Я, ты, демон.

Домой Дэ возвращался с чувством, что он совершеннейший подлец. Как он мог так поступить с ней? Вдруг она этим сумкам была рада так же, как он флейте? Прижимая к себе футляр с инструментом, Дэ застыл, стоя на техническом балконе своего этажа и не решаясь зайти домой. Точнее, можно было бы зайти, но самобичевание ввергло его в какое-то оцепенение, при котором даже двигаться трудно. Что если после реабилитации она вернется, зайдет в свою гардеробную, а сумок нет? А потом она от горя снова сорвется? Сердце тревожно забилось в груди, и, засунув руку в карман, Дэ вытащил телефон, чтобы еще раз посмотреть, сколько стоили сумки. Сумма космическая. В три раза больше его заначки. — Что же делать? — сам себя спросил Дэ, не зная, как избавиться от нахлынувшего чувства вины. Так же кошмарно он чувствовал себя в тот день, когда подстриг маме волосы. Денег на парикмахерскую не было, и мама, не совсем понятно на что рассчитывающая, попросила Дэ немного подровнять ей кончики… Дэмин искренне старался, но в итоге срезал их с углом в тридцать градусов. Он попытался убрать перекос и еще немного отрезал с другой стороны, в итоге, когда мама заподозрила неладное, было уже поздно, он отчекрыжил примерно десять сантиметров, да еще и криво. Мама рыдала до позднего вечера, пока отец не пришел. Дэ в это время сидел рядом и рыдал вместе с ней, не зная, что делать. — Все-все, не реви, — незадолго до возвращения отца сказала мама, взяв себя в руки. — Я сама виновата. Нашла кого просить. Она обняла Дэ, и они еще какое-то время так сидели, а вечером пришел отец, заметил, что она подстриглась, и обвинил ее в том, что ему не нравятся такие короткие волосы, и прежде чем стричься, она должна была с ним посоветоваться. Дэ тогда буквально заколотило оттого, что маме, и так расстроившейся из-за него, сейчас грозят неприятности, и ссора, выйдя из-под контроля, закончится рукоприкладством. Он бы себе этого не простил, но мама как-то умудрилась развеселить отца, и он отвлекся. Когда она погибла, ее волосы почти отросли до прежней длины. Дэ их трогал, когда прощался с ней в последний раз. Алые и блестящие, казалось, они не могли принадлежать тому, кто мертв. Хотя тогда Дэ все казалось ненастоящим и нереальным, будто в гробу просто лежит фарфоровая кукла, а мама дома, и все его просто разыгрывают. Ведь так не бывает, что мамы так легко умирают. Ему всегда нравилось, что он почти ничем не похож на отца. Точная копия матери, поэтому собственные волосы стали связью с ней, как и глаза, и в целом внешность. Возможно, поэтому он никогда не комплексовал, искренне считая, что его мать красивейшая из женщин и ему повезло быть похожим на нее. Даже Тенджин не смогла найти в нем недостатков, кроме разве что двух немного сросшихся в основании пальцев на ногах, почти незаметно, но если их раздвигать, то видно. — Я так и знала, что мутант, — констатировала тогда Тэ. — Может, ты инопланетный гуманоид, который забрался через ноздри в чужое тело, или нет, ты просто сожрал настоящего Дэмина и скопировал его внешность? Или ты как маленькая козявка забрался в ноздрю и съел его мозг? — Ты такая спокойная, потому что в твоей пустой голове есть нечего? Дэ получил пяткой в ребро, и на этом их разговор закончился, но чем он закончится, когда Те узнает про сумки э, неясно. Набрав номер дока, Дэ приложил трубку к уху. — Да? — Привет. — Здравствуй, Дэмин. — К Те еще нельзя приехать? — Соскучился? — Не совсем… — Дэ отвел взгляд, не зная, говорить честно или нет. — Что-то случилось? — Эм… в каком-то смысле да. — Что? У них была договоренность, что все, что касалось пациента, док должен знать. — В общем, у Тенджин ипотека. Я ее выплачивать не мог, мне и без того нужно оплачивать ее реабилитацию, поэтому, чтобы не потерять ее квартиру, я продал практически все ее сумки и почти полностью закрыл ипотеку. Док присвистнул. — Ты хотел ей исповедаться? — Да. — Вряд ли она отпустит твои грехи. — Готов искупить кровью… Просто, мало ли, она вернется потом домой, не найдет их и снова… — Ну да… — вздохнул док и задумался на время. — Видеться вас еще рано, но лучше сейчас, чем потом, когда состояние начнет улучшаться быстрее. Тем более она начала ходить к психологу. Уверен, он поможет пережить ей эту утрату. — А вы не могли бы ей каких-нибудь седативных накапать? — нервно покусывая губы, спросил Дэ. — Чтобы она меня не прикончила? Док рассмеялся и пообещал дать ей аскорбинку под язык. Закончив разговор, Дэ выдохнул. Не сказать, что с облегчением, но хоть какой-то план действий, иначе он свел бы себя с ума за весь срок ее реабилитации от мысли, что с ней будет, когда она узнает. Убрав телефон, Дэ развернулся и отпрянул назад. — Ты… ты что здесь делаешь? — Дэ сделал еще один шаг