Украденный поцелуй

***

      Какие там, к черту, альфы? Что за жизнь без омежьего счастья? Это все хитрец Тэхен провернул, точно тебе говорю, чтобы альфа приревновал! Так ведь? И почему теперь он от Чонгука бегает? Раньше такой болтун был, а сейчас и голоса не услышишь. Ходит себе молча, в альфьей одежде словно тень по дому, а на Чонгука и не смотрит даже, как будто его и нет рядом. Вчера, Чонгук выпроводил этих «овощей», и Тэхен попросил у него одежды, сам то был в одной пижаме. Альфа проводил его в спальню, а Тэхен, весь красный и смущенный, поплелся за ним. Пока Чонгук в шкафу рылся, подбирая омежке что-нибудь приличное, в голову отвлекающие мысли пробирались.       Омега его меньше, намного. Такой худой! А ведь Чонгук — айдол, ему по профессии надо вес поддерживать в норме, а он что? Неужели отец своего парнишку голодом морит? Чонгук бы его откормил, чтобы омежка минимум килограммов пятнадцать набрал, а то совсем дистрофик какой-то. Нашел в дальнем углу шкафа старые, но не изношенные вещи, которые еще года три назад покупал, почесал затылок и уставился на Тэхена.       Парень увлеченно листал журналы Чонгука, да так, что альфа весь покраснел и, как ужаленный, помчался отбирать их, мол, не пристало воспитанным омегам всякую ерунду смотреть. А Тэхен как хитрый лис, ухмыльнулся, бровью повел и, кажется, глазами Чонгука отругал, мол, ах ты, похотливая скотина! После этого Тэхен сорвал белоснежную майку и шорты и отправился в душ. Когда вышел, они с Чонгуком поужинали едой из доставки, поели свежие фрукты, в общем, всё как обычно. Но самое главное — Тэхен, черт возьми, весь день с альфой не разговаривал! Ни слова! И на следующий день тоже. Чонгук ему доброе утро, а в ответ тишина. Задает вопрос, а Тэхен будто глухой, игнорирует напрочь! А Чонгук уже все нервы себе истрепал. Весь день пытался от омежки хоть словечко вырвать, вечером на прогулку его вытащил для проветривания, а тот ему как гром среди ясного неба: «Думаю, завтра мне лучше домой вернуться, скучаю по семье». И вроде вот, чего ты и добивался с самого начала, но, блин, Чонгук всю ночь об этом думал. О том, что Тэхен уедет. И так пусто на сердце стало, и долбанная тревога откуда ни возьмись. Да пусть катится, мне же легче будет, думал Чонгук, выматываясь на беговой дорожке. «Когда он уедет, договорюсь с риелтором, чтобы новый дом подыскать, чтобы никто не врывался. Огромный особняк в охраняемом жилом комплексе со стометровой стеной. Да, так и поступлю», — представлял он, сидя на очередном собрании в лейбле. «Да кому этот медовый нужен», — бормотал он себе под нос по дороге домой, жутко взволнованный, ворвался в дом и облегченно выдохнул, увидев омежку на кухне, играющего с Бамом.       — Я думал, что больше не увижу тебя, — произнес альфа, нарезая овощи и аккуратно перекладывая их в тарелку. Взгляд Тэхена приковался к Чонгуку, и тот, словно почувствовав исходящий от омеги негатив, повернулся. А Тэхен всё смотрел на него своими ангельскими глазами, часто моргая. Чонгук, кажется, тоже попался в ловушку: они смотрели друг на друга в упор, будто вели напряженную битву взглядов. Первым сдался Тэхен, почувствовав неприятное разочарование и еще раз убедившись, что ему лучше покинуть этот дом, ему здесь не рады.       Едва парень с язвительной ноткой заявил, что просит прощения за то, что так разочаровал альфу, Чонгук резко подался вперед и крепко-крепко стиснул его в объятиях. Тэхен не ответил, а лишь замер, напрягшись, ощущая чужое сердцебиение.        — Тэхен-а, ведь я твой альфа? , — прошептал Чонгук, запуская руки в мягкие волосы и уткнувшись носом в ароматную шею, успокаивая себя омежьим запахом.       — Думаю, ты слишком увлекся, Чонгук, — произнес Тэхен, словно бесчувственный генерал, ей богу! Его ровный, лишенный всяких чувств голос прозвучал для Чонгука как удар под дых. И как этот обаятельный медвежонок может так меняться на его глазах?! То он кажется невинным ребенком, то храбрым героем, то сексуальным до безумия, а иногда — злой букой, как сейчас. Альфа сильнее сжал хрупкое тельце, повернул омегу к кухонному столу, подхватил за ягодицы и, под мимолетный визг, усадил его на столешницу, не отпуская и стиснувшись к омеге между ног.       «Ааааа, что же я творюююю», — в ужасе кричал внутренний голос альфы. Когда он слегка отстранился, чтобы взглянуть в глаза Тэхена, то вскипел изнутри, увидев растерянное и нежное личико.       — Я очень рад, что ты остался здесь, со мной.        Прикоснулся к горячей коже уха, и омега, словно ласковый котенок, расслабился, прильнул к его пальцам. Закрыв глаза, Чонгук медленно приблизился к лицу Тэхена, чтобы поцеловать его пухлые губы, но в его рот сунули целую морковку, а затем оттолкнули руками.       — Нетушки, Чонгук. — игриво произнес Тэхен и спрыгнул со стола.       Разочарованно укусив морковку, Чонгук лишь почесал затылок, встретившись взглядом с Бамом, который разлегся на полу и повизгивал в его сторону.       — Что? — обиделся альфа, — Ты же видишь, я стараюсь.        А пес гавкнул, будто презрительно фыркнул, и умчался к выходу из кухни, видимо, следом за Тэхеном. Последняя надежда была на шамана Хо, точнее на траву, которую он ему дал. Чонгук хотел узнать правду. Он хотел услышать её от уст омеги, но не знал, правдив ли эффект от чая.       Заварив её, Чонгук разлил жидкость в красивый сервиз, подаренный папой, пока Тэхен накрывал на стол. Он нарочно налил чаю в чашку омеги и поставил ее рядом с ним, но тот даже не притронулся и не взглянул. Доев половину супа из своей тарелки, Тэхен поймал взгляд альфы и спросил, можно ли ему колы? Чонгук промямлил:       — Аа-а, а как же чай?       — Мне колы хочется, там в холодильнике вроде была, — захлопал ресницами Тэхен.       — Да ну, я думаю, тебе лучше чай пить. Сам подумай, сколько вреда от этой дурацкой колы, а этот травяной чай очень полезен, — убеждал его Чонгук.       — Да брось, тебе жалко что ли? Всего одну баночку.       — Ничего мне не жалко! — надулся альфа, — Просто я так старался, заваривая тебе чай, он идеально подходит к куриному супу. Думал, ты оценишь, но если не хочешь, то я пойму. Конечно! Это всего лишь обычный чай, забей. Я тебе сейчас колы принесу. Чонгук поднялся, обиженный.       Тэхен и не думал, что так расстроит альфу, а так-то ему не проблема и чашечку чая выпить. Он попросил Чонгука сесть обратно и, принюхавшись к сильному травяному запаху, выпил пару глотков немного горьковатого чая, который ну вот совсем не хотелось пить, но он все же выпил полную чашку.       Чонгук, словно кот, подсматривающий за мышью, бросал на Тэхена мимолетные взгляды, но что-то в них было не так — будто скрывал он нечто, этот альфа-злюка. Взгляд украдкой, да еще и гримасу этакую скорчит, будто недоволен чем. А Тэхен тем временем чувствовал себя… странно. Тело расслабилось, как после той пьянки с репетитором английского — когда вместо подготовки к экзамену они валялись в комнате. Итог — уже третий год Тэхен сдать экзамены не может. То ли он бестолочь, то ли учителя все как один пьяницы да скуфы безграмотные были. Не суть. Сейчас он, как пустая бутылка, растекся по столу, лицо расплылось в умильной истоме. И все это время Чонгук не сводил с него глаз, брови так и плясали в его сторону.        — В порядке ли ты? — спрашивает альфа. Тэхен голову мотнул, улыбнулся до ушей, руки в стороны раскинул и выдал грубым тоном:       — А тебе-то что? ТЕБЕ-ТО ЧТО? За меня мои парни беспокоиться будут. А мы ведь, как ты сказал, чужие, да?       Чонгук, задумавшись, уткнул указательный палец под подбородок — Хо уверял, в таком положении он никогда не врет. Значит, можно спросить что угодно. По виду — Тэхен сейчас расслаблен. О чем же его спросить?       Альфа подвинул стул ближе, так что они сидели плечом к плечу. Запах Тэхена, терпкий и манящий, стал еще интенсивнее.       — Тэхен, я хочу кое-что спросить, и ты должен пообещать мне, что ответишь честно, — протянул мизинец Чонгук. — Клянешься?       Омега поклялся — только правду и ничего, кроме правды.       — Тэхен, кто я для тебя?       Сердце альфы колотилось, он весь обратился в слух. Он ждал, что Тэхен скажет, что любит его, айдола Джей Кея, мировою звезду. Но вместо этого услышал простое: «Ты мой альфа». Ответ был таким очевидным, что даже больно стало. Хоть сердце и трепетало, какая-то заноза в сознании грызла его. Не может, не может быть любви между айдолом и фанатом. Чонгук все спрашивал и спрашивал, не понимая, как это возможно. Но ответ Тэхена не менялся.       Внезапно поднявшись, Тэхен положил руки на широкие плечи Чонгука. Несколько долгих секунд он смотрел на альфу сверху вниз — словно оценивая, перед тем как рухнуть к нему на колени, обняв крепко и нежно.       — Почему ты не хочешь мне верить, Чонгук? — с тоской в голосе спросил омега.       Чонгук застыл, словно громом пораженный. И вправду, почему? Вот он, самый искренний человек на свете, сидит у него на коленях, обдает теплом, а Чонгук всё еще ищет подвох. С самого начала Тэхен был с ним честен, говорил только правду, ни разу не солгал и не схитрил — был чист, как родниковая вода. Это Чонгуку нужно было выпить тот чертов чай. Возможно, тогда и себе лгать он перестал бы.       — Ты очень красивый, Чонгук. Я влюбился в тебя, потому что ты очарователен. Я часами мог смотреть, как ты улыбаешься и поешь. Знаешь, — омега нежно погладил альфу за загривком, рисуя пальцами узоры на белоснежной коже, — когда я написал твое имя на листке, втайне надеялся, что ты хотя бы на несколько минут появишься в моей жизни, — Чонгук внимательно слушал, — я узнал твой адрес давно, «друг» помог, но я понимал, что это ужасно — когда фанаты приходят домой или сталкерят за айдолами. Но… — Тэхен посмотрел Чонгуку в самые глаза, — я не люблю попсу, мне больше по душе музыка Джей-Хоупа. Я не был твоим фанатом, я был безрассудно влюблен в образ Чон Чонгука. Понимаешь?       Чонгук кивнул, согласившись, и наконец-то осмелился прикоснуться к омеге — провел ладонями по его спине и обхватил за талию, притянув ближе так, что они задышали одним воздухом.       Запах Чонгука, словно спелый абрикос, смешался с ароматом Тэхена, пахнущим миндалем с нотками сладкого меда.       — Прости, — тихо произнес Тэхен, и Чонгук почувствовал себя виноватым.       — Глупый, не надо, — прошептал Чонгук, поглаживая его щеку и оставив невесомый поцелуй. — Это ты меня прости. Я идиот. А ведь… — он ласково приподнял подбородок омеги, — ведь я тоже думаю, что ты мой омега. Сто процентов мой.       