Дыши тише

Ответа Виктор не дождался. Джейс — называть этого человека Джейсом даже в мыслях казалось неправильным, но альтернативы пока не было, — просто смотрел на него безумными глазами. Так пристально, что, казалось, сейчас снова набросится — то ли душить, то ли прижимать к себе. Так пристально, что Виктору пришлось отвести взгляд. Джейс скатился с него и вскочил на ноги. Двигался он резко, уверенными рывками. Виктор успел только убедиться, что снова может нормально дышать, а Джейс уже поднимал что-то с пола. Осколок синего кристалла. После такой встряски мысли в голове путались, но Виктор нащупал в памяти промельк чего-то синего, за миг до того, как Джейс, секунду назад спокойно прислонявшийся к столу, вдруг влетел в него со всего размаху, а вынырнул из звона бьющегося стекла уже совсем другим. Этот другой Джейс стоял в полоборота, и Виктор видел его профиль, до боли знакомый и в то же время режуще чужой. Слишком твердый подбородок, слишком кислый рот, мрачно горящие глаза — не человека, а бешеного пса, который бросится, как только покажется, что ты представляешь угрозу. А может, и без этого. Виктор умел терпеть, привык терпеть. Мог закрыть глаза на сведенное судорогой горло, на болезненную пульсацию в затылке, на раскаленную головню, в которую превратилось его колено. Но хуже любой боли был стягивающийся в груди узел. Где настоящий Джейс? Что с ним? Что произошло, и откуда взялся этот? — Где мой молот? — говорил этот Джейс так же отрывисто, как двигался. Сквозь его позу просвечивали тугие струны напряжения, прошивавшие все его тело, каждую поджатую мышцу, каждый мускул. Виктор сел, старательно игнорируя ноющий тазобедренный сустав. Утер ладонью сочащуюся из носа кровь. Повторил: — Кто ты такой? Джейс обернулся. Его брови были нахмурены так, что почти сходились на переносице. — Хорош, Ви. Я не так сильно тебя приложил, чтобы меня не узнавать. Виктор покачал головой. — Ты не Джейс. "Не мой Джейс" было бы вернее, но Виктору было не до точности формулировок. Сердце колотилось в горле. Гипотезы строились и рушились, как песчаные замки. На лице Джейса мелькнуло раздражение. — Да что ты? — он развернулся, нырнул на корточки, снова оказавшись с Виктором лицом к лицу. Ткнул себя пальцем в грудь. — Я — Джейс. Самый настоящий. Молодой гений, светило науки, Защитник Завтрашнего Дня и далее по списку. Может быть, немного старше, чем ты привык меня видеть, но с этим мы еще разберемся. Виктор впился в него взглядом. Из всех версий Джейс выбрал путешествие во времени. Больше всего Виктор боялся, что у него были на то основания. — Ты работал над чем-то, что позволило бы тебе переместиться в прошлое? Или на чем основана твоя гипотеза? Джейс ухмыльнулся. — А, вот и Виктор, которого я знаю. Нет. Я работал над тем, чтобы не дать тебе меня прикончить, и, похоже, кристалл в моем молоте раскололся. Видимо, высвободившейся энергии оказалось достаточно, чтобы забросить меня на черт-знает-сколько лет назад, — он снова вонзил в Виктора взгляд. Прищурился. — И это хорошо. Горло сжалось с новой силой. Но теперь Виктора душила не чужая рука, а сызнова нахлынувшее осознание: Джейс только что пытался его убить. По-настоящему. И еще... — Это невозможно. Мысль, что этот Джейс мог быть его Джейсом, была чудовищной, но Виктор не мог отрицать такую возможность. Люди — не машины, они меняются без твоего ведома. Иногда — резким переломом, иногда — так постепенно, что замечаешь слишком поздно. Эти метаморфозы нельзя предугадать, они не поддаются рассчетам и прогнозам. И Джейс менялся. Кто-то сказал бы — расцветал. Из неудачника, во всем зависящего от благосклонности своих патронов, из студента, паникующего, со срывающимся голосом и нервными руками, из потерянного человека, занесшего ногу над пропастью, — в окутанного золотым ореолом героя. Виктор видел, как он менялся. Как неуверенные улыбки перерастали в широкие и сияющие, как понемногу распрямлялись плечи, поднимался