Дыши тише

С минуту Виктор был уверен, что груда обломков вот-вот содрогнется и из-под нее, расшвыривая молотом железные балки, вынырнет Джейс. Обычно так и бывало. Причин для перемен не было. Еще двадцать секунд — сомневался. На двадцать первой, наконец, позволил себе мысль, что все закончилось. Может, нашлась железка покрепче твердолобой джейсовой черепушки. Может, он даже мертв, хотя поверить в это было трудно. Уйти, не удостоверившись, Виктор все равно не мог, поэтому подошел ближе. Наклонился, пытаясь разглядеть что-то сквозь щели в узоре сплетенного металла. Почему-то у него было чувство, что он не увидит ничего. Но нет — оранжевые лучи, сочащиеся сквозь прорези маски, выцепили неподвижную смуглую руку. Джейс не шевелился. Может, и не дышал. Это ничего не меняло. Механическими движениями Виктор принялся разгребать завал. Работа не была трудоемкой, но заняла какое-то время, прежде чем Виктор, сквозь скрип и скрежет, добрался до перекрестья балок, под которым был погребен Джейс. Поднажав, он раздвинул их в стороны. Произвел анализ обстановки. Крови не было, не считая жирной ссадины на лбу, куда, видимо, пришелся удар. Руки, ноги и шея присоединялись к туловищу под правильными углами. Грудь едва заметно вздымалась. Жив. Но замер, разглядывая поверженного соперника, Виктор не поэтому. Одежда была не та. Так выряжаются на презентацию нового проекта, не для битвы на задворках Зауна. Но дело было не только в ней. Сам Джейс выглядел иначе. Его лицо было мягче, моложе. Как будто стерлись следы — и времени, все глубже залегающего контурами будущих морщин на лбу и у рта, и кулаков, месяц за месяцем понемногу менявших рельеф лица: трещина в скуле здесь, выбитый зуб там... Похоже, этому Джейсу даже ни разу не ломали нос. Виктор наклонился и ощупал это новое лицо. Датчики на пальцах передали тепло и покалывание щетины, всегда проклевывающейся к вечеру, как бы усердно Джейс ни брился с утра. Расхождений между тактильным и визуальным каналами восприятия не было. Он действительно видел то, что видел. Виктор выпрямился и огляделся. Быстро нашел, что искал: из-под другой рухнувшей балки торчала рукоять молота. Он наклонился и очень медленно, посекундно проверяя, не переменилось ли хоть что-то в окружающей среде, сдвинул балку в сторону. Из нее торчали ржавые штыри. Один из них, похоже, ударил по внедренному в молот кристаллу под таким углом, что тот раскололся. На синей поверхности змеились трещины, по полу была рассыпана горстка призрачно-голубоватой пыли. Вот что это было. Необъяснимый миг, когда железное перекрытие рухнуло на Джейса, и на мгновение все системы Виктора перегрузились, будто рядом взорвалась невидимая бомба. Рациональное объяснение. Хорошо. Виктор чуть было не решил, что это была его собственная реакция. Значит дело в кристалле. Значит, этот кристалл ему нужен. Оценив вероятности, Виктор наклонился и залез Джейсу в карман брюк. Не ошибся. Тот не изменил старым привычкам — помимо свернутых вчетверо исписанных листков, огрызка карандаша и какой-то снеди в хрустящей упаковке, нашелся и прозрачный зип-пакет. Пинцета у Виктора не было, у Джейса — тоже. Пришлось сгребать осколки кристалла и смешавшуюся с грязью синюю пыль пальцами. Собрать все до мельчайшей частицы было невозможно, но Виктор сделал то, что было в его силах. Потом выпрямился и поднял молот. С ним он был знаком слишком близко, но только примитивный разум поддался бы искушению выковырять остатки кристалла, а сам молот зашвырнуть туда, где его уже никто не найдет. Виктор был выше этого. Он забросил молот на плечо. Затем пришел черед Джейса. Весил тот едва ли не меньше своего оружия. Виктор не знал, было дело в отсутствии боевого облачения, или сказывался недостаток мышечной массы, но этот Джейс казался неправильно легким и маленьким — будто тряпичную куклу через плечо перекинул. Но — он все еще дышал. В лаборатории было темно и тихо. Виктор скинул Джейса на операционный стол, который единственный в этом убежище мог претендовать на звание его кровати — сам Виктор бывал на нем много чаще, чем любой из его пациентов. Затем включил приглушенный свет. Джейс провисел у него на плече всю дорогу, и сочащаяся из ссадины кровь залила ему лоб, запекшись бордовой коркой у корней волос. Ватные тампоны, антисептик, марлевые салфетки, пластырь. Виктор давно никому не оказывал такую примитивную первую помощь, но прочистить рану и соорудить на скорую руку повязку смог