Страсть, словно вспышка молнии, накрыла их. Губы слились в поцелуе, таком жадном, таком требовательном. Чонгук прижимал омегу к себе, пальцами, словно безумец, нырял в его волосы, получая от этого какое-то садистское удовольствие. Слегка оттягивая омегу от себя, он наклонялся еще ближе, крепче. Он готов был съесть его прямо здесь. Запах Тэхена, усилившийся до предела, лишь подливал масло в огонь. По всему телу Чонгука разлилась волна вожделения, сосредоточившись внизу живота, щекотало член и требуя внимания. Тэхен, словно дикий котенок, потерся задницей о его пах. Альфа, осмелев, опустился к ягодицам парня, сжав их, отчего омега издал маленький визг. В ответ Тэхен укусил его нижнюю губу своими острыми зубками, словно наказывая за дерзость, и тут же зализал рану.       — Что мы творим? — прохрипел Чонгук, отрываясь от губ Тэхена, но страстно желая вновь вернуться в тепло его рта.       — Я хочу тебя, — туманным от желания взглядом посмотрел на него омега, — позволь этому случиться, прошу.       Он впился в кожу Чонгука под ухом, посасывая и облизывая мокрым языком.       — Я чувствую себя так хорошо. Я чувствую себя смелым как никогда. Если не сейчас, я об этом пожалею, но, — спустив руку к ширинке и жмякая чужой член, — я себя таким честным ощущаю, — даже через ткань такая близость ощущалась остро и альфа не мог сдержать стона.       — Давай трахаться.       Бам был выгнан из спальни сразу же, как в него ворвались обезумевшие и похотливые хозяева. Серая футболка упала на лицо Кена а пальцы Чонгука быстро стянули шорты вместе с нижним бельем, оголив смуглую кожу. Мокрыми поцелуями, альфа поднялся от низа живота до длинной шеи, оставил след от зубов, пока руками жмякал тело под собой.       Тэхён был честным с самого начала. Стонал так, что срывало крышу и повторял снова и снова: «Трахни, трахни меня, Чон Чонгук!»       Засосав опухшие губы, альфа сжимал вставшие сосочки, отчево омежка то и дело ерзался, поднимая задницу и таранил своим вставшим членом пах любовничка. Это продолжалось несколько минут, после чего руки схватили озорную задницу и припечатали к мягкой кровати, а потом омежьи бёдра ощутили на себе вес одного придурка.       Раздетого Чонгука хотелось всего вылизать, а он издевался, не давая ему совершить задуманное. Перевернув Тэхена на живот, и оттягивая пышные ягодицы, сам наслождался красивым видом сверху, пока Тэхён надувая губки уточкой жмякал подушку, жалуясь на вредность трахательного аппарата.       Чонгук лишь усмехнулся, так как после вторжения пальцев в узкую, набухшую дырочку, буба перестал ворчать и стонал во весь голос, истекая тёплой смазкой для Чонгука. Для своего альфы.       — Ты хочешь меня убить ласками? Засунь уже свой перчик в меня, дурень.       — Аххааха, мой похотливый омежка, подожди пока я тебя хорошо расстяну. Я должен быть бережным, чтобы твой первый раз был превосходного качества.       Тэхён хитро посмотрел на него через плечо.       — А с чего ты решил, что я девственник? Эта задница многое повидала.       В наказание за такое дерзкое признание, Тэхён получил шлепок по попе и обиженного злюку.       Чонгук трахал омежку страстно, навалившись на него всем телом, кусая шею и поглаживая волосы. Он оттягивал порозовевшую от касаний кожу ягодиц, раскрывая парня шире и следил за его реакцией. Комната наполнилась смесью запахов абрикоса и миндаля, а также обнажёнными стонами обомлевших тел.       Под конец, когда они сплелись в жарких объятиях, Тэхён укусил ухо альфы, а тот от неожиданности чуть ли кончил внутрь горячего естества, но успел вынул в последний момент, и дроча рукой секунды две, кончил на живот буки, смешивая свою сперму с обильными выделениями кончившего парня.       