выше подбородок. Как жестикуляция из порывистой, кричащей чувствами, становилась выдержаннее, рассчетливее. Как на публике Джейс превращался в портрет самого себя, монумент своему гению. Как сиял все ярче — так, что это порой ослепляло. Кто-то сказал бы — расцветал, но Виктор, в бездне своего эгоизма, никак не мог отделаться от мысли, что лучше бы Джейс не менялся. Лучше бы всегда оставался таким, каким был рядом с ним — незадачливым, дурачащимся, клюющим носом на стуле и бездумно лохматящим волосы. Не всегда чисто выбритым, не всегда одетым с иголочки, бормочущим себе под нос бессвязную белиберду, имевшую смысл только для него. Джейсом, к которому не страшно прикоснуться. О которого не страшно обжечься. У которого теплые руки и мягкие глаза. У которого есть их лаборатория, их мечта и Виктор — и больше ничего. Но конечно, Джейс менялся. И однажды он мог измениться настолько, что Виктор уже не сможет его узнать. Уйти вперед и гореть так ярко, что Виктора окончательно поглотят тени. Однажды он даже мог стать... таким. Эта мысль была чудовищной, но Виктор не мог отрицать такую возможность. Поверить он не мог в другое. — Не дать мне тебя прикончить? Этого не могло быть. Не в моем будущем. Джейс расхохотался. Его смех походил на лай. — Если бы ты знал, — он толкнул Виктора в плечо. Ничего дружелюбного в этом жесте не было, наутро там будет синяк, — сколько удивительных открытий ждет тебя впереди... Не уверен, что во всем Зауне сыщется человек, пытавшийся убить меня чаще, чем ты. Ты стал монстром, Виктор. Бездушной машиной. Не то чтобы ты и раньше был нежным добряком, но по сравнению с тем, во что ты себя превратил... Нечего так на меня таращиться, с какой стати мне лгать? Слова прошибали холодом до самых костей. Виктор не хотел в них верить, но из разверзшейся в мыслях бездны уже рвались фиолетовые всполохи. Плеск воды, хруст камушков под ногами, сладковатый запах сорванных гнилушек, шмякающихся друг об друга в его руках. "Я думал, ты понимаешь." Он не должен был стать таким же. Клялся себе, что не станет. Что есть черта, за которой безопасно и которую он не переступит ни при каких обстоятельствах. Даже если... К горлу подкатил новый спазм. Даже если... Нога отчаянно ныла, Виктору пришлось впиться ногтями в бедро здоровой, чтобы хоть немного отвлечься от боли. Джейс снова был на ногах. — Так где мой молот? — Не здесь, — от собственного голоса, сиплого и надреснутого, тошнило. Он что, уже смирился? — Может быть, у тебя дома. — Дома, — повторил Джейс. — И где я сейчас живу? — Я не знаю. Виктор ни разу не бывал у Джейса, если не считать ту квартиру, что разрушил взрыв. Уж конечно "молодой гений" переехал в местечко, которое больше соответствовало его нынешнему статусу. Джейс не удивился. — Что ж, придется проверить несколько мест, в которых я жил. Или... — он щелкнул пальцами. Виктор, нащупавший трость и пытавшийся встать как можно медленнее, не перенося вес на больную ногу, замер от его следующих слов. — Просто спросить у Джиопаров. Уж они-то должны знать, где живет их самая удачная инвестиция. Боль поблекла. — Каких еще Джиопаров? Джейс воззрился на него с нетерпеливым раздражением. — У тебя и правда все в голове перемешалось, а? Джиопары, мои патроны. Виктор крепче сжал трость. — С каких пор они твои патроны? — В смысле, "с каких"? — Джейс начинал беситься с его тугоумия. — С тех самых, с каких у меня вообще есть патроны. От облегчения у Виктора подкосились ноги. Он едва не упал снова. — Джиопары никогда не были твоими патронами. Это всегда были Кирамманы. — Кираманны? — недоверчиво переспросил Джейс. — Как в "шериф Кирамман"? — Ты не отсюда, — Виктор его не слушал, в груди бурлило ликование. — Ты из другой реальности. Несколько секунд Джейс смотрел на него из-под сведенных бровей. Потом пожал плечами. — Это мы еще проверим. Но даже если так — мне все еще нужен мой молот. И, — их взгляды снова встретились. — Решить, что делать с тобой.