Я, ты, демон.

Утро выдалось не из приятных. Голова раскалывалась, а все потому, что у Дэ организм работал как часы. Спать нужно было ложиться не позже двенадцати и вставать не позже восьми, в идеале сон шесть-семь часов в этом промежутке, если вдруг по каким-то причинам он просыпался позже девяти, то уже с гудящей головой, которая к обеду проходила; если после десяти, то с сильной головной болью, которая также часам к двум проходила, но если встать позже обеда, тогда голова будет раскалываться весь день. Сегодня он проснулся в двенадцать, чувствуя, как по черепу бегут трещины и немного болит горло. — Черт… По подоконнику снова барабанил дождь. Повалявшись еще пять минут, Дэ запустил руку под одеяло. Найдя напряженный член, прикрыл глаза, сжимая его. В голове мгновенно вспыхнуло воспоминание о той прокля́той ночи в поместье на горе, а точнее, использование благородного инструмента не по назначению. — Бля… Хотелось побиться головой об стену, двинуть ублюдку кулаком в челюсть, но он уже не в первый раз надрачивал себе, вспоминая, как тот вбивался в него на рояле. От одних только воспоминаний об этом тело приходило в восторг, с готовностью воссоздавая фантом тех ощущений и возбуждение. Это было унизительно и, черт возьми, приятно. Не желая пасть в собственных глазах еще ниже, Дэмин старался кончить как можно быстрее, чтобы забыть, о ком он фантазировал и что вспоминал. К счастью и стыду, много времени не потребовалось, достаточно было вспомнить ощущения в теле, когда он принимал его член, сильные руки, прижимающие к себе, и прерывистое дыхание над ухом. Нашарив бумажные салфетки у кровати, Дэ вытер руки и решил сделать вид, что ничего не было. Мало ли о чем он фантазирует сейчас, все потом пройдет. Он о чем только не фантазировал раньше, правда все эти фантазии редко когда были связаны с реальностью и уж тем более воспоминаниями. Снова захотелось выругаться, но Дэ отмахнулся от мыслей и занял себя уборкой. Мо и Минсе ушли, у бабули в час дня была ежедневная разминка в сквере, но сегодня шел дождь… Возможно, она зайдет к подруге, а Минсе скорее всего обходит мусорки. С этим пагубным увлечением сделать ничего было нельзя, старики периодически тащили разного рода хлам в дом, а Дэмин его потом, пока их нет дома, собирал и выбрасывал, только так они пока не заросли в грязи, и сейчас как раз был подходящий момент, чтобы пробежаться по квартире и собрать весь мусор. Главное, потом этот мусор также незаметно вытащить и не нарваться на зорких стариков, которые буквально прозревали, возвращая себе и слух, и зрение, когда их мусор пытались незаметно вытащить из квартиры. Если рецидивиста Дэ застанут, то обшмонают похлеще полицейских в аэропорту. Пару раз он даже с ними ругался, но все без толку, выяснил только, что он молодой и глупый транжира, который ничего не понимает и не умеет быть бережливым. Не успев даже умыться толком, Дэ оделся и за четверть часа, собрав огромный пакет мусора (кое-что он припрятал еще неделю назад в маскировочную коробку, вытряхнув ее содержимое в пакет), вышел из дома, оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться на Мо или Минсе. Воспользовавшись техническим балконом, перешел в соседний подъезд и уже там спустился на лифте, снижая вероятность натолкнуться на ветхую парочку в лифте. Выбросив пакет, Дэмин развернулся домой, но, заметив закусочную на колесах возле дома, решил прикупить там вкуснейших сосисок в кляре. Эта закусочная объезжала весь район, дрейфуя от одного квартала к другому, поэтому стояла тут не каждый день. Не все в меню было вкусным, но вот эти сосиски были просто божественными. Купив себе две штуки, кофе и пакетик семечек, Дэ решил не идти домой, а сесть в крошечном сквере рядом с домом. Стоило приземлиться на скамейку, и тут как тут голуби, которых подкармливала бабушка Мо. Дэ тоже перенял эту привычку, и в итоге те его уже знали и, заприметив, мгновенно слетались на трапезу, даже