Им понадобилось ещё десять минут, чтобы прийти в себя и умчаться в душ, где уже альфа чистил застывшие белые разводы спермы с гладкого животика а потом, вздумал значит он позаботится о Тэхёне как о маленьком зверке.       После бурной ночи, полной страсти и признаний, о раздельном сне и речи быть не могло. Именно так решил Чонгук, взвалив Тэхена на плечи и, легонько шлепнув по попе, понес его в спальню. Уложив омегу на кровать, альфа ушел на кухню, а Тэхен остался сидеть, прислонившись к спинке кровати. Он читал очередное сообщение от папочки со стандартными стикерами плачущего в лужу крокодильчика. Бам, развалившись у его ног, громко посапывал. Посмотрев на смешную морду собаки, Тэхен перевел взгляд на открывающуюся дверь, где стоял Чонгук с тарелкой нарезанных фруктов. Омега, радостно подпрыгнул, альфа залез к нему, засунув в рот дольку банана и прижался к нему крепко.       — А что с сигаретами? — спросил Тэхен, положив голову на твердую грудь.       — С сигаретами все кончено.       — Это хорошо, — улыбнулся омега.       Несколько минут они сидели молча, Тэхен думал о том, как сильно соскучился по родителям, а Чонгук — о том, как ненавидит бывших омеги. Конечно, это нормально что у парня были отношения до него, но думать об этом все равно казалось, чем-то мучительным. Набравшись смелости, Чонгук спросил, каким был его первый раз?       — Ну, так, приятно было, — зарделся Тэхен.       — Приятнее, чем то, что произошло пару часов назад? — прищурился Чонгук, взглянув на храпящую собаку.       — Я не очень помню, — лукаво улыбнулся Тэхен, — только некоторые детали.       — Ооо-о, «детали» говоришь, — обиженно протянул альфа.       — Ага, красивый альфа с накачанным телом. Он моим репетитором был. Мы с ним скорее на эмоциях. Ну, знаешь, под песню Джей-Хоупа «Boy meets evel». Ох, какой же у него голос, такой… эротичный.       Чонгук сделал вывод: нужно дать Хосоку по башке пару раз. Нечего честных омег на похабщину совращать.       — Впрочем, это было всего лишь раз.       — Значит, я твой второй?       — Ты мой последний, — уверенно сказал омега, чем удивил Чонгука не на шутку. А это ведь не так просто сказать, кажется, что простые слова, а вот возьми и попробуй сказать, что после тебя никогда и ни с кем. А омежка сделал это так просто. Возможно, это было действие чая, но всё равно.       Тэхен, удобно устроившись, обнял альфу и закрыл глаза. Оба уснули, погрузившись в мягкий шлейф своих естественных ароматов.

***

      Чимин не мог сдержать смеха, глядя на то, что вытворял перед ним Сонхун. Маленький озорник, который уже как два дня скрашивал его скучные будни в больнице, сидел на столе, болтая ногами. Он сбивчиво и возбужденно уговаривал Чимина пойти с ним на свидание. И Чимин никак не мог понять, как же ему отказаться от такого заманчивого предложения.       — Ну вы сами подумайте, — пылко говорил мальчик, — вы меня мороженым угостили, а значит, я перед вами в долгу. А быть в долгу — очень плохо! Получается, мы обязательно должны сходить на свиданку! — не просил, а требовал он. Чимин смеялся в кулак, наблюдая, как розовеют щеки мальчишки, как тот заметно смущается. Омега мягко сказал, что прощает мальчику мороженое и тот может не волноваться. Но Сонхун в отчаянии рухнул на стол, смотря в потолок: «Ну почему же Чимин такой непонятливый?!» Дело ведь не в мороженом, а в том, что он просто хочет потусить с таким красивым омегой. Просто романтики хочется, вот и всё! Понравился он ему, очень. Слова Сонхуна вызвали у Чимина очередную волну смеха, но стоило ему увидеть недовольный взгляд маленького упрямца, он замолчал, не желая обидеть мальчишку.       