i was always wrong

fabricate salvation

lord, I know your type

i've known you all my life

i was always wrong, you all in white The Vaccines – All in White

В офисе редакции сегодня особенно шумно. Вооружившись ноутбуками, папками и чашками растворимого кофе, сотрудники курсируют между своими столами, кабинетом редактора и переговорными. Особенно активные устраивают импровизированные совещания прямо посреди опен-спейса. Работа журналиста определённо не для слабонервных: вечно горящие дедлайны, бешеная конкуренция и ни на секунду не смолкающие звонки. «Убийство или исчезновение?» — гласит новостной заголовок, выведенный на широкоугольный экран. Замерев в дверях офиса, Джисон читает: «Ли Минхо, бывший участник бойз-бенда 6TH SENSE, сольный исполнитель и танцор, объявлен пропавшим без вести. Артист перестал выходить на связь двое суток назад. По данным полиции, менеджер артиста, забивший тревогу, обнаружил в его квартире пятна крови. О наличии насильственного преступления также свидетельствуют очевидные следы борьбы. Следствие пытается восстановить картину событий…» — Ну, хоть что-то интересное, — слышит Джисон и поворачивает голову в сторону источника звука. Хван Хенджин, талантливый журналист и обаятельный интервьюер, будучи выше Джисона на целую голову, смотрит на него сверху вниз. Помахивая зажатой в руке электронкой с тошнотворно сладким ароматом жвачки, он приветствует коллегу. — Интересное? — цокает Джисон. — Сильно сомневаюсь. Через пару дней окажется, что этот засранец просто ушёл в очередной кокаиновый трип. Все эти айдолы одинаковые. — Его ни разу не ловили на наркотиках! — возмущается Хван. — А ты его фанат? — дразнит Джисон, подленько ухмыляясь. — Ты что, пубертатная восьмиклассница? — А ты ханжа, Хан Джисон, — театрально дует губы Хенджин и, резко развернувшись на каблуках своих новомодных лоферов, скрывается в глубине офисных джунглей. Джисон неопределённо хмыкает и уверенным шагом направляется к своему рабочему месту, проталкиваясь сквозь группу верстальщиков, заседающих прямо у кофе-поинта. – Джисон-ши! Парень оборачивается, встречаясь взглядом с широкоплечим молодым мужчиной. На нём классические чёрные брюки и обтягивающая, подчёркивающая мышечный торс, белоснежная рубашка. — Доброе утро, сонбэним, — чуть склонив голову, приветствует начальника Джисон. — Ты уже целый месяц тут работаешь, но всё никак не прекратишь фамильярничать? — беззлобно усмехается Чан, укладывая ладони на обтянутые брюками бёдра. — Сколько раз я просил называть меня хёном? — Да, конечно, сон… хён, — кивает Джисон и с надеждой смотрит на старшего. — У вас… у тебя для меня какое-то поручение? Чан мнётся и, заводя руку за голову, чешет затылок. — Вообще-то да… Ты не мог бы съездить в налоговую и отвезти кое-какие документы? Джисон заметно поникает. Ну, конечно. Какое ещё поручение могут дать вчерашнему студенту, у которого молоко на губах не обсохло? — Курьеры сегодня нарасхват, — продолжает Чан, пытаясь оправдаться. — И ты мне очень поможешь. Кроме того… — Хён, — вздыхает Джисон, — я понял. Съездить в налоговую. Отвезти документы. — Спасибо, — облегчённо вздыхая, улыбается Бан. — Что бы я без тебя делал? — Нанял бы ещё одного курьера, — бормочет Джисон себе под нос, следуя за Чаном в его кабинет.

