i was always wrong

«Ли Минхо прекращает свою деятельность в рамках группы 6TH SENSE». «Ли Минхо, бывший участник группы 6TH SENSE, возвращается на сцену с первым сольным альбомом». Обрывки фраз – «небывалый успех», «Billboard», «благотворительная деятельность», названия многочисленных брендов – мелькают перед глазами пиксельными вспышками, сливаясь в бесконечный поток информации. Время давно перевалило за полночь, а Джисон все еще сверлит взглядом экран ноутбука, пытаясь вобрать в себя как можно больше сведений. Лаконичные заголовки сменяют друг друга, но ни один из них не приносит ответов, которых он ищет. Репутация Ли Минхо, как выяснилось, не была безупречной, но даже после часа поисков Джисону не удается найти ничего, что хоть сколько-нибудь приблизило бы его к разгадке. Пара типичных обвинений в школьном буллинге, снимки с сигаретой, слухи о романе с австралийской моделью – все это кажется стандартным набором скандалов для публичной персоны. – Ничего необычного, – выдыхает Хан, откидываясь на спинку кресла и устало растирая лицо горячими ладонями. – Боже. И чем только я занимаюсь? Тишину разрубает резкий, чрезмерно громкий рингтон мобильного телефона, вынуждая Джисона вздрогнуть и рефлекторно схватиться за край стола, чтобы не поцеловать носом пол. Имя звонящего не предвещает ничего хорошего. Он закрывает глаза, мысленно прокручивая возможные сценарии разговора, но, немного пораздумав, все же поднимает трубку. – Что? – выпаливает он вместо приветствия, и его голос звучит куда грубее, чем он бы того хотел. – Сдается мне, что я плохо тебя воспитала, раз вместо того, чтобы поздороваться, ты… – звучит уставший голос по ту сторону. – Мам, сейчас буквально полвторого ночи, – перебивает Джисон, устало закрывая глаза. – Но ты ведь взял трубку, – цокает она, и он без труда представляет, как она закатывает глаза, точно так же, как делала это всегда. – Что случилось? – вздыхает он, мысленно проклиная свою мягкость. – Твой отец, – после короткой паузы произносит она, и голос ее дрожит, – Он… – Мам, – перебивает Джисон, угадывая суть прежде, чем она договорит, – Я уже перевел вам почти весь свой аванс за этот месяц. – Эти бандиты только что звонили ему, – продолжает женщина, и её голос ломается, словно натянутая до предела струна. – Он не выплатил и половины. Они грозятся поджечь квартиру. Джисон молчит, потирая пальцами пульсирующий висок. Отец никогда не гнушался выпивкой и азартными играми, но за последние пару лет окончательно перестал отказывать себе в удовольствии проиграть последние деньги в подпольном казино. Хоть Джисон и покинул родительский дом еще в юности, это не спасло его от необходимости раз за разом решать чужие проблемы. Он пытался образумить отца, умолял бросить это, но все его просьбы были не более чем пустым звуком. Отец неизменно возвращался к старым привычкам. – Хорошо, – наконец отвечает Джисон. – Я что-нибудь придумаю. Мама благодарит его, но он уже не слушает, поспешно прощаясь и возвращаясь к ноутбуку. Свернув все ненужные вкладки, он снова открывает файл, над которым работал до того, как решил прошерстить интернет в поисках компромата на этого чертового Ли Минхо. Той суммы, что платили в издательстве, ни за что бы не хватило ни на аренду квартиры, которую он делил с Чонином, ни тем более на «финансовую помощь» родителям. Поэтому он брался за любые подработки: писал рекламные посты, редактировал рефераты нерадивых студентов, создавал презентации. – Погнали, – выдыхает он, расправляя пальцы над клавиатурой и вновь окунаясь в бесконечную череду букв.

