i was always wrong

Если бы Джисона спросили, какой звук он ненавидит больше всего на свете, он бы, не задумываясь, ответил, что это тот самый «вжух», доносящийся из динамика телефона в тот самый момент, когда с банковского счета улетает кругленькая сумма твоих честно заработанных. Второе место наверняка заняло бы ворчание сидящего напротив Ким Сынмина, вносящего очередные правки в статью. Хан устало вздыхает, бросая взгляд на растрескавшийся дисплей своего смартфона. Откинувшись на спинку неудобного кресла, он прикрывает глаза. Задач ни от Чана, ни от кого-либо из коллег не поступало, и Хан уже который час страдал не столько от головной боли, сколько от безделья, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, кроме просмотра ленты в тиктоке. – Голова раскалывается, – бормочет он, как ему кажется, едва слышно, но, как известно, ничего не ускользает от Ким Сынмина с его острым слухом и врожденной назойливостью. – Спать по ночам не пробовал? – не отрываясь от экрана компьютера, бросает последний, – И питаться хоть чем-то, кроме растворимого кофе и лапши быстрого приготовления? – А ты не пробовал хоть раз не быть занудой? – дерзит в ответ Джисон, также в свою очередь не открывая глаз, – Ну, знаешь, для разнообразия. – Используй ты свои мозги по назначению, мне бы не пришлось читать тебе нотации, – парирует Ким, демонстрируя абсолютную невозмутимость. Хан открывает рот, чтобы достойно отразить нападение, но внимание привлекает загоревшийся экран телефона. innie *ссылка*

kwokka

что это?

innie подумал, что это может как-то помочь твоему «расследованию»

kwokka

я не буду заострять внимание на том, что ты поместил слово расследование в кавычки

но все же

какого хрена?

innie ну, мне казалось, что в реальной жизни расследование ведет только полиция

kwokka

боже

и это мне говорит будущий журналист

для чего ты вообще учишься на журфаке?