если ее не было, поэтому сюда Дэмин без семечек или какой-нибудь крупы не приходил. Дождь закончился, но скамейки все были мокрыми и грязными, кроме одной с навесным зонтиком, под которым все фотографировались или прятались парочки, чтобы поцеловаться, там он и разместился, потягивая кофе и заедая это все лучшими сосисками на свете, даже головная боль пропала от столь вредного, но вкусного завтрака. Память прокрутила киноленту вчерашнего вечера в клубе и на парковке. При мысли о той машине захотелось поскорее вернуться домой. Вытряхнув остатки семечек из пачки, Дэ поднялся на ноги и застыл, заметив знакомую машину, к счастью, не ту, что была вчера на парковке. Подойдя к дорогому, если не роскошному автомобилю, постучал в стекло. Оно опустилось не сразу, и на него посмотрели припухшие глаза Тенджин. Видимо, опять переживала муки очередного разрыва и крушения надежд. — Привет. — Привет, — бесцветно отозвалась Тенджин, доставая из почти пустой пачки последнюю сигарету. Тонкие пальцы с расколупанными кое-где до крови кутикулами мелко подрагивали, а ухоженные волосы были всклокочены и нелепо торчали во все стороны. Такой Тендже Дэмин видел чаще, чем другой. Другая, ухоженная, уверенная в себе и безупречная, она принадлежала миру, а такая разбитая — Дэмину. Они оба не умели просить о помощи и ненавидели показывать свои слабости, но как-то так вышло, что они были друг у друга в каких-то странных, необходимых, но неправильных отношениях. — Почему не позвонила? — Вопрос был дурацкий, тем более Дэмин знал на него ответ. Тендже нужна поддержка, но она не умела о ней просить, как, впрочем, и он, в этом они были похожи, поэтому и не звонила, но ей также нужен был этот вопрос, чтобы она ответила что-то из разряда… — Да я так, проездом. — Я так и понял, — кивнул Дэ, сделав вид, что поверил, а Тендже сделала вид, что Дэ и правда думает, что это истинная причина, хотя оба знали, что и то и другое ложь, просто иногда они вот так приползали друг к другу, затыкая собой сквозные раны в груди. Дерьмовая практика, но уж как умели. — Зайдешь? — Дэ посмотрел в сторону своего дома, и Тендже скривилась. — Нет. — Выдохнув дым, она завела машину и кивнула на место рядом с собой. — Садись. Дэмин вздохнул и с досадой посмотрел на дом, а потом на свои резиновые тапки, в которых он выходил на улицу и убирался на лестничной площадке, то есть они не то чтобы для прогулок. — Мне нужно перео… — Сядь! — рявкнула истерично Тендже, стукнув кулаком по рулю. — Сядь, блядь в эту долбаную машину, пока я не разъебала ее об столб! Она снова лупанула кулаком по рулю, раз, еще раз, пока Дэ не перехватил ее руки. Сегодня явно будет непросто. — Я понял, понял. Тише, — сжимая ее запястья, сказал он. Бета загнанно дышала. Он медленно отпустил ее руки, и она рывком стерла слезу, случайно сорвавшуюся с глаз. Непростительная вольность. Обойдя машину, Дэ сел на место рядом с ней, и не успел он пристегнуться, как машина сорвалась с места. Хотелось попросить держать себя в руках без этих резких пируэтов, но Дэ молчал. Сейчас не тот момент, чтобы ее упрекать. Дорогие браслеты на запястьях Тенджин тихо звенели, когда она выкручивала руль и едва слышно материлась. На ней было столько дорогих вещей… Помада, потекшая кое-где тушь, полный уход за телом, длинные ногти, дорогая машина, дорогие серьги и брендовая одежда. Запах духов просто кричал, что она не абы кто, она люкс, но чем больше люкса на ней было, тем ниже падала цена. Не в чужих глазах, а в своих собственных. Она запихивала в себя как в дырявое помойное ведро дорогие вещи, пытаясь забить ими грязь, боль и пустоту. Стараясь самой себе доказать, что она чего-то стоит, что хотя бы с этими вещами она имеет ценность. Она важна, но чем больше становилось дорогих вещей, тем очевиднее становилась их бесполезность для неё. Сколько в черную дыру ни пихай, та становилась лишь глубже, затягивая в себя все сильнее. И никакие разговоры