Три дня дождя

❣️❣️❣️ Чёрные тучи Сеульского неба расползаются по всему небосводу, словно разгневанные богами и желающие поглотить всех жителей этого огромного города, повергнуть их в хаос и навсегда затмить солнце. Только вчера погода была ясной и солнечной, омега даже жалюзи на окнах прикрывал, чтобы яркие лучи сентябрьского солнца не слепили глаза и не мешали учить конспекты. А что случилось сегодня? Одному Богу известно. Мощным потоком дождь заливает город с раннего утра, будто хочет смыть его с лица Земли, ветер гудит за окном и тёмно-серый окрас улиц наводит на жуткие мысли. Парнишке нужно бежать, чтобы успеть на автобус, сегодня пять пар, да ещё чек-лист по английскому надо сдать вовремя, он обещал преподавателю, что занесёт конспект до начала лекций. Узкие, чёрные джинсы натягиваются на стройные, длинные ноги впопыхах, поэтому мальчишка скачет по комнате то на одной ноге, то на другой, ударяясь округлыми бёдрами о поверхность попадающейся ему на пути мебели. Джинсы надеты, застегнуты и омега уже в темпе «вальса» впрыгивает в светло-коричневый, вязаный пуловер, застегивая крупные пуговицы и поправляя широкий ворот. Нежно-молочного цвета футболка под ним смотрится очень гармонично и парень широко улыбается, глядя в зеркало, прищуривая карамельного оттенка глаза и поправляя пшеничные, отросшие кудри. Внешний вид ему нравится, кардиган новый, прямо в цвет укороченного плаща, и омега с удовлетворением морщит свой тоненький нос с родинкой на кончике. Как бы он не опаздывал, одет должен быть с иголочки — это его жизненный девиз. Хотя тот адский ужас, что творится на улице, навряд ли поможет сохранить более менее приемлемый, ухоженный образ, поэтому из комода достаётся огромный, чёрный зонт, на ногах зашнуровываются плотные, кожаные кеды на высокой подошве и, как только учебная, широкая, тканевая сумка с учебниками перекидывается через плечо, парень выскакивает из дома, украдкой взглянув на золотые часики (подарок родителей на совершеннолетие), покоящиеся на утонченном запястье, и шумно выдыхает. Опаздывает. Автобус отходит от остановки через десять минут, а он ещё даже не вышел из дома. Лифт, как всегда, ползёт словно сонная муха и студент фыркает чуть ли не на каждом этаже, что писклявым звуком оповещения отсчитывается на дисплее в кабине. «Как же всё долго, чёрт же весь этот день побери.» До нужного места нужно пробежать пол улицы и завернуть за огромный торговый центр, на углу которого и расположилась та самая остановка, на которую студент несётся, как сайгак, каждое утро. Хоть он и любит подольше поспать, обычно успевал без затруднений, но сегодня словно все звёзды галактики сложились против него. То входная в подъезд дверь заела и только на пятый рывок плечом соизволила открыться, то мокрые ступеньки высокого крыльца чуть не угробили парня, благо он успел схватиться за металлические перила и уберег себя от свёрнутой шеи, то машины, отъезжающие от дворовой парковки никак не могли разъехаться и мальчишка метался между ними, в страхе быть раздавленным в столь юном возрасте. В двадцать один как-то уж очень хочется пожить подольше, потому что энергии и идей, хоть отбавляй, цели проставлены и филологический факультет Сеульского универа уже очень его ждёт. Ветер такой бешеный, что зонт приходится держать обеими руками, за шиворот коротенького плаща крупные, холодные капли затекают с завидным постоянством. Омега ёжится от холода и мерзкой погоды, джинсы уже заляпаны грязевыми кляксами, а пшеничная шевелюра уже намокла, ведь зонт мотыляет из стороны в сторону дикими порывами шквального ветра. И как только студент заворачивает за угол торгового центра, на него наваливается очень много, случившихся в секунду, проблем. Во-первых, он видит, как автобус уже стремительно набирает скорость, отъезжая от остановки и догнать его не представляется возможным. Во-вторых, бешеный ветер вдруг превращается в озверелую бурю и одним мощнейшим порывом вырывает зонт из продрогших пальцев отмеги. Металлические спицы спасительного зонта выворачивает в другую сторону, чёрный эпонж неумолимо и с треском рвётся. Такой необходимый в нескончаемый ливень предмет домашнего обихода уже смело можно отправлять на свалку, но парень рванул за зонтом, как только того швырнуло порывом ветра прямо на проезжую часть. Ноги рефлекторно свернули на дорогу, а длинные пальчики безуспешно пытаются схватить это неподдающееся устройство. А то, что на