назад, вжимаясь в перила балкона. Возникший словно из ниоткуда псих с парковки неизвестно сколько стоял у него за спиной. При свете дня он был еще более пугающим, чем ночью, хотя больше не казался частью леса, и теперь напоминал какого-то одержимого. Длинные волосы, заплетенные то ли в дреды, то ли в косички с деревянными бусинами на некоторых из них, были собраны в высокий хвост на затылке. На шее у гаммы виднелся какой-то символ, и вообще вся она, словно воротник, под самую челюсть была покрыта татуировкой с вензелями и странными символами. — Где Тенджин? — склонив голову набок и блуждая по Дэ бледными, будто выцветшими глазами, спросил псих. Грудную клетку сдавило, а сердце заполошно забилось в груди. Дэ так растерялся, что совершенно оцепенел, не понимая, что делать, и забыв, как говорить. Такая его реакция, судя по всему, развеселила визави. Бледные, почти белые губы с черным кольцом на нижней губе медленно растянулись в кривой изломанной улыбке. Он подошел еще ближе, так что между ними был лишь футляр. Запах жвачки, которую он гонял во рту, заполнил пространство. Чем-то он и правда был похож на Дэ. Возможно, одеждой: у них были почти одинаковые куртки, такие же джинсы, только у Дэ не было почти никаких побрякушек, а у этого висела цепь и на берцах шипы. Дэмин словно смотрел на собственное отражение в зеркале, но видел не себя. Гамма наклонился ближе, надул синий шарик из жвачки и лопнул его почти у самого лица. — Бу, — пошутил псих, «пугая», достал жвачку изо рта, скатал шарик и налепил на футляр. Это он зря, конечно, сделал. — Передай ей привет. Он нажал на жвачку сильнее, размазывая по бархатной поверхности. — Скоро мы с ней увидимся. Может не прятаться от меня. Я эту дрянь из-под земли достану. — Он снова наклонился к Дэ, только на этот раз к его уху, прошептав интимным, полным предвкушения голосом: — А потом запихну ее обратно. Дэ почувствовал, как где-то в глубине его головы лопнула струна, которая зазвенела, как только жвачка оказалась на футляре. Он оторвал взгляд от нее и перевел на умолкнувшего сумасшедшего, с любопытством жестокого ребенка наблюдающего за жуком с оторванными лапками. Он дернул бровью, дразня и словно спрашивая: да ну? Ответишь? Но Дэ молчал, смотря в упор. Так и не дождавшись от него реакции, гамма перестал улыбаться, сплюнул на пол и, медленно развернувшись, вышел с балкона. Хотя, возможно, это было не медленно, но для Дэ пространство стало резиновым и тягучим. Гамма прошел пустой холл и вызвал лифт. Тот ехал недолго, но Дэ этого времени хватило, чтобы в продолжающем искажаться пространстве опустить на пол футляр и, беззвучно преодолев холл, с разбега пнуть в спину гамму, так что тот влетел в кабину лифта, ударился лицом о стекло и свалился на пол. До закрытия дверей было несколько секунд, их Дэ хватило, чтобы следом забежать в лифт, и не хватило, чтобы выбежать. В полном одурении он вколачивал берцы в чужие ребра. Сила ударов была такой, что его от собственных действий отбрасывало назад. Поэтому в какой-то момент он схватился за перила, чтобы его не относило, и если бы не соседи на одном из этажей, неизвестно, чем бы это все закончилось. Поднявшая визг соседка вызвала копов и, прежде чем они успели приехать, умудрилась добежать до Мо и Минсе. Протрезвевший от ярости Дэ пришел в себя, когда перепуганная бабуля выбежала в холл, а его оттащили от улыбающегося кровавой улыбкой гаммы. Наконец его губы перестали быть белыми как у мертвеца. Они стали красными и живыми. — Дэмин! — Испуганный голос Мо с разбега пнул чувство вины, и Дэ прикусил губу. — Бабуль, прости, — с трудом выговорил Дэ, все это время сжатые в бешенстве челюсти с трудом разжимались. — Бабуль, я на техническом балконе флейту свою забыл. Забери, пожалуйста, скорее, пока ее не украли! Она стоит очень дорого. Хорошо хоть удалось ее отвлечь. Пока бабушка бегала за флейтой, Дэ уже увезли в полицию, а сидящего на полу и сплевывающего зубы вместе с кровью гамму — на скорой. В полиции стало совсем не смешно, потому что из больницы сообщили, что у гаммы сломаны ребра и выбит зуб, а это срок. Дэ пытался составить какой-то план, что ему делать с оплатой реабилитации Тенджин, что делать с Мо и Минсе, которые, судя по звукам, были уже в участке, а еще что делать с мачехой, которая сначала просила деньги с возвратом, а потом Дэ сам отправлял ей небольшие суммы раз в месяц. Дэ слышал голос бабушки, доказывающей участковому, что «Дэминчик хороший мальчик», даже Хешин пришел сюда. И перед всеми ними Дэ чувствовал себя виноватым, но точно не перед этим ублюдком, при мысли о нем хотелось повторить. Тот умудрялся смеяться между ударами, чем выводил из себя еще больше. Сумасшедший псих. Неизвестно, правда, кто из них еще более сумасшедший.