✭✭✭

В офисе, как всегда, слишком шумно, слишком душно и катастрофически мало личного пространства. Джисон безбожно клюет носом, то и дело норовя заснуть прямо за рабочим столом. – Ты хоть когда-нибудь высыпаешься? – раздается голос рядом. Перед носом оказывается картонный стаканчик с кофе, пар густо клубится над его поверхностью. Джисон вдыхает терпкий аромат и тянется к стакану, словно утопающий к спасательному кругу. – Ты мой спаситель, – благодарно выдыхает он, делая глоток, и поднимает взгляд на стоящего рядом парня. Густая челка, скрывающая высокий лоб, плотно сжатые челюсти. Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и взгляд – не то надзирателя, не то щенка, просящего внимания. – Опять всю ночь писал дипломы? – с укоризной в голосе интересуется тот, усаживаясь напротив. – Нет, – фыркает Джисон, ловя удивленный взгляд коллеги. – Рекламные статьи. Ким закатывает глаза и, усмехнувшись, откидывается на спинку кресла. – А у тебя что? – интересуется Хан, кивая в сторону его ноутбука. – Очередное разоблачение, – отвечает тот, скептически выгибая бровь. – Сплошные финансовые махинации и взятки. Джисон устало стонет, бросая взгляд на заваленный бумагами стол. Архив, расположенный в цокольном этаже, куда не добирался ни один лифт, все еще нависает над ним темной тенью, и мысль о предстоящей работе вызывает тоску. – А у тебя, как погляжу…, – тянет Ким, выглядывая из-за монитора. – Да-да, архив, – бурчит Джисон, скорчив самую мученическую гримасу, на какую был способен. – Что еще скажешь, умник? Сынмин усмехается, с любопытством рассматривая его. – Ну, например, то, что у тебя шило в одном месте и слишком много амбиций для вчерашнего студента, – вздыхает он. – Да ты же младше меня! – возмущается Джисон, чувствуя, как раздражение клокочет в горле. – А уже… – Во-первых, всего на неделю, – спокойно поправляет Ким. – А во-вторых, я работаю здесь полтора года. Полтора года, не месяц, Джисон. Хан рвано выдыхает, лбом утыкаясь в шершавую поверхность стола. – И если мои слова ну никак тебя не убеждают, – продолжает тот, – Возьми себя в руки и сделай что-нибудь дельное. Глядишь, Чан разглядит твой журналистский талант. Последние слова Ким произносит, кривясь. Конечно, ни в какой талант он не верит, думает Джисон. Ни в свой собственный, ни тем более в талант такого новичка, как Джисон. От этого становится тошно, и последний, отмахнувшись, принимается разбирать архивные документы.

