Три дня дождя

❣️❣️❣️ Тэхён очень-очень плохо спал, всю ночь ворочаясь с боку на бок, не в силах заставить свою несчастную головушку вздремнуть хотя бы на час и перестать думать о том, что произошло днём. Ещё этот злосчастный дождь не затихал ни на минуту, громко ударяясь каплями — кляксами об оконный слив. Черноволосый альфа в салоне авто, его низкий, но звонкий голос, его сногсшибательная брутальность и забавное озорство в глазах. А самое важное, что не даёт омеге покоя, аромат, который, кажется, до сих пор Ким ощущает не только обонянием, но и всеми органами чувств одновременно, словно запах этого мужчины можно даже потрогать в воздухе, настолько крепко он засел в воспоминаниях. Благоухание липового цвета, источающий свежий, зелёный аромат, который усиливался с каждой минутой общения насыщенными, медовыми оттенками. Этот природный антиоксидант обладает мощным эффектом, действуя на омегу, словно, спазмалитик, расслабляя все его внутренности, понижая тонус мышц. Всю дорогу до универа Тэхёну казалось, что он сейчас растечётся ещё одной лужицей прямо в машине, помимо той, что уже натекла с него на подножий коврик, стекая холодными каплями с плаща и волос. А ещё эта премиленькая родинка под нижней губой, она так сильно притягивала взор, что Тэхёну до чёртиков хотелось к ней прикоснуться, и навряд ли, пальчиками. Да и сами губы казались такими мягкими, что аж зубы сводило, так хотелось ощутить эту мягкость на своих… От всего этого водоворота эмоций и новых ощущений, что омега ни разу в жизни не испытывал ни к одному мужчине, кружилась голова и парнишка изо всех сил старался смотреть на жгучего альфу как можно реже. Ему, конечно, удалось сдержать все свои неожиданно вспыхнувшие порывы и ретироваться в здание университета. Вернее, он очень сильно надеется, что удалось, но вот при секундном прощании и самом, что ни на есть, бегстве из автомобиля сдержать мощный порыв разочарования от невозможности продлить общение с этим альфой, всё же не совсем получилось. Феромоны заинтересованности и резко нахлынувшей симпатии забурлили в крови и это было столь неожиданно, что удержать себя в руках не представлялось возможным. Тэхён выскочил из машины, как ошпаренный, уже на ходу кланяясь, оборачиваясь вполоборота, чтобы уж совсем не выглядеть невоспитанным. Но убегая, он и сам почувствовал свой собственный, природный, цветочный аромат, а что же тогда творилось в салоне авто? Нет смысла продолжать эту пытку и омега, фыркая и чертыхаясь, уже выползает из своего пухового кокона и шлёпает босыми ногами на кухню, чтобы заварить себе кофе да покрепче. Сегодня ему срочно нужно написать реферат, сроки поджимают, поэтому всеми правдами и неправдами он должен добраться до библиотеки и наваять столь важную курсовую. Дождь льёт, как из ведра, зонта у него нет и покупать его сейчас вообще не входит в планы, поблизости магазина с подобными товарами нет, до него так же нужно добираться на автобусе, причём совершенно в противоположную сторону от нужной библиотеки, а это значит, что ему придётся откопать в недрах шкафа старенький, папин дождевик и нарядиться в него, хоть он никак не вписывается в обычный, нарядный лук омеги. Наспех принятый душ и съеденный бутерброд, и вот уже одетый в серую, дутую, болоневую куртку и такого же цвета спортивные брючки и прозрачный дождевик, омега небрежно наматывает впопыхах на шею вязаный, широкий белый шарф и вылетает из квартиры, торопливо спускаясь по лестнице, топоча по ступенькам всё теми же чёрными, кожаными кедами. На голове вязаная, белая шапочка, из-под которой выбиваются пшеничные кудряшки, а на носу восседают очки в тонкой, серебряной оправе. Сегодня ещё более пасмурно, чем вчера, поэтому видимость ухудшилась, непрекращающиеся потоки ледяного дождя расплывчатым облаком рассеиваются в воздухе и очень не хочется бежать до остановки слепым кротиком. Тканевая, учебная сумка бьёт по бедру и на бегу омега пытается её поправить, отвлекаясь от разглядывания тротуара, по которому разливаются огромные, серые лужи. Буквально мгновение и ноги проваливаются в какую-то адскую пучину, омега не успевает сообразить, что с ним, как уже по колени утопает в какой-то дождевой яме, теряя равновесие. Всё, что он успевает, это вскрикнуть от неожиданности и, в панике выставляя перед собой руки, уже летит в эту самую холодную лужу всем телом плашмя. Его лицо было, кажется, в миллиметре от соприкосновения с гладями грязной воды, дыхание сбилось напрочь от сковывающего холода, что проник в каждую клеточку его организма. Будоражащий озноб уже прокрался под кожу и ноги словно залили цементом, тяжесть неописуемая. Так стыдно сейчас от мысли, что все те люди, что сидят сейчас в кафе, наблюдают за его позорным фиаско, но как бы ни пытался омега, встать на ноги никак не получалось. Шапочка съехала прямо на лоб, тем самым путая и без того лохматую чёлку, мокрые пряди уже прилипли