, даже самые странные и лишенные смысла мысли. — Я не знаю почему, но вы мне нравитесь. Ты мне нравишься. Минхо совсем не ожидал таких слов от своего мучителя. Монстра, от которого он ждал только боли, крови и смерти. От чего-то парень не сомневался в искренности этой фразы. Даже так: она ему казалась самой искренней из всех, что он слышал, искреннее, чем его собственные молитвы, чем его собственная вера и, яем сам Минхо. Ему никогда не говорили таких слов, и он никак не ожидал их в такой ситуации. Пока Ли перебывал в ступоре, Чонин пытался понять его эмоции. Он боится? Или он опять раздражён? Каждую попытку понять людей Чонин проваливал. Всегда чувствовал эмоции не так, как надо. Всегда чувствовал по другому. А потому легче было показать телом. Он присел на корточки перед сидящим Минхо, так что их лица были на одном уровне. И протянул ему ладонь, успокаивая всего несколькими словами: — Не пугайся. Парень без сомнений вложил свою руку в его. Контраст ощутился сразу: ладонь человека была вся мокрая, пока ладонь вампира сухая и необычайно гладкая, как у молодого аристократа. Приятное касание действительно уменьшило напряжение и заставило сердца обоих биться чаще. Такое простое действие, но такое интимное. Рука Минхо медленно отодвинулась, так и не сжавшись крепко с чужой. Чонин расстроено спросил: — Почему? — Что значит я тебе нравлюсь? — Это значит, что я хочу знать тебя. Тело и душу. Что ты чувствуешь, что тебе нравится, а что нет. Минхо смотрел на Чонина и старательно пытался не влюбиться в чудовище, которое презирает каждый житель этого города. И с каждой секундой становилось все сложнее. Не поддаться на искушение этого демона было слишком сложно. Он, будто чародей, дурманил, опьянял, лишал ясности всего только своими словами. — Но я ведь не достоин этого? Знаю, что не достоин. И приму каждое поражение… Эмоции достигли апогея. Минхо знает, что он сейчас не в себе, однако никак не может остановиться. Этот процесс необратим. Вскоре он будет проклинать себя за этот поступок. Когда-нибудь, но не сейчас. Парень схватил вампира за голову и почти прислонил к своим губам. Между ними оставалось незаметное расстояние. И когда Чонин лишь поднял брови, совершенно запутавшись в происходящем, промежуток между ними исчез. Губы неумело прижались к другим. Глаза зажмурились, а брови немного сжались к переносице от страха. Страха, что будет дальше. Сначала ответа не последовало, но через несколько мгновений Чонин ответил на поцелуй, еще более напористо, исследуя рот Минхо внутри. Лицо расслабилось, хаотично стучащее сердце теперь ощущалось пульсацией во всем теле. Рука парня, лежавшая на голове Чонина, медленно стала поглаживать густые волосы. Ладонь вампира в ответ улеглась на грудь Минхо, отчего тот резко выдохнул. Постепенно страсть угасала. На смену пришло спокойствие, глубокое и неподдельное, что прочно закрепилось где-то внутри. Там, где покоилось сердце. Не было больше бесконечного шума в ушах, не было зудящих, беспокойных ног и не было больше чувства, что сковывало грудь, что делало каждый вздох все более и более тяжелым. Испытав такое, Минхо уверен, каждый человек бы не смог позабыть о таком блаженстве. Ни в церкви, ни на молитве, нигде он не чувствовал такого. И ему понравилось. До того, что он готов был отречься от своего сознания, лишь бы не прерывать этот рай на земле. Вампир отстранился первым, полностью отодвигаясь от раскрасневшегося человека. Вид его немного позабавил: полуприкрытый взгляд, открытый рот, будто не принимающий потерю чужой ласки и рука, что вновь тянулась к объекту интереса. Однако, Чонин перехватил ее своей и поднес к губам, целуя с непрерывным, наглым взглядом. — Тебя так поразили мои речи? Неужели, я настолько красноречив? Или наши желания взаимны? Минхо не сознался: — Ты умеешь туманить разум. Лишь и всего. Чонин не сомневался в честности Минхо и ответил с плохо скрываемым разочарованием: — Я не хотел. Немного удивившись такому восприятию, Ли стало немного стыдно за сказанное. Он поспешил исправить ситуацию: — Поцелуй, и ты оправдан. Тот ухватился за возможность, воспринимая эти слова слишком близко к сердцу. Рука легла на талию, вторая нежно взяла подбородок, укладывая его в ладонь и избавляя от лишнего напряжения. Голова приблизилась, наклонилась, пока чужая ожидала на месте и бездействовала. Губы тянулись нарочито медленно, предвкушая вкус человеческой, горячей кожи. Еще немного, и мягкий поцелуй, без проникновения языком, опустился на уста Минхо. Следующий чуть ниже и ниже. Губы тянулись до верхней части шеи — самого чувственного места, где пульсация ощущалась выраженнее всего, и остановились там, вдыхая знакомый аромат. Парень инстинктивно схватил вампира за локоть, испугавшись боли от клыков. Но больше ничего не предпринимал, будто, он был не против укуса. Чонин больше не сдерживал улыбку и она ярко отозвалась в его голосе: — Чего ты хочешь? Минхо ответил честно: — Я не знаю. Вампир переместил руку и надавил пальцем под подбородком, после чего голова человека поднялась настолько, что глотать слюну стало болезненно. Но он не сопротивлялся, хотя мог. Один единственный палец давил не сильно, а рука у живота скорее нежно касалась, чем сдерживала парня. — Я тебе скажу, — тихо, но самоуверенно утвердил Чонин. — Меня. Ты хочешь меня.