бы и с закрытыми глазами. Джейс не очнулся. Виктор проверил пульс. Слабый, но четкий. Оттянул веки. Зрачки одного размера. Виктор использовал свет из прорезей маски вместо фонарика, чтобы убедиться, что на свет они реагируют. Пока что все свидетельствовало в пользу вердикта: "жизнеспособен". Может быть, даже обошелся без сотрясения. Виктор отвернулся и полез в ящик стола. Ему понадобятся записи, которые он не использовал уже давно. Прошел час и сорок шесть минут, прежде чем Джейс пошевелился. Виктор среагировал на движение мгновенно. Но опасаться было нечего — дрогнувшие пальцы да наморщенный лоб, вот и вся активность. Лицо Джейса напряглось. Снова расслабилось. Шевельнулись губы — зубы коснулись нижней, рот растянулся, но Виктор не стал принимать расшифровку. Вместо этого он внимательно наблюдал, как Джейс, дрогнув ресницами, медленно открывает глаза. Ему потребовалось время, чтобы сфокусировать взгляд — Виктор сделал об этом мысленную пометку. Когда глаза Джейса остановились на нем, в них мелькнула осмысленность. Если до этого у Виктора оставались сомнения, они развеялись. Этот Джейс — не его. Дело было уже не в одежде и не в форме лица. Виктор знал Джейса долго — достаточно, чтобы изучить в мельчайших подробностях. Он мог бы набросать его портрет по памяти. Вздернутый подбородок. Губы, которые знали только два выражения: кривую досаду и самодовольную улыбку. Раздутые в вечном раздражении ноздри. Цепкий прищур, окаймляющий взгляд свысока, и хмуро сведенные брови. Золотой мальчик Пилтовера, звезда Академии. Напыщенный ублюдок. Здесь — Виктор видел только намеки на того Джейса, которого знал. Привыкший к слащавым улыбкам рот да морщинка меж бровей — вот, пожалуй, и все. Ни привычного негодования, с которым Джейс встречал все, что не вписывалось в его картину мира, ни немедленной злости, ни даже отторжения, проступавшего у него на лице, стоило увидеть Виктора в новой, правильной форме. Непохоже, что этот Джейс вообще его узнавал — да и с чего бы? Виктор все больше склонялся к мысли, что их разделяли не два года, стоявшие между ними изначально, а что-то во всех смыслах крупнее. Джейс поднял руку ко лбу. Медленно ощупал повязку. Пробормотал: — Что, черт возьми... Осекся, снова уставившись на Виктора. — Головокружение? — бесстрастно осведомился тот. — Тошнота? Провалы в памяти? Не без основания ощутил удовлетворение — ему самому такие проблемы не грозили уже давно, сколько бы раз Джейс ни колотил его своей кувалдой. Джейс не отвечал, недоверчиво разглядывая очертания его маски. Виктор сделал еще одну мысленную пометку. — Ты меня слышишь? — он щелкнул металлическими пальцами перед носом Джейса. — Если твой человеческий мозг совсем растрясся в черепной коробке, у меня не будет другого выхода, кроме как... Виктор не договорил, потому что Джейс сделал то, что не входило ни в один прогноз. Все так же недоверчиво щурясь, он подался вперед и коснулся его маски. Датчики чувствительности на лице были слабее, чем на руках, и расположены в куда меньшем количестве — здесь в них не было особой нужды. Но Виктор почувствовал, как пальцы Джейса скользят по выступу маски, отдаленно повторяющему очертания скулы. Любопытство схлестнулось с желанием оборвать касание, отогнать, как надоедливую муху. И это желание только усилилось, когда Джейс выдохнул: — Виктор? Это ты? Нелепо. Нелепо и невозможно — маска обладала крайне смутным сходством с его лицом, а призвук холодного железа в голосе скрадывал прежний акцент. Понадобилось бы чудо, чтобы Джейс его узнал. И еще большее — чтобы поверил сразу, не проходя свои персональные стадии принятия неизбежного, которые Виктору уже были известны. Непонимание — "что ты, черт возьми, такое?!". Отрицание — "не дури мне голову! Я проработал с Виктором достаточно, чтобы знать, как он выглядит!". Гнев — "Виктор, что ты с собой сделал?!". И — финальное принятие. На миг Виктора захлестнуло далекое эхо. Смесь потрясения и презрения. "Ты превратил себя в монстра, Ви! Собственными руками!" Голос Джейса. Его сжатые зубы, его горящие глаза. Тянущаяся к молоту рука. И этот, другой. Другое лицо, другой голос. — Виктор? В горле заскрежетала насмешка. Два раза одно и то же. — Привет, Джейс. И как же на этом смягченном лице будет смотреться брезгливость? Неприязнь? Виктор успел достроить в голове собственную модель, прежде чем идентифицировал новое выражение на лице Джейса, уже принявшее финальную форму. Он