Одиннадцать

Олег предложит Диме переехать к нему, как-нибудь убедив родителей, но у него будет условие — психиатр и неделя в стационаре Олег возвращается в свою квартиру морально отдохнувшим. Ему нравилось, что он мог расслабиться дома и хоть немного разгрузиться. Хотя он дал Диме время немного отдохнуть и пережить все то, что случилось в квартире Олега. Сейчас мужчина собирался крепко взяться за его моральное и физическое состояние. Оставалось действовать поэтапно, поэтому он написал Владу. Возможно в глазах многих преподавателей Влад был тем самым раздолбаем с последней парты, но это было не так. За время, которое Олег провел с Димой и все те редкие диалоги с Череватым, дали понять, что многие ошибаются. Влад более глубокий человек, он очень сильно переживал за Диму, старался помочь так, чтобы Матвеев не заметил, потому что они уже давно знакомы и знают привычки друг друга. Вот он и решил не рисковать, Дима всегда в штыки воспринимал разговоры о своем здоровье и поведении. Влад помогал ему так, чтобы не было заметно, искал пути, чтобы обойти систему. Олег был ему благодарен. И сейчас его помощь и помощь его родителей была очень кстати. Мужчина открыл телефон, печатая сообщение. Олег: «Привет, Влад, хотел спросить, есть какой-то способ сделать так, чтобы Дима смог пожить у кого-нибудь, точнее, просто отдельно от родителей?» Олег кусал губы и нервно расхаживал по квартире, после того, как отправил сообщение. Вся эта идея могла прогореть, ему нужно было заполучить все время Матвеева, чтобы быть с ним двадцать четыре на семь. Олег хотел показать ему другую жизнь. Всего лишь забрав его от тех, кому совершенно плевать на все, кроме внешней оболочки и имиджа. Хорошая и безбедная жизнь, которая сделала из детей поломанных кукол, красивая обертка с пустотой внутри. Влад: «Здравстувуйте, Олег Олегович, я не знаю, я конечно могу попросить мою маму что-то придумать, она давно говорит о том, что Дима будто исчезает. У нас, конечно, хватит места на еще одного человека, но зачем это вам?» Сообщение оказывается прочитанным сразу же. Олег не выпускал телефон из рук ни на минуту. Голова начинала болеть от обилия мыслей, хотелось поспать и просто выкинуть лишнее из головы, чтобы мысли не давили на голову, хаотично разбрасываясь где-то внутри и разрывая черепную коробку. Олег: «Я хочу забрать его к себе и дать ему возможность обратиться за качественной помощью.» Олег перечитывает сообщение еще несколько раз перед тем как отправить его и тяжело выдыхает. Это все кажется каким-то нереальным сном. Еще недавно он просто устроился на работу в школу, а теперь думает о том, как в его квартире будет жить его ученик. Это все кажется ссюреалистичным и непонятным, ему страшно, как и любому человеку, потому что один неверный шаг и неизвестно, что случится с Димой. Влад: «Он не пойдет с вами в больницу.» Влад писал прямо, не думая, что есть смысл умалчивать, Дима ненавидел больницы. Он всегда обходил их стороной и, если ему было что-то нужно, он всегда проходил обследования в частных клиниках, так как почти ловил паничку при виде обычных больниц. Олег: «Я знаю, но у нас будет уговор, только, для начала, мне нужно знать, сможем ли мы устроить его переезд.» Влад: «Я поговорю с мамой и напишу вам.» Олег отправил стикер и немного выдохнул, это было не глупое, импульсивное решение, это было тем, что сидело внутри слишком давно. Эти слова уже давно укоренились где-то внутри и теперь просто ждали своего выхода, возможности выхватить мальчишку из чужих рук и дать ему то, что должно было быть у каждого человека. Заботу, любовь, внимание, то, чем был обделен Дима всю свою сознательную жизнь. Честно, Олег увидел это в самую первую встречу, не зря углубленно изучал психологию детей и подростков. Это была одна из его любимых тем во времена учебы в университете. Он мог часами сидеть за учебниками, а после за кейсами с ситуациями. Дима был для него интересным кейсом в первое время. Весь такой яркий, видно было, что не усидчивый, живой. По нему художественные школы да музыкальные учреждения плакали, а у него от зубов отскакивают все даты по истории, хотя рисунки, сзади сданных тетрадок, привлекали намного больше внимания. Мальчишка всегда на похвалу и ласку улыбался как кот, вечно у него уголки губ вверх ползут, точно тот самый чеширский кот из Алисы. Однако, Олег всегда замечал в нем отстраненность. Холодность и грубость, которая почему-то в сторону Шепса не распространялась, а потом стало ясно почему. Этот ребенок влюбился, и ни в какую-нибудь красивую одноклассницу, которых у него пруд пруи, да на крайний случай в одноклассника. Нет, влюбился в учителя, выше своей головы на истории прыгал, а Олег поощрял, задания сложее давал, хвалил больше, да и чего уж скрывать, парнишка с самого начала заинтересовал, будто Шепс внутри чувствовал, что не просто так все у него, как пытается показать. Что улыбка иногда спадает с лица слишком рано, или что уголки губ слишком растянуты, а тело напряжено сильнее, чем должно. Это все сливалось в одну картину, которую Олег хотел понять, как переставить перевернутые элементы и собрать все воедино. Чтобы все вокруг увидели, что они упустили. Чтобы Дима сам понял, что он