не помогали. Все слова пролетали мимо, рикошетом отлетая от неё. Она их словно не могла услышать, с каждыми днем все глубже увязая в своей боли как в болоте. Машина припарковалась в одном из дорогих районов города. Она специально купила тут квартиру за бешеные деньги, чтобы необходимость платить за нее ипотеку заземляла и держала ее на плаву, заставляла вкалывать как проклятую, как можно дольше, так чтобы не осталось ни единой свободной минуты наедине с собой на ранящие душу мысли. Если загнать себя достаточно сильно, то получится не думать о себе и не страдать, внушить себе, что ты несчастна не потому, что ненавидишь себя и считаешь себя полным ничтожеством, о чем никто, конечно, не должен знать, ни в коем случае, это слишком унизительно, а потому что так просто сложилось, и так у всех. И вообще дело не в тебе, а в других. Они вышли из машины и зашли в дом. С Тенджин кто-то поздоровался, но она прошла мимо, не обращая внимания и раздраженно ковыряясь в своей люксовой сумке в поисках то ли ключей, то ли телефона. Найдя последний, она посмотрела на экран и снова скривилась. — Вот тварь. Ублюдская мерзкая тварь! Я сгною эту мразь! — шипела она, а потом, словно вспомнив про Дэ, обернулась и, прищурившись, подошла ближе, змеей медленно подбираясь к своей жертве. — Какого черта от тебя несет альфой? До того как Дэмин успел ответить, по лицу прилетела пощечина. — ПРЕДАТЕЛЬ, БЛЯДЬ! — закричала она, колотя по нему. — Ебешься с этим уебками?! Её не сразу удалось поймать за руки и до квартиры пришлось тащить фактически на руках, попутно пытаясь не дать себя изувечить. Несколько попавшихся по пути соседей таращились на них квадратными глазами, но Дэ плевать на них хотел, впрочем, как и захлебнувшаяся в ярости и бессилии Тенджин. С трудом открыв дверь, они ввалились в квартиру, в которой, несмотря на дорогой и, конечно, стильный ремонт, творился полный хаос, на полу валялись вещи, что-то висело на дверях. Россыпь косметики у зеркала, осколки разбитой вазы на кухне лежали вместе с утонувшими в воде цветами, большинство из которых имели полностью раскуроченные бутоны, будто кто-то в порыве гнева раздирал их нежные лепестки. — Сука, ты блядь и такая же дрянь, как и все! — шипела Тенджин, пока он ее раздевал и тащил в душ. Хорошо, что возиться с водой долго не пришлось, и он просто втолкнул ее под воду, раздвинул ноги, расстегнул ширинку и рывком вошел, забыв снять с себя одежду, на это просто не было времени. Перестав ругаться, Тенджин с полувсхлипом втянула воздух, впиваясь ногтями ему в плечи и упираясь лбом в плечо. Держа ее на руках, он грубыми толчками вбивался в тело, пока она не выгнулась, упираясь плечами в стену и кончая. Как только это случилось, она превратилась в полнейшую тряпку, сползла с его рук и села на дно душевой, роняя голову на подтянутые к груди колени. Только тогда Дэ стянул с себя мокрую одежду и бросил ее на пол, включив воду погорячее. Лучше и правда смыть с себя чужие запахи и не бесить ее лишний раз. Ополоснувшись, он перевел воду в боковые лейки, чтобы те попадали на Тенджин, и, выбравшись из душевой, заплел мокрые волосы в косу, достал мочалку и, хорошенько намылив, повернулся к человеку с пустым кукольным лицом, по которому ползли только ему заметные трещины. В такие моменты казалось, что он собирает по частям разбитую шарнирную куклу. Снял браслеты и намылил безвольно висящие руки, потерев получше кисти. Ей всегда было щекотно, когда касались ладоней, поэтому и сейчас она немного ожила и хотя бы начала моргать чаще. Закончив с руками, снял тяжелые серьги, крутя ее голову в разные стороны, и перешел к ногам. Она не сопротивлялась и не помогала, безучастно присутствуя где-то внутри своей головы. Со ступнями нужно обходиться внимательнее всего, после них она либо воскреснет, либо нет. Стоя на коленях перед ней, он разминал узкие ступни до тех пор, пока она не дернула раздраженно ногой, приказывая