сиял. — Слава богам, это правда ты! Я уже решил, что сошел с ума. "Сошел", — мысленно согласился Виктор. "Или — я". Он был готов к несостыковкам и удивительным открытиям, но не к этому. Не к тому, что Джейс сожмет ему руку, заглядывая в глаза, как виляющий хвостом пес. — Что происходит? Мы были в лаборатории, а потом... А потом — ушат ледяной воды и прозрение истины. — Ты не отсюда, — стальное равнодушие собственного голоса отрезвляло не хуже любой химии. — Не из этого мира. Это была самая простая и самая верная догадка. Джейс замер. Он не выпустил руку Виктора, но его лицо застыло, а глаза, наоборот, забегали, вбирая окружающую обстановку. — Ох, — пробормотал Джейс. — Ох, ого, да, это... многое объясняет, — он замялся, но уже через пару секунд встрепенулся и с неуверенной улыбкой щелкнул пальцем по металлическому нагруднику Виктора. В карих глазах мелькнули озорные искры. — В том числе то, почему ты, гм... такой. Останься у Виктора человеческие рефлексы, его бы передернуло. Он потянулся оттолкнуть руку Джейса, но тот уже убрал ее сам. Опираясь на операционный стол, он неуверенно поднялся на ноги. Виктор наблюдал. Джейс вскинул ладонь на уровень своей макушки и стукнул ей Виктора в плечо. — Ты что же, теперь выше меня? Этот твой костюм... Виктор с готовностью зацепился за неверное слово. — Это не костюм, — вот она, колея, которая вернет все на круги своя. — Это — мое тело. Он обошелся без красочных эпитетов, не стал хвалиться совершенством, которого достиг сотней больших и маленьких улучшений. Просто оставил слова висеть в воздухе, звеня неотвратимой истиной. Тридцать три секунды потрясенного молчания. И — Джейс снова вскинул взгляд. Не с оторопью. С надеждой. — Это значит... — его голос дрогнул — так незаметно, что Виктор едва это зафиксировал. — Это значит, ты больше не умираешь? — Разумеется, — знакомые слова выстраивались в знакомые последовательности — привычные, правильные и успокаивающие. — Я не умираю, не старею, не испытываю боли. Я преодолел границы человеческой формы, вышел на качественно новый уровень существования. Ни боли, ни смерти. Только бесконечная дорога в будущее. Джейс смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Это... "...чудовищно!" — прошипел в ушах тот же голос. "Что ты с собой сделал, Виктор?! Что ты натворил?" — ...Это же отлично, — Джейс таращился на него так, будто Виктор принес ему новости об отмене конца света. — Я, я даже не знаю, что сказать, Виктор, я так рад... Его голос сочился эмоциями, которые Виктор не хотел идентифицировать. Робкая улыбка на лице Джейса сменилась другой — задорной и насмешливой. — Но должен заметить, дружище, что ты звучишь самую малость как безумный фанатик. Если будешь еще кому-то толкать эту речь, попробуй чуть-чуть сбавить градус пафоса, снизить слог, ага? Без обид. Обида? Виктор не помнил этого чувства. Спектр его эмоций был ограничен. Система отслеживала слишком сильные всплески любых переживаний и выпускала в кровь регулирующую их химию. Виктор в очередной раз отметил, какой полезной оказалась такая предусмотрительность. Он сделал шаг назад. Прорезал воздух скрежещущим голосом: — Здесь — мы больше не коллеги. Не партнеры. Улыбка Джейса покривилась, но не сползла. С наивной надеждой он уточнил: — Но хотя бы все еще друзья? — Мы никогда не были друзьями. Виктор отвернулся к столу. Он не дочитал свои записи, и впереди было одно место, где Виктор надеялся найти подсказку, которая подтолкнет его мысли в нужном направлении. Датчики слуха зафиксировали тихие шаги сзади. Виктор не пошевелился. Джейс склонился над столом рядом с ним. Его лицо было твердым, сосредоточенным. Он выдохнул, как всегда, прежде чем поделиться с миром чем-то, по его мнению, невероятно веским. Виктор ждал. Но еще прежде, чем заговорить, Джейс, неожиданно твердой рукой, накрыл его, металлическую. Датчики температуры, которые, как и все остальные, были чувствительнее всего в районе ладоней, отметили тепло его кожи. Джейс выдохнул еще раз. И — повернулся к Виктору. — Вы никогда не были друзьями, — он тщательно проговаривал каждое слово. — Но я твой друг, Виктор. Всегда им буду. Четыре секунды Виктор молча разглядывал его руку. Потом — высвободился. Металл не мог нагреться за такое короткое время, но на миг Виктору показалось, что тепло чужой ладони цеплялось за его стальную оболочку дольше положенного. Он мотнул подбородком на стул. — Сядь. И расскажи мне, что последнее ты помнишь.