✭✭✭

Сеульская зима укутывает в свои объятия, серой моросью оседая на загривке. Джисон морщится, посильнее натягивая капюшон, и ныряет в толпу таких же вечно спешащих и раздражённых офисных работников. Музыка басит в наушниках, позволяя приглушить назойливый шум снаружи, и он на время растворяется в ней, проворно лавируя между людьми и машинами. Знакомая крыша уже маячит на горизонте, и продрогший насквозь Джисон ускоряет шаг. Зайдя в жилое здание, он взлетает вверх по лестнице, морщась от колющего нос запаха сигарет. Чанбин уже встречает его у двери, хлопая друга по плечу и приглашая зайти внутрь. Студия, которую Со снимал в одиночку, больше походила на просторный платяной шкаф, чем на жилище. Стоящий по центру диван, служивший ему и кроватью, занимал большую часть пространства. У противоположной стены растянулся куцый кухонный гарнитур, у окна — небольшой столик с парой низеньких стульев. Разбросанные повсюду вещи придавали квартире ещё большую схожесть с гардеробом. Джисон ворчит, стягивая с себя промокшую куртку. Чанбин предусмотрительно накидывает её на радиатор и наполняет чайник водой. Младший с протяжным вздохом валится на диван, чувствуя, как гудят натруженные за день мышцы ног — курьеров всё ещё критически не хватало. — Переночую у тебя? — скорее ради приличия спрашивает Джисон, не открывая глаз. — Неужто Чонин-а кого-то привёл? — смеётся Со, гремя посудой. — Он ещё ребёнок, — цокает языком младший. — А ты — извращенец. — Он всего на год младше тебя, прекрати обращаться с ним как с младенцем, — парирует тот, вкладывая в чужие замёрзшие руки горячую кружку. Джисон бормочет что-то невнятное, а затем делает большой обжигающий глоток. Руки моментально согреваются, и мелкая дрожь, пробивающая тело, отступает. Чанбин продолжает допрос — конечно, из чистого любопытства. Джисон ни на секунду не сомневается в гостеприимстве друга и готовности приютить его хоть на все выходные. Но Хан бубнит что-то про работу и очередную налоговую инспекцию, в которую ему нужно попасть к открытию. Джисон сильнее кутается в плед, пока Чанбин заказывает еду, тыкая в экран телефона. Разморённый окутавшим его теплом, Джисон тоже достаёт мобильный, дабы не отключиться до того, как удастся наполнить желудок хоть чем-то, кроме паршивого кофе. Он перелистывает ленту, едва ворочая большим пальцем. Просмотрев несколько милых видео с котятами и прощёлкав сторис немногочисленных знакомых, он устало вздыхает, уже намереваясь отложить телефон, как взгляд вдруг цепляется за подкинутое приложением фото. На нём — всё тот же идеальный профиль, утончённый изгиб носа, вздёрнутый кверху подбородок. «Исчезновение Ли Минхо: что нам известно к этому часу?» — читает Джисон сразу под изображением. Пробежав по посту глазами и не выяснив ничего нового, он возвращается к карусели. На следующем фото всё тот же Ли Минхо, одетый в изысканный изумрудный костюм, позирует на красной дорожке. На другом — в простых спортивных брюках и просторной белой футболке, он стоит посреди танцевального зала, вскинув руки в изящном изгибе. Затем селфи, где он, развалившись на диване, пытается уместить в кадр улёгшихся на него трёх котов, и... Джисона вдруг осеняет. — Коты! — выкрикивает он, подскакивая на месте и до полусмерти пугая Чанбина. — Ты совсем дурной? — крепко сжимая в руках кружку с дымящимся напитком, кричит тот. — Я же чуть… — Хён, хён, хён! — тараторит младший, усаживаясь обратно, и, проигнорировав слова друга, спрашивает: — В тот день, в квартире Ли Минхо, там были коты? — О, брат… — вздыхает Чанбин. — Так ты, похоже, не только пальцы на улице отморозил. — Нет, смотри! — Джисон тычет в телефон, призывая Со взглянуть на открытое на нём фото. — С чего ты взял, что это его коты? — рассматривая фото, хмурится Чанбин, неожиданно понимая направление чужой мысли. — Боже… — цокает Джисон и отбирает телефон, чтобы, щёлкнув пару раз по экрану, открыть уже изученный вдоль и поперёк профиль с доброй десяткой миллионов подписчиков. — Видишь? Это точно его коты. На большей части и без того немногочисленных фото видны одна, две или сразу три кошачьи морды. Одна и та же обстановка, один и тот же уют, которым дышит каждая фотография. Вот они лежат на диване, раскинувшись на подушках, или сидят на подоконнике, щурясь на солнце. Под каждым постом — пара милых эмодзи и что-то совершенно обыденное вроде: «Ну, хоть у кого-то всегда выходной» или «Им так идут новые ошейники, правда?». Чанбин просматривает профиль, хмуря густые брови. — Не было, — вдруг говорит он, возвращая другу телефон. — Там не было котов. — А какие-нибудь вещи? Миски, игрушки? — уточняет Хан, чувствуя всё нарастающее возбуждение. — Нет, ничего, — чуть поразмыслив, отвечает Со. — Ты хочешь сказать...? — Да, я хочу сказать, что либо убийца, которого вы ищете, тот еще психопат и завернул трех котов вместе с бездыханным телом их хозяина... Либо этот Ли Минхо уж слишком сильно любит своих питомцев, чтобы, подстроив собственную смерть, бросать их на произвол судьбы.