заканчивать. Он перевел взгляд, в ее глазах больше не было пустоты. Она была тут. С ним. Он улыбнулся, помог ей подняться и, развернув, потер спину, а потом грудь и живот. Прильнув к нему, она потянулась к губам, он ответил на поцелуй, но перерасти ему в секс не дал. — Не тут, — отрезал он, снимая со своих плеч ее руки. Она отвела взгляд и позволила завернуть себя в халат, смыть косметику, а потом, подняв на руки, забросить на плечо. Дэ дошел с ней до постели и раздраженно цыкнул, заметив всклокоченную чихуахуа, злобно щерившуюся сквозь стеклянную вставку в двери гардеробной. Это бестия в гневе так же опасна, как ее хозяйка. Пришлось поднять валяющуюся на полу картину и, пристроив ее к двери, закрыть обзор милому созданию. Собачка еще какое-то время отчаянно надрывалась за стеклом, но хозяйка на это никак не отреагировала, а Дэ боялся это маленькое чудовище, потому выпускать не стал, вместо этого вернулся к ее хозяйке, оставленной на кресле рядом с кроватью. Распахнув дверцы шкафа, достал комплект чистого постельного белья и не спеша заменил его. — Есть сигареты? — хрипло спросила Те. — Нет, — отрезал Дэмин и, бросив последнюю подушку в новой наволочке на кровать, подхватил девушку за плечо и довел до постели. Она забралась под одеяло и, ухватившись за полотенце на его бедрах, потянула к себе. Она была немного замерзшей и вялой, можно было бы закутать ее в одеяло и дать выспаться, но это бы прокатило с кем угодно, кроме Тенджин. Один-единственный раз Дэ так сделал и получил истерику среди ночи, когда она проснулась полная сил и завелась по новой. Поэтому в планах был секс, пока в голове, как и на душе, не станет совсем пусто. Так пусто, что там ни боли, ни мыслей, ничего не останется. Опустив руку между ног, какое-то время он разогревал ее, доводя почти до оргазма, но не давая достигнуть его. — Хватит… давай уже. Черт! — мечась по постели и задыхаясь, попросила Тенджин, но Дэмин знал, что еще слишком рано. Нужно довести ее до исступления, так чтобы она не сделала этого самостоятельно, потому что все, что она делала в отношении себя, было слишком разрушительным и жестоким. Он изводил ее до тех пор, пока она не заскулила, кусая губы, а пальцы вместе с простыней не стали мокрыми. Вытащив их, он развёл её ноги шире, погружаясь в разгоряченное отзывчивое тело. Только в такие моменты удавалось почувствовать ее живой и не железной. Как только его член оказался внутри, она втянула плоский живот, с шумом выдыхая и выгибаясь. Он знал, как нужно в ней двигаться. Они достаточно времени провели в постели, чтобы досконально изучить друг друга. Пожалуй, это было единственное место, где у них имелось полное взаимопонимание, жаль, на остальные сферы это никак не распространялось. Стоило встать с кровати, как контакт обрывался, а язык завязывался узлом, превращаясь в хлыст, поэтому Дэ в последнее время старался с ней просто молчать, потому что слова бессильны достучаться до нее, как и ее слова… не могут достучаться до него, а порой и ей приходилось воскрешать его. Это, правда, случалось гораздо реже, но случалось, поэтому бабушка Мо и Минсе знали Тенджин и ее телефон, называя глупой вертихвосткой, которой давно пора выйти замуж и одуматься, но не за Дэмина, потому что он «слишком хороший мальчик» для нее. Дэ веселили их перепалки, в которых Тенджин проигрывала просто потому, что большинство ее ответов старики не могли расслышать, оттого ей приходилось повторять по десять раз одно и то же. В итоге небольшая перебранка превращалась в клоунаду, Те психовала, шипя, что на кладбище им уже прогулы ставят, и, хлопая дверью, уходила, а старики потом заглядывали по очереди в его комнату и пытались объяснить, что она будет ему плохой женой, чтобы он с ней не связывался, но Дэмин и без них знал, что Тенджин ему женой никогда не будет, потому что их странные отношения возможны только в формате войны и коротких перемирий, с неизменной ежедневной точкой боли.