Дыши тише

"Решить, что с тобой делать". От одного тона этих слов Виктору хотелось ощетиниться и зашипеть. Джейс уверенно вышагивал впереди, и не думая подстраиваться под более медленную поступь Виктора. Даже не оборачивался, хотя его знание маршрута оставляло желать лучшего, и несколько раз Виктору приходилось указывать, что он свернул не туда. В голову лезло настойчивое искушение затеряться в переплетении ночных улиц. Джейса ему не обогнать, но при достаточной находчивости можно придумать, как скрыться. Заун научил его и этому. Но Виктор не мог. Этот Джейс, каким бы опасным и раздражающим ни был, оставался единственной зацепкой, которая может привести его к настоящему Джейсу. Оставалось упрямо хромать вперед, безнадежно пытаясь не отстать. Как выяснилось, Виктор рано решил, что Джейс о нем позабыл. Стоило на миг остановиться, чтобы поудобнее перехватить трость, как тот развернулся, стремительно, как вихрь. Его рука метнулась к пустому месту, где должна была быть рукоять молота. Замерла. Виктор вскинул брови. — Нервы сдают? Джейс осклабился, с насмешливым выдохом покачал головой. — Чего ты встал? Устал? За взгляд, которым Джейс скользнул по его больной ноге, Виктору мучительно захотелось огреть его тростью. Он привык к оскорблениям, к ярлыку "калека", к взглядам, которыми его провожали, к непрошенной жалости, из которой зачастую росло и что похуже оскорблений. На одном званом приеме, приуроченном к их с Джейсом презентации очередного продукта, какая-то экзальтированная дамочка стиснула ему руку и вдохновенно выпалила: "вы невероятно сильный человек, Виктор! Если бы мне пришлось жить так, как вам, я бы, наверное, пустила себе пулю в висок!". Он привык — настолько, насколько возможно. Но слышать эти снисходительные интонации в голосе Джейса, читать эти поддразнивающие намеки в его глазах — вот к этому Виктор оказался не готов. Он до белых костяшек стиснул трость. Шагнул вперед и толкнул Джейса локтем. С их разницей в массе это был чудовищно глупый жест, но, к его удивлению, Джейс, все с той же улыбкой, отступил. Потом кивнул ему за плечо: — Уж не я ли это? Виктор до хруста повернул голову. С прикрепленного к стене листа желтоватой бумаги лучезарно улыбался Джейс — настоящий. Сердце разочарованно упало. Джейс, напротив, шагнул к своему портрету с зеркальной улыбкой. Поскреб шершавую бумагу ногтем, очерчивая угол плеч. — Кажется, кто-то ленится. Или я тоже раньше был таким хиляком? Виктор не был уверен, что он не шутит. — Но приятно знать, что я и здесь не прозябаю в безвестности. Кирамманы — мои патроны, подумать только... Хочу посмотреть на лицо Кейтлин, когда она это услышит. — Так вы все-таки знакомы. — Конечно знакомы. Все, кому приходится разбираться с беспределом в Зауне, — по одну сторону баррикад. Виктор не удержался от гримасы, но Джейс не обратил внимания. Он разглядывал накарябанный по углам текст. — "Создатель хекстека"? Ну это даже для рекламного постера перебор. — "Со-создатель" звучит не так хорошо, — Виктор устало дернул плечом. — Да и я в роли рекламного мальчика смотрюсь не так эффектно. — Да уж, — Джейс бросил на него косой взгляд. Нахмурился. — Погоди, ты сейчас не шутишь? Мы с тобой... изобрели хекстек? Виктор нахмурился в ответ. — Что тебя удивляет? — Даже не знаю, — Джейс прищурился. — Может, то, что хекстек существует уже уйму лет? У вас что, настолько отсталый мир? "Тебя в него никто не приглашал." Давить раздражение становилось все труднее. — Над чем тогда мы работали в твоем мире? Джейс пожал плечами. — Да много над чем. Из последнего вот была эта история с костюмами для портовых рабочих... Закончилась она, правда, тем, что тебя вышвырнули из Пилтовера, но... — он покривил губы в улыбке. — Мы сами творим свою судьбу, так? Вышвырнули из Пилтовера. Поверить в это было гораздо проще, чем во все остальное. — Костюмы для портовых рабочих, — повторил Виктор с расстановкой. "Неудивительно, что он бросается на людей." — О чем ты там думаешь? Виктор старательно изобразил непонимание. Джейс фыркнул. — Да по глазам видно. А я и забыл уже... Ясно, чего ты маску в итоге нацепил. По глазам? Виктора много в чем упрекали, но уж точно не в том, что его мысли были написаны на лице. Даже Джейс — его Джейс, — чаще бывал к ним слеп, чем нет. И теперь этот Джейс хочет сказать, что видит его насквозь? Какая чушь. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — произнес Виктор ровно, не позволяя ни капли эмоций просочиться в голос. — Да ну? — Джейс наклонил голову, почти столкнулся с ним лбом. Даже зная, что это не его Джейс, что это непонятно откуда взявшийся безумец, Виктор почувствовал, как сердце забилось чаще. — Я говорю о том, что ты все так же боишься быть человеком. Даже здесь — тебя уже не спасти, а? Виктор отшатнулся. На миг показалось, горло снова стиснули чужие пальцы, но руки Джейса покоились по бокам. Виктор с трудом протолкнул воздух сквозь смыкающееся горло. Процедил: — Хватит притворяться, будто знаешь меня. Что бы ни происходило в твоем мире, здесь мы знакомы чуть больше часа. — Да что ты? — огрызнулся Джейс. — Может, это ты прекратишь делать вид, будто мы друг другу чужие? Ты застрял со мной, Ви. Постарайся уж как-нибудь с этим смириться. Виктор почувствовал, как холодеет от ярости. Что бы ни имел в виду Джейс, "застрял со мной" подразумевало необратимость — необратимость его потери. Вот только черта с два. Он не потерял Джейса. Он в лепешку расшибется, но Джейса не потеряет. — Может быть, — начал Виктор, голосом хрустким, как корка льда на лужах, — это тебе следует уяснить, что ты — в чужом мире? Пока что ты ведешь себя совсем не так, как положено вести себя в гостях. Кто угодно на моем месте уже заполнял бы заявление о покушении на убийство. — Но не ты, — Джейс был сама невозмутимость. — И знаешь почему? "Потому что ты мне нужен, черт бы тебя побрал." — Потому что ты прекрасно знаешь, кому из нас поверят на слово. Виктор уставился на него исподлобья. Джейс был прав — конечно, Джейс был прав. Виктор скорее удавился бы, чем связался с силовиками. Не только потому, что не доверял им, не только потому, что презирал их так же, как они презирали всех жителей Зауна. Просто он слишком давно и прочно усвоил: ты можешь прожить в Пилтовере сколько угодно, взобраться сколь угодно высоко, но стоит один раз оступиться, и все мигом вспомнят, кто ты такой. Грязный выскочка из Нижнего города, которому "нормальные" люди сделали огромное одолжение, позволив приносить пользу их обществу. Виктор не думал обо всем этом уже очень давно. Вечные дрязги Зауна и Пилтовера касаются тебя постольку-поскольку, если запереться в лаборатории и выходить только по очень важным поводам. Академия жила в своем небольшом пузыре, где всех их объединяла страсть к науке, сглаживающая углы и разломы. Чванливые ублюдки встречались везде, но Виктор держался профессора Хаймердингера, держался Джейса, ассистентов в лаборатории и почти — почти убедил себя в том, что прошлое осталось в прошлом. А теперь — Джейс. Этот Джейс, который как-то — может, и неосознанно, — всем своим поведением, каждым жестом и каждым словом, будил в Викторе мальчишку, который, как он думал, остался похоронен на свалке под загаженным небом Зауна. Того, который мог расслабиться только погрузившись в чтение или с головой уйдя в расчеты. Того, который не мог заснуть по ночам, потому что в каждой тени мерещились силуэты сидящих в засаде недругов, готовых накинуться, когда он меньше всего этого ждет. Того, кто даже не пытался искать тепла за пределами своей семьи, потому что отлично знал, что никогда его не найдет. Всегда будь настороже. Не смотри им в глаза. Помни, кто ты такой. Виктор медленно, выученной техникой, взял под контроль дыхание. Снова поднял глаза на Джейса. — Почему ты так меня зовешь? — А? — "Ви". Почему ты зовешь меня "Ви"? — его голос окончательно лишился интонаций. — Мне с трудом верится, что даже в другом мире я мог считать тебя своим другом. Виктор не знал, что именно было тому причиной. Но Джейс переменился в лице так, будто он заехал ему под дых. Виктор подобрался — был готов к удару — но Джейс покачал головой. Втянул глоток воздуха. Хлопнул Виктора по плечу. Его взгляд был тяжелым и очень, очень темным. — Ты был моим другом, Ви. Нравится тебе это или нет. Можешь считать это нашей обоюдной ошибкой. Джейс будто хотел сказать что-то еще — подался вперед, даже рот приоткрыл. Но в последний момент поморщился, резко отвернулся и, не говоря ни слова, зашагал дальше.