него несутся машины, омега подумать не успел. Пронзительный визг тормозов и белая иномарка останавливается в полуметре от перепуганного парня, в лобовое стекло машины прилетает тот самый вывернутый наизнанку и разорванный в клочья несчастный зонт, а следом и худощавое тельце студента впечатывается в бампер автомобиля. Огромные, чёрные глазища водителя смотрят не моргая, тот вообще не шевелится, шумно переводя тяжёлое дыхание, от чего лобовое мгновенно запотевает. А мальчишка ни жив, ни мёртв, замер и не дышит, цепляясь тонкими пальцами за металл автомобиля. Водитель выходит из машины медленно, выпрямляясь в полный рост и его ещё секунду назад хмурное выражение лица сменяется на умилительно нежное и заинтересованное. Одной рукой он смахивает с копота уже никому не нужный, сломанный зонт, а вторую руку протягивает к парнишке. — Слушай, это, конечно, не моё дело, но ты слишком красивый омега, чтобы рисковать своей жизнью ради этого порванного зонта. — низкий голос альфы сливается с грохотом льющегося ливня, ударяющегося о корпус машины крупными каплями. — Давай-ка я тебе помогу, продрог уже весь. Мужчина трясет головой, стряхивая со смоляных, длинных прядей волос холодные, мокрые капли и мягко хватает студента за запястье, утягивая за собой. Открывает дверь пассажирского сиденья и усаживает насквозь мокрого паренька в машину. — Пристегнись. И альфа уже огибает копот своего автомобиля и сам усаживается в салон, тут же поворачивая кнопку печки до упора, пуская тёплый, почти горячий воздух для согрева. Студента трясёт от всего пережитого: от зябкого холода, от пронизывающего ветра, от мокрой на нём одежды, от страха быть сбитым на трассе, что только сейчас долетел до сознания юного мальчишки. — Ты вообще знаешь, что на дорогах опасно и водитель не всегда может успеть нажать на тормоз, а быть раздавленным всмятку из-за обычного предмета обихода было бы очень обидно и нелепо. — теперь низкий голос альфы слышен отчётливо и очень волнующе действует на омегу, потому что такого сексуального баритона тот еще в своей жизни не встречал. Омега лишь кивает, потирая замёрзшие ладошки между собой, опустив низко голову, боясь поднять взгляд на этого брутального самца. Альфа тихонько улыбается и уже более приглушённо: — Как тебя зовут? — Тэхён… Ким Тэхён. — грудной бархат низкого голоса омеги вводит в ступор. Чёрные, густые брови мужчины приподнимаются в приятном удивлении. «Неожиданно!» — Очень приятно познакомиться, милый Тэхён, а меня зовут Чон Чонгук. Так куда тебя отвезти? Ты весь промок, может домой? — альфа продолжает улыбаться, когда видит вдруг резко вскинутую пшеничную голову и взволнованный взгляд насыщенных карамель вперивается в угольные обсидианы напротив. — Ох, пожалуйста, мне очень неловко просить, но выбора совсем нет, мой автобус уже уехал, а мне срочно нужно в университет. — омега тараторит быстро, проводя дрожащими то ли от холода, то ли от смятения длинными пальцами по мокрым, взлохмаченным от дождя кудрям. — И куда нам ехать? — угольки больших глаз смуглого, крупного альфы переливаются яркими искорками, словно он забавляется такой очевидной робости парнишки. — «СНУ», кампус Пхенчханге, это… — Я знаю, где это, не волнуйся, доедем быстро. А ты пока грейся. Альфа ещё раз окидывает мальчишку по доброму насмешливым взглядом, подмечая про себя, что омега очень молод и невероятно красив. Его русый цвет волос слегка потемнел от дождя, но на лбу и макушке волнистые пряди уже пушатся от включенной печки и закручиваются в уморительные мохнатые, пшеничные спирали. Карамельные глазища такие выразительные, что те пару раз, когда смотрели на альфу, вызывали небывалый трепет в сердце, словно маленькие пальчики прошлись по струнами альфьей души и поиграли на ней, как на музыкальной арфе. И когда парнишка уже стремительно удалялся в здание универа, махая ладошкой, прощаясь, и несколько раз кланяясь, вполоборота поворачивая корпусом к Чонгуку в знак признательности за помощь, Чон поймал себя на том, что рвано и шумно дышит, разглядывая это восхитительное чудо, которое он уже навряд ли когда ещё увидит. Ещё один тяжёлый выдох какой-то необъяснимой разочарованности и белая иномарка мужчины выезжает с парковки, смешиваясь с потоком машин. Лишь лёгкий шлейф экзотической, розовой опунции, что расцвёл, когда омега окончательно согрелся, всё ещё витает в тёплом салоне и заставляет взрослого, серьёзного альфу поёжиться от нежности.