✭✭✭

Джисон опрокидывает стопку жгучего соджу и практически бросает её на стол. Чонин сидит по правую руку от него, сочувственно рассматривая друга и по совместительству соседа по квартире. — Сонни, — ласково зовёт он, кладя свою большую ладонь на хрупкое плечо, — ты работаешь в редакции всего месяц. — Целый месяц, Инни, — страдальчески воет старший, заново наполняя стопку дешёвым соджу, купленным в круглосуточном мини-маркете неподалёку от дома. — И мне всё ещё не дали ни одного, ни одного грёбаного поручения хоть сколько-нибудь соответствующего моим ожиданиям о работе журналиста. Чонин открывает рот, явно намереваясь сказать что-то поддерживающее, но тут же закрывает его, наблюдая, как очередная порция алкоголя отправляется в горло друга. В его глазах читается искреннее волнение. — Просто… — морщится Хан, ощущая на языке обжигающую горечь. — Просто расскажи, как у тебя дела в университете. Ян слегка приободряется, радуясь возможности хоть немного отвлечь друга от печальных мыслей. Он растягивает губы в улыбке, пересказывая последние сплетни университетской жизни, по которой, как он знал, Джисон периодически ностальгировал. Будучи выпускником того же факультета, где сейчас обучается Чонин, Джисон часто интересовался успехами младшего и нередко предлагал свою помощь в подготовке к экзаменам или работе над проектами. — Я так горжусь тобой, — впервые за вечер улыбаясь, говорит Джисон, которого уже начинает немного «вести» от выпитого. — Спасибо, хён, — слегка смущается младший, и кончики его ушей мило краснеют. Последний бросает взгляд на экран телефона и, будто что-то вспоминая, резко поворачивается к Джисону. — Ты видел ту новость о Ли Минхо? — О Боже. И ты туда же, — закатывает глаза Хан. — Я не имею ни малейшего понятия, кто он такой. — Да он же знаменитость! — возмущается Чонин и принимается искать что-то в телефоне. Спустя пару минут он, наконец, находит нужное и, перевернув телефон в горизонтальное положение, вкладывает его в руки Джисона. Последний слишком устал, чтобы сопротивляться. — И что в нём такого? — безразлично спрашивает Джисон, наблюдая за выходящим на сцену айдолом. — Господи, просто смотри, — цокает языком Ян, демонстрируя недовольство. Молодой мужчина на экране, вне всякого сомнения, привлекателен — возможно, даже больше, чем Джисону хотелось бы признать. Его образ до неприличного прост: свободная белая рубашка и темные брюки, единственный предмет роскоши – тонкая жемчужная нить, так идеально лежащая в выемке ключиц. Он делает взмах рукой, и свет в зале меркнет. Залитый золотом софитов, он плавно движется, вскидывая голову. Музыка ускоряется, движения становятся резче, отчаяннее. Интро подходит к концу, и он начинает петь. Глубокий, бархатный голос, чуть сдавленный где-то в груди. Джисон ненадолго зависает, вслушиваясь в мелодию, но, в конце концов, останавливает видео и возвращает телефон владельцу. – Ну как? – с неподдельным интересом в глазах спрашивает Чонин. – Ничего, что заставило бы меня почувствовать хоть что-то, кроме скуки, – пожимает плечами Джисон, – Музыка хороша. Но ничего такого. – Зануда, – дует губы младший и принимается разбирать заставленный пустыми тарелками и стаканами стол.