innie просто прочитай На самом деле, Джисон благодарен Чонину за проявленный интерес. Вчера, вернувшись после работы, он поделился с младшим своими мыслями по поводу загадочного исчезновения Ли Минхо. Выслушав все аргументы, Ян согласился, что все выглядит уж слишком подозрительно, а также отметил ненаблюдательность полиции, казавшейся не менее странной в сложившихся обстоятельствах. «Восемнадцатилетняя фанатка совершила самоубийство после встречи со своим кумиром», читает Джисон. «19 февраля Ким Исыль, восемнадцатилетняя выпускница старшей школы, посетила плановый фанмит, приуроченный к выходу нового сольного альбома Ли Минхо, бывшего участника группы 6TH SENSE. Организаторы фанмита сообщили, что Ким Исыль отказывалась дожидаться своей очереди и рвалась поскорее увидеть своего кумира. Заслышав шум, Ли Минхо поинтересовался у организаторов, в чем дело, и, когда те сообщили о происходящем, лично попросил девушку пройти за ним без очереди, вежливо извинившись перед возмущенными фанатами. «Трудно сказать, о чем именно они разговаривали, запись велась без звука», сообщает один из сотрудников площадки, где проводилось мероприятие, «Но через пару минут их разговора та девушка вскочила с места и предприняла попытку атаковать артиста, но сотрудники службы безопасности вывели ее раньше, чем она успела причинить какой-либо вред». Через два дня после инцидента Ким Исыль была найдена мертвой в своей спальне. Причиной смерти стала интоксикация сильными кардио препаратами, которые принимала мать девушки. Текст ее предсмертной записки был опубликован подругой погибшей в социальных сетях. Позднее пост был удален, однако ясно, что катализатором стала та самая роковая встреча. К этому моменту ни компания, ни сам артист так и не прокомментировали случившееся. Что касается погибшей, ни ее семья, ни друзья не подозревали о ее намерениях…». – Бред какой, – бормочет себе под нос Джисон, снова пробегая глазами по прочитанному, – Из-за этих айдолов одни проблемы… – Это ты о Ли Минхо? – вновь подает голос вездесущий Ким Сынмин. – Боже. У тебя, что, эхолокаторы вместо ушей? – цокает Джисон, бросая недовольный взгляд на коллегу. – Ну, ты ведь не можешь просто молчать, – пожимает он плечами, а Хану, собственно, и нечем крыть. – Ты слышал об этом? – со вздохом спрашивает он, на этот раз направляя диалог в мирное русло. – Об этом все слышали, – отвечает тот, – Странно, что ты об этом не знаешь. – Я не интересуюсь личностями знаменитостей, – оправдывается Джисон, но тут же принимается выражать свое негодование, – Но это… Это же… – Такое случается, – просто говорит Ким и, наконец, позволяя себе сделать небольшой перерыв, раскидывается в кресле, – Люди часто думают, что айдолы – обычные люди, падкие на соблазнение и лесть… – А это разве не так? – перебивает Джисон, вскидывая бровь. – Так, – снова пожимает плечами Сынмин, – Но ведь есть и те, кто считает их совершенством. И как только это совершенство не оправдывает их ожиданий, они злятся или впадают в депрессию или… – Или убивают себя, – завершает мысль Хан, – Это я уже понял. К чему это ты? – К тому, что никто не несет ответственность за то, что у другого человека в голове, – вздыхает Сынмин, словно терпеливый родитель разъясняющий прописные истины, – После этого многие требовали привлечь его к ответственности или, по крайней мере, отстранить от деятельности. Однако, количество тех, кто поддержал его, было в разы больше. – То есть, это не ударило по его репутации? – выдержав паузу, бросает уточняющий вопрос Джисон. – Нет. Он пропал с радаров на какое-то время, но как только все улеглось, вернулся на сцену, – отвечает Сынмин, – Благо, в этом мире все еще остались адекватные люди. Джисон кивает и возвращается к статье, пролистывая материал до конца. – И кто это тут у нас «пубертатная восьмиклассница»? – раздается за его спиной ровно в тот момент, когда на экране всплывает фотография Ли Минхо, позирующего для модного издательства в плотно сидящей рубашке, так изящно демонстрирующей рельеф мышц. – Ха-ха, очень смешно, Хван, – корчит гримасу Джисон сразу после того, как дрожащими руками блокирует телефон и опускает его на стол экраном вниз, пытаясь подавить подкравшееся смущение. – Фу, как некультурно, – встряхивая копной черных как смоль кудрей, фыркает тот, – Тебя мама не учила, как нужно разговаривать со старшими? Джисон с раздражением подмечает, что даже сейчас, очевидно невыспавшийся из-за внезапно нахлынувшего потока работы, он выглядит как сошедшая с обложки модель. – А тебя не учили, что заглядывать в чужие телефоны, как минимум, неприлично, а, как максимум…., – парирует Хан, выведенный из себя чужим высокомерным тоном. – У вас, что, работы нет? – возмущается Сынмин, вклиниваясь в разговор – не столько с целью призвать коллег вернуться к своим должностным обязанностям, сколько избавить себя от выслушивания их препираний. – За этим я сюда и пришел, – цокая языком, говорит Хенджин, поправляя выбившуюся из-под брюк рубашку, и, уже обращаясь к Сынмину, озвучивает, – У меня все еще не хватает времени разобрать те материалы, которые… – Нет, – отчеканивает Сынмин, безошибочно предугадывая дальнейшие слова коллеги, – У меня у самого работы не початый край… Вот, попроси Джисона, у него уж точно найдется свободная минутка. Будь на месте Хенджина кто-нибудь другой, Джисон с большой охотой согласился бы доделать чужую работу – все лучше, чем без конца бегать в архив. Однако, у них с Хваном не заладилось с первого дня знакомства. Джисон считал старшего заносчивым, в то время как последний не упускал возможности указать тому его место. – А я что? – окидывая рукой кипы документов, спешит слиться Джисон, – У меня архив. – Если отредактируешь за меня парочку статей и съездишь забрать кое-какие документы, – улыбаясь хитрой лисицей, говорит Хенджин, – Так уж и быть, возьму тебя завтра с собой на интервью. Хан заинтересованно приподнимает бровь. За все то время, что ему посчастливилось провести здесь, он ни разу не то что не брал интервью, но и ни разу не присутствовал ни на одном действительно интересном. – Что за интервью? – вздыхает он, тем самым принимая условия сделки.