к векам, ресницы путаются в них и всё, чего сейчас хочется, стоя вот так унизительно на четвереньках, это зажмурить глаза. Капюшон дождевика слетел с головы и ливень уже купает омегу в своих ледяных потоках. Учебная сумка перелетела через корпус тела и уже тонет в глубокой луже, утягивая Тэхёна прямо за собой в эту пучину грязевого ручья. Казалось, что проще сдаться и смириться со столь позорной ситуацией, ведь всё тело продрогло от холода и мокрые колени и руки по локоть уже парализовало, встать самому не представлялось возможным. Как вдруг чьи-то сильные руки уже охватывают парнишку поперек живота и всё, что Тэхён успевает, это тихонечко всхлипнуть от неожиданности и радости спасения. Его, словно пушинку, поднимают, извлекая из холодной, мутной лужи, практически встряхивая в воздухе, как непутёвого щеночка и Ким слышит, снова слышит этот невероятно вкусный, древесно-медовый аромат липы. «Наверное уже галлюцинации от холода». Но в мгновение понимает, что это действительно Чонгук, в нежно-голубом, но уже на сквозь мокром свитере, лохматый и такой красивый, смотрит на него и широко улыбается, всё так же удерживая омегу над землёй, крепко держа его на вытянутых руках перед собой. — Тэхён, ну вот как тебя угораздило? — потешная улыбка во все тридцать два кипенно белых зуба и сморщенный от умиления нос. — Ты цел? — П.. почти. — зубы стучат друг о друга и клацанье такое громкое, что перебивает грохот падающих капель, глухо разбивающихся о землю. И уже в мгновение омега снова восседает на первом сиденье белой иномарки, с него заботливо сняли мокрую куртку вместе с дождевиком, стянули грязный шарф и ещё пока белую шапку, отряхнули брючки от разводов грязевой воды, запотевшие очки убраны на приборную панель, а автомобильная печка уже включена на тройной оборот, поток горячего воздуха молниеносно распространился по салону, отчего зубы прекращают стучать, а пшеничная лохматушка снова забавно пушится, превращая ранее мягкие локоны в пружинистые спиральки непослушных кудряшек. — Понимаю, что возможно это прозвучит неуместно, но я очень рад тебя видеть, лучик. — улыбка альфы такая тёплая, нежная, словно он сейчас пытается его убаюкать и морально согреть. — Лучик? — Тэхёну до невозможности приятно, он снова растекается по салону, улыбка сама собой расплывается сердечком, лисий разрез глаз сужается и весь его внешний вид выдаёт сейчас омегу с потрохами. — Ну да. Ты уже второй день меня радуешь своим неожиданным появлением среди всего этого природного апокалипсиса, словно лучик света. — Чон говорит тихо, посмеиваясь так заразительно, а омега уже готов мурлыкать. И Тэхён не успевает за собственным сердечным сбоем, когда их глаза вдруг встречаются, улыбки у обоих расплываются ещё шире, а альфа вдруг берёт своими горячими ладонями ледяные пальцы омеги и сжимает их, поднимая к губам и обжигающее дыхание мужчины вмиг согревают замёрзшую кожу. И это происходит само собой… …Урчание удовольствия вырывается гортанным звуком наслаждения от такой нежной ласки и оба замирают. Тэхён в шоке дёргает ладонь из цепкого захвата в желании прикрыть рот ладошкой, а Чонгук сжимает её лишь сильнее, но ни в коем случае не грубо, настолько, насколько его волчья натура пытается остановить прыткого омегу и дать понять мальчишке, что это всего лишь забота. Они неотрывно смотрят друг другу в глаза, а сердца словно остановили свой бег, давая возможность этим двоим прийти в себя. — Мне… мне нужно идти, я очень опаздываю. — часто моргая, будто приходя в себя, хрипло выдаёт Тэхён, не в силах совладать с собственным голосом. — Куда, лучик? Тебе нужно срочно в тепло и переодеться в сухое. — альфа уже немного хмурится, но отчаянное покачивание головы из стороны в стороны в отрицании мальчишкой и он замолкает, спорить он не будет. — Ну хорошо, и куда тебя отвезти? — Район Чунгу, там Центральная библиотека, мне нужно написать реферат, пожалуйста, отвезите меня туда, если вас это не затруднит. — большие карамели смотрят так просяще, а длинные, пушистые ресницы хлопают раз за разом, как опахала и сердце альфы тает, как льдинка под лучиками солнца. — Хорошо, буду ехать медленно, у тебя в запасе чуть больше полу часа, чтобы согреться. — альфа снова игриво улыбается. — Иначе не выпущу. Всю дорогу эти двое не сказали друг другу практически ни слова, но переглядывались множество раз, тут же отводя взгляд, и совершенно незаметно друг от друга, как им наивно казалось, принюхиваются, наслаждаясь природными ароматами друг друга. И в самый последний момент, когда Тэхён уже нёсся к входным дверям Сеульской библиотеки, находу натягивая на дутую куртку неподдающийся дождевик, альфа будто резко приходит в себя от длительного сна, отчаянно рыкнув в голос, понимая, что снова отпустил этот солнечный лучик, не взяв у него ни одного контакта. «Ким Тэхён, филологический факультет СНУ, 21 год.» — и это всё, что он о нём знает.