А потом пришел Юнги, с цветами и шоколадкой. Добрый такой с омегой, заботливый. И о самочувствии волновался, нежно касаясь руки и щек Чимина. Разумеется, такой расклад Сонхуну совсем не понравился. Ему лишние конкуренты ни к чему. Чимин — его! Когда Юнги наклонился к лицу Чимина, Сонхун, подумав, что альфа пытается поцеловать Моти (так он ласково называл Чимина), в гневе бросил в его голову поднос. И хоть тот был легким и особого вреда не нанес, все же привлек всеобщее внимание. Развернувшись, Юнги со злобным оскалом набросился на мальчишку, ругая его последними словами:       — Сопляк малолетний! Тебя кто манерам учил? Негодник! Что это за падносокидалово?!       А Сонхун, упрямо и стойко скрестив руки на груди, заявил:        — А не надо было зариться на моего Моти, старый пердун!.       — Ах ты маленький… Как ты меня назвал?! — Юнги схватил мальчишку за шиворот, но тут подоспела мама Сонхуна, которая от души шлепнула Юнги по щеке и повела своего ненаглядного прочь.       Юнги еще долго кипел, возмущаясь наглым поведением мальчишки и жаловался омеге, который, прижав колени к груди, заливался звонким смехом, наслаждаясь свежим воздухом.       — Да брось, он же просто ребенок. Не стоит так злиться, — тщетно пытался успокоить его Чимин.       — Ну да, ребенок… Делай потом из этих головастиков людей! Да что за дети пошли, как родители их воспитывают! — не унимался альфа.       Чимин бросил взгляд на красное от гнева лицо альфы и рассмеялся от души. Ему слова айдола показались уж слишком старческими. Юнги посмотрел на счастливого, спокойного Чимина и не мог сдержать улыбки, любуясь его живостью и красотой. Он заметил, что парень дрожит от холода, и, сняв куртку, протянул ее омеге, оставшись в одном свитере. Достаточно теплом, к слову. Чимин поблагодарил его. Расслабленно развесив ноги, альфа ухмыльнулся, чем сразу же привлек внимание своего парня. Медленно повернувшись к Чимину он, пристально заглянул в его глаза.       — А тебе так идет, Моти, — так нежно и с любовью, что сердце омеги чуть не выпрыгнуло из груди, а щеки залились краской.       Чимин, сменив тему, поинтересовался делами в компании. Юнги ответил, что всё терпимо, нужно немного подождать, пока всё уладится, но, по его ощущениям, дела идут к лучшему. Чимин, с чувством вины, принес свои извинения за то, что альфа попал в неприятности из-за него. В ответ Юнги крепко обнял омегу, ласково прошептав, что ему не за что извиняться, он ни в чём не виноват. Он мягко добавил, что если с Чимином всё будет хорошо, то и он, Юнги, тоже будет в порядке. Потом альфа осторожно разорвал теплые объятия, а Чимину так не хотелось его отпускать. Юнги, завладев его вниманием, с проникновенным взглядом, устремленным в самую душу омеги, произнес:       — Больше не занимайся эскортом. Можешь вообще не работать, я сам позабочусь обо всём. Я возьму на себя все твои расходы, исполню любые твои капризы и куплю для тебя всё, что ты только пожелаешь, хорошо? От тебя лишь одно требование: береги себя и заботься о себе.       Слова альфы тронули Чимина до глубины души. Никто и никогда не проявлял о нем такой заботы, никто не говорил, что ему не нужно изводить себя работой. Ему даже сложно было представить, что кто-то когда-то будет готов пожертвовать собой ради него.       Выросший в детском доме, лишенный родительской любви и заботы, он жил с чувством «недостатка любви». Но сейчас ему казалось, что именно этот альфа с невыносимо тяжелым характером сможет заполнить его сердце тем самым, чего он всегда так жаждал. Чимин лишь надеялся не обжечься, ведь он уже успел к нему привязать ся.