✭✭✭

Снежные тучи низко нависли над Сеулом. Прохожие кутаются в куртки, торопливо шагая по мокрым тротуарам. Джисон ежится, глубже засовывая руки в карманы. Он приехал к зданию лейбла за полчаса до назначенного времени в страхе опоздать. – Ты, что, с утра здесь стоишь? – спрашивает Хенджин, только что успешно припарковавший машину почти у самого входа в здание. Сегодня он одет в элегантное пальто с отложным воротником и темно-бардовый бадлон, воротник которого изящно облегает его тонкую длинную шею. Джисон, продрогший и все еще сонный, пропускает колкость мимо ушей. На шеях у обоих – журналистские бейджи с логотипом издательства, и младший нервно теребит пластмассовый уголок, пока оба проходят через пропускной пункт и, сопровождаемые миловидной ассистенткой, поднимаются на двенадцатый этаж. Их заводят в просторную комнату. Панорамные окна, уютная мягкая мебель теплого кофейного оттенка. – Напомню, что ты здесь, чтобы наблюдать работу профессионала, – вдруг говорит Хенджин, снимая пальто, – Просто слушай и постарайся не сболтнуть лишнего. Джисон открывает рот, чтобы возразить, но дверь открывается и на пороге появляется Ли Феликс. Эльфийская внешность, солнечная улыбка и безошибочно узнаваемый глубокий голос, который, как оказалось, Джисон много раз слышал по радио. На нем нежно-голубой свитер и легкий макияж. Вчера, получив от Хенджина информацию по поводу интервью, он как и любой уважающий себя журналист начал свое мини-исследование с простого запроса в гугле. Ли Феликс. Очередной айдол. Милая мордашка, сражающая наповал улыбка и австралийский акцент. Пролистывая какую-то статью, он взглядом цепляется за фото в конце страницы. На нем все тот же Ли Феликс, а рядом с ним уже знакомое лицо с выточенными из холодного мрамора чертами. Зайдя в Инстаграм, Джисон подмечает, что в отличие от Ли Минхо, его коллега по индустрии не ограничивал себя в демонстрации себя и своей личной жизни, с завидной периодичностью выкладывая тиктоки и сторис. Кажется, лицо Ли Минхо мелькало в этом профиле чаще, чем в его собственном. По итогу, Хану хватает не более трех минут, чтобы выяснить, что оба Ли – довольно близкие друзья. Дебютировали примерно в одно и то же время, в одной и той же компании. Джисон хмыкает себе под нос, удивляясь очередному совпадению. – Пожалуйста, присаживайтесь, – чуть склоняя белобрысую голову в вежливом приветствии, говорит Феликс. Они устраиваются в центре приемной комнаты, на мягких диванах. Ассистентка заглядывает в помещение, справляясь о том, не нужно ли гостям чего-нибудь, и Хенджин, ощущая себя абсолютно комфортно в привычной ему атмосфере, просит чашку черного кофе. Джисон вежливо отказывается, вытянувшись по струнке смирно и ловя каждое слово. Он недолго подвисает, рассматривая россыпь золотистых веснушек на чужом бледном лице, но тут же одергивает себя. «И вправду светится», думает Хан, наблюдая за тем, как айдол растягивает блестящие губы в улыбке, когда Хван как бы невзначай бросает комплимент его внешнему виду. Джисон едва сдерживается от того, чтобы не закатить глаза. Кажется, это именно то, что Хенджин называет «профессионализмом». Хенджин задает несколько стандартных вопросов о подготовке к сольному альбому, творческом процессе и эмоциях перед его выходом. Феликс охотно отвечает, изредка поднимая руку к волосам и изящным движением пальцев откидывая их со лба. Джисон старается вслушиваться в разговор, то и дело ловя себя на мысли о том, что теряет нить диалога. Он прикрывает глаза, и в голове всплывает та самая фотография, где Ли Феликс, растянув губы в широкой белоснежной улыбке, приобнимает молодого мужчину с холодным как лед взглядом. – С Вами все в порядке? Джисон вздрагивает, когда Хенджин пихает его в бедро, привлекая внимание. – Д-да, да, – спешит ответить Джисон, ловя на себя обеспокоенный взгляд айдола, – Прошу прощения. Повисает тишина. И этого мгновения хватает для того, чтобы расслышать вибрацию телефона, все это время лежавшего в кармане Хенджина. Он автоматически тянется к нему, чтобы сбросить вызов, но, увидев имя на экране, замирает. Он хмурится, и пальцы крепче сжимают корпус устройства. Джисон улавливает едва заметное «черт», и Хенджин поднимается с места. — Извините, — его голос звучит чуть суше обычного, — Мне нужно ответить. Он поднимается и, уже подходя к выходу, на миг задерживает взгляд на Джисоне — почти предостерегающе. Дверь закрывается за ним, и в комнате остается лишь тихое жужжание вентиляции. Джисон переводит взгляд на Ли. Тот проверяет время на телефоне, и его взгляд, кажется, цепляется за что-то на экране. И тут фильтр между мозгом и ртом дает трещину, и с губ срывается: – Вас часто спрашивают о Ли Минхо? Вы ведь, кажется, друзья. Джисон мысленно чертыхается, проклиная собственный развязный язык. Однако, лицо Ли хоть и кажется немного удивленным, не выражает ни капли раздражения или отчаяния. – А Вы как думаете? – отвечает вопросом на вопрос, опуская взгляд в пол. – Думаю, что журналисты изрядно помотали Вам нервы, – кивает Хан, закрывая разложенный на коленях блокнот, тем самым давая понять, что все сказанное останется исключительно между ними. – Не только они, – усмехается молодой человек, – Полицейские, следователи… Самое ужасное во всем этом то, – он делает небольшую паузу, громко втягивая носом воздух, – Что я все равно не могу ничем помочь. – Но ведь у Вас должна быть своя теория, верно? – чувствуя закипающий в крови азарт, спрашивает Джисон, тщательно подбирая слова. Ли поднимает голову. Лицо – нечитаемая маска, на которой нет ни улыбки, ни злости, ни разочарования. – Как бы мне не было больно это говорить, я считаю, что это было убийство, – говорит он так, будто это самая очевидная вещь на свете, и, чуть погодя, добавляет, – В любом случае, я сомневаюсь, что ли кто-то выжить после того, как потерял столько крови. – Должно быть, так и есть, – кивает Джисон. «Столько крови, да?», проскальзывает у него в голове, и он делает ментальную заметку о том, чтобы вернуться к этой мысли позднее.