✭✭✭

– Расследование по делу об исчезновении знаменитого айдола продолжается и, ко всеобщему разочарованию, до сих пор не принесло никаких плодов. Следователи... — вещает ведущая новостного репортажа, и это буквально первое, что слышит Джисон, заходя в бар. Стараясь не обращать внимание на назойливую корреспондентку, он направляется к дальнему столику, где, по своему обыкновению, его уже ждали. — Чёрт возьми, ты вообще когда-нибудь приходишь вовремя? — вместо приветствия рычит на него молодой мужчина, чей размах плеч раза в три превосходит его собственный. — И я рад тебя видеть, Чанбин, — наигранно мило отвечает Джисон. — Так я тебе и поверил, — осуждающе покачивая головой, говорит тот, но всё-таки спрыгивает со стула и крепко обнимает друга, стискивая его хрупкие плечи. — Боже, ты что, на стероидах? — хватая ртом воздух, задушенно шепчет Хан. — У офицеров полиции должна быть хорошая физическая подготовка, знаешь ли, — он высвобождает парня из объятий. — То есть, ответ — да? — выгнув бровь, продолжает дразниться младший. — То есть, прекрати нести чушь, — парирует тот и возвращается на своё место. — Что ты будешь? — Пиво? Тебе взять? — Нет, у меня ещё полная пинта, — указывая на заполненную до краёв кружку, отвечает он. Джисон ныряет в толпу — в пятничные вечера в этом баре и яблоку негде упасть, но они оба слишком привыкли к пятничным посиделкам за кружкой тёмного пива или вишнёвого сидра, чтобы отказываться от оплота стабильности. Сделав заказ, он тут же забирает его. Протиснувшись обратно, он усаживается напротив друга. Медленно осушая кружки, они обсуждают прошедшую неделю. Чанбин делится впечатлениями о просмотренной во время ночного дежурства дораме, Джисон жалуется на свою нелёгкую судьбу стажёра. — И что, совсем ничего интересного? — выгибает бровь Хан. — Ты же полицейский! — Вот именно. Я полицейский, а не следователь, — фыркает тот. Джисон показательно закатывает глаза, делая очередной глоток. В голове немного шумит — должно быть, не столько из-за выпитого, сколько от скопившейся во всём теле усталости и напряжения. — Слышал новость о... — Чанбин только открывает рот, как Джисон обрывает его, безошибочно угадывая суть вопроса: — Ли Минхо. Да, у нас в редакции все только об этом и говорят, — помахивая рукой, стонет младший. — И что в этом Ли Минхо такого особенного? — Не в нём, — нахмурившись, говорит Со, — а в том, что произошло. Его квартира находится в нашем полицейском округе, поэтому я и ещё пара ребят отправились по вызову. — Погоди, — трясёт головой Хан, пытаясь вникнуть в суть. — То есть, ты был в квартире этого Ли Минхо? — Ты не дослушал, — бросая на Джисона раздражённый взгляд, отвечает он. — Полицию вызвал менеджер. Он открыл квартиру своим ключом после того, как не мог дозвониться до него последние сутки. Вещи валялись по всей квартире, кровь была буквально повсюду. Мы тут же вызвали следователей. — Боже, Чанбин, это буквально то же самое, что говорят по телику, — скрещивая руки на груди, комментирует младший. — Тебя что, мама не учила слушать старших? — хлопая ладонью по столу, возмущается тот. — Сам ведь просил рассказать что-то интересное. Чемодан был брендовым. Louis Vuitton или что-то типа. Такой точно есть не у каждого. — То есть, это всё-таки было убийство? — задаёт уточняющий вопрос Джисон. — Не знаю, — качает головой тот, разглядывая друга осоловелыми от алкоголя глазами. — Но следы, оставленные в квартире, довольно странные. Кровь повсюду — так, будто её нарочно разбрызгивали по всей квартире. — Погоди, — задумывается Хан, — а тот человек? Куда он пошёл с этим чемоданом? — Сел за руль машины, принадлежащей Ли Минхо. Я слышал, что её удалось отследить — тот, кто сидел за рулём, направлялся на север. Местные патрули сейчас прочёсывают местность, в которой авто засекли последний раз. — И неужели никто не видел, кто это был? — возмущается Джисон. — Хоть комплекс и довольно элитный, камер ни в лифте, ни на этажах нет. Однако ни на одной камере не найден момент, как тот человек заходит в здание. — Что за бред? Мы живём в век технологий или в эре палеолита? — качает головой Хан. Чанбин откидывается на спинку сидения, тяжело вздыхая. Его пинта давно пуста, а взгляд затуманен. — Я просто хочу сказать, что вся ситуация выглядит довольно... дёшево. Будто кто-то сделал это, даже не попытавшись замести следы. И в плывущем сознании Джисона вдруг возникает мысль, и он делает ментальную заметку, чтобы подумать об этом сразу после того, как проспится.