Я, ты, демон.

Когда Дэ выбрался из душа, на кухонном острове, в противоположной части от спальни, был накрыт завтрак, а Гахиджи, что-то листая в своем телефоне, ждал его. — Поешь, — то ли предложил, то ли приказал альфа. Дэмин не стал сопротивляться, подходя к столу и садясь на стул. Каша с фруктами, какие-то странные соусы и желешки на маленьких тарелках, а еще фрукты и белоснежный заварник с голубым тонким узором на боках. — Доедай, мне нужно тебе кое-что показать. — Приложив телефон к уху, альфа вышел из-за стола, оставив Дэ наедине с собой. Его приглушенный голос доносился откуда-то издалека, пока Дэмин по цвету неба пытался понять, который сейчас час. Каша оказалась неплохой, он съел все, но вот фруктов почему-то не хотелось. Налив себе чай в крошечную кружечку, он завис, смотря на город за стеклом. С такой высоты все казалось не стоящей времени суетой, далекой и пустой. Он и сам не заметил, сколько так просидел, вздрогнув, как только его позвал Гахиджи. — Ты все? — Да. — Пойдем, кое-что покажу. Вернув кружку с остывшим чаем на стол, Дэ направился за альфой. Они пересекли зал и вошли в кабинет. Почти такой же большой, за одной из дверей находился спортивный зал, его было видно благодаря тому, что одна из стен также была прозрачной. Странное, конечно, расположение комнат, но это не его дело, поэтому Дэ отмахнулся от этих мыслей, подойдя к остановившемуся у стола альфе. На широком столе лежал футляр. Сердце ёкнуло, и даже не открыв крышку, Дэ понял, что там. Вскинув на альфу потрясенный, немного даже испуганный взгляд, он приоткрыл рот, сам не зная, что сказать. Гахиджи улыбнулся, довольный его реакцией, и, приоткрыв футляр, показал флейту. Черная. Дэ замер, смотря на нее и не веря своим глазам. Он знал, что это за модель, та стоила в три раза больше той суммы, что лежала у него в диване. Дэ снова посмотрел на альфу, а потом на флейту. И вспомнил сумки Тенджин, понял, что умрет, если она продаст в отместку его флейту. Кажется, он чудовище. Если она испытывала такой же трепет, когда ей дарили сумки, какой он испытывает при виде этой флейты, то нет ему прощения. Придется каяться и валяться в ногах, но сейчас он не решался даже прикоснуться к ней. Просто смотрел на этот черный корпус и не моргал, а альфа также жадно смотрел на него, запоминая реакцию и впитывая ее словно сок. Потом он поймал Дэ за руку и заставил прикоснуться к инструменту, чувствуя, как дрожат его пальцы и расширяются глаза, как сбивается и замирает дыхание. В этом мгновении было что-то совершенно особенное, в нем раскрывалась и зарождалась жизнь в своем изначальном бытие, когда ты существуешь здесь и сейчас, а не там и потом, и не хочешь, чтобы это мгновение сейчас заканчивалось. Прохладный гладкий корпус ударил током, хотя почувствовать его мог только Дэ. Она была особенной. Уникальной, только его. Он почувствовал это сразу. Дэ всегда чувствовал инструмент и отказывался от покупки, пока не находил тот самый, и это был тот самый. Он угадал. Не с маркой, он угадал именно с самой флейтой. Мурашки бежали по коже, и если бы не альфа, он еще не скоро решился бы взять ее в руки, но пришлось пересилить свое оцепенение и наконец соприкоснуться с ней, на мгновение прикрывая глаза и теряясь во взаимном ощущении друг друга. Она такая же живая, как и он, его волшебный инструмент, взывающий к самым далеким духам вселенной. Сколько же им предстоит пройти вдвоем! Пошатнувшись, Дэ с трудом устоял на ногах, выпустив флейту из ру, и положил ее в футляр, так чтобы дать себе время справиться с той лавиной ощущений, которая его накрыла. Придвинув ему стул, Гахиджи ушел. — Даю вам время побыть наедине друг с другом. Это стало тем, за что Дэмин ему был так же благодарен, как за саму флейту. Столь хрупкий и горький момент, он был в нем уязвим как никогда. Открыт и совершенно безоружен, почти обнажен, гораздо более откровенен, чем мог быть когда-либо в постели. Когда находишь свой инструмент, находишь отколовшуюся от себя душу и возвращаешь ее себе, переживая долгожданное слияние. Хочется плакать и кричать. Горячие слезы побежали из глаз, и опустившись на стол, Дэ накрыл собой футляр с флейтой, переживая тайфун, понятный только ему одному. Часть сознания пыталась привести его в чувство, но сейчас он был один и можно было не скрываться, не «держать лицо», можно быть самим собой. Когда вернулся Гахиджи, Дэ уже отпустило, и он чувствовал себя опустошенным, но ему хватило сил, взяв руку альфы, поцеловать в центр ладони, прикрыв глаза и прислонившись потом к ней лбом. Возможно, он больше никогда и ничего подобного не сделает, но Дэ не хотел лишать его своей благодарности, своей искренней реакции, скоро он снова вернет себе сбрую из отчужденности и цинизма, но это будет все потом. Когда-нибудь. Которое не наступит никогда. Они какое-то время стояли молча. Дэ держал Гахиджи за руку и задумчиво водил указательным пальцем по бархатному футляру флейты, лежащему у него на коленях. В этот день Дэ снова остался у него, но на следующий день вернулся домой, потому что Мо и Минсе наверняка волнуются.