прекрасен. Прекрасен без этих масок, которые цепляет каждый день, прекрасен таким как есть. Что его внутренний мир — повод для гордости, что он самый драгоценный камень, котрый только смог бы найти Олег. Все это вертелось в голове Шепса, с момента их первой встречи в новом классе, до их первого поцелуя, чужой истерики, открытых шрамах и совместного перекура на балконе. Олег никогда не мог отказать этим глазам из шрека, ну реально кот. Мягкий такой, вредный немного, но все равно хочется забрать, отогреть, накормить и оставить у себя. Чем Олег и собирается активно заняться. У них больше нет времени. Он чувствует, что каждая секунда словно песок утекает сквозь пальцы и он ничего не может с этим поделать. Это страшно. Внутри сидит противное, ощущение, что ему нужно торопиться. Оно обволакивает изнутри, заставляет паниковать и торопить всех вокруг. Олег будто чувствует, что он на волоске висит и счет идет на секунды, насколько быстро порвется волос и потащит его в бездну. Ту из которой не выйти и не выплыть. Она их всех полностью проглотит и ничего не оставит, даже воспоминания, что когда-то были такие люди. Утро наступает слишком быстро, Дима, кажется, заснул всего лишь пол часа назад, когда, наконец-то, смог устроиться удобнее. Резкий звук будильника раздражает, но он понимает, что вставать с кровати, просто не хочет, или не может. Еле дотянувшись до телефона он выключает все будильники и прикрывает глаза. Голова болит. Дима все равно уже не сможет заснуть, но и вставать сил нет. Он просто лежит и пялится в потолок, слушая, как просыпаются родители и брат. Шаги за дверью становятся отчетливей, когда через пару секунд дверь открывается, но у него уже нет сил делать вид, что он собирается. Судя по шагам в дверях стоит мать, это лучше, чем отец. — Вставай и собирайся, тебя отвезет отец. — она разворачивается и бросает напоследок. — У тебя пятнадцать минут, хватит лежать. — Да. — Дима даже не поворачивается в ее сторону и слышит только стук закрывшейся двери. Плевать, он никуда не встанет. Дима поднимает руку и роняет ее обратно, не хочется. Он даже не понимает, сколько времени прошло, когда дверь распахивается еще раз, намного громче, чем в предыдущий. Матвеев лишь прикрывает глаза и пытается соскрести себя с кровати. — Ты бесполезный кусок… — отец останавливается, не договаривая, и подходит к кровати, стягивая сына на пол, за руку. — Собираешься опять прогуливать?! Поднялся и пошел. — Я не могу, мне плохо. — Дима встает ровнее и смотрит на отца, ему без разницы на его крики, он просто хочет, чтобы его оставили в покое. — И что на этот раз? Какую болезнь себе припишешь? — мужчина дергает его за плечо, сжимая. — Бери портфель и поехали, после занятий, я тебя заберу. — Да. — Дима хватает рюкзак одновременно радуясь и злясь из-за привычки собирать портфель заранее, что годами вдалбливалась в него. — Быстрее! Опаздываем. Не подставляй других своими закидонами. Мужчина подтолкнул его к двери, где уже оделись остальные. Дима быстро натянул свои кеды и куртку, закинул рюкзак на одно плечо и вышел следом за всеми. Его мутило, желудок будто бы приклеился к позвоночнику и голова трещала, казалось, еще чуть-чуть и он точно упадет. Но приходилось просто стиснуть челюсть и идти за отцом. Машина раздражала своим запахом и людьми в ней, хотелось выпрыгнуть на всей скорости и попасть под чужие колеса. Дима прислонился лбом к стеклу и вспомнил о своих планах. Ему следовало пытаться учиться сейчас и оставить о себе более светлые воспоминания, но у него, как будто забрали весь заряд и он сидел, словно пустая оболочка. В голове было одновременно слишком много мыслей и ничего. Виски пульсировали каждый раз, когда он прикрывал глаза. Он постарался укутаться в свою толстовку, потому что ему было холодно. Погода за окном тоже премерзкая, как и на душе, в принципе. Машина плавно остановилась сначала у школы, где ему не забыли напомнить, что заберут после занятий. Дима накинул капюшон на голову и выбрался из салона. Он даже не помнит, какой урок у него первый, искренне надеется, что не история или русский. Видеть Олега не хотелось, особенно, когда он в таком состоянии, а эта противная русичка точно доебется до него. Уроки проползали со скростью улитки, а рядом еще, прямо в ухо, жужжал Влад. Что-то про подготовку, экзамены, репетиторов. Дима просто кивал в такт, пока его мысли разлетались, а голова просто трещала. Он не выспался и у него, точно, были мешки под глазами. Влад иногда бросал на него настороженные взгляды, но Матвееву было все равно, не важно, главное досидеть еще двадцать минут урока. Кажется, что сон действительно был ему нужен даже больше, чем еда. Пойти в медпункт он все равно не мог, потому что не хотелось лишний раз привлекать внимание и что-то объяснять. Спасительные для многих звонки с уроков раздражали и били по ушам, но все же лучше здесь, чем дома. Влад тянул его в сторону столовой, куда сбежались, кажется, все. Не протолкнуться. Дима вяло плелся за другом, уместившись за их столом и ждал, когда Влад принесет еду. Тот взял две порции, только Дима почти сразу отодвинул тарелку. Его мутило даже от запаха еды. — Что делаешь после школы? — Влад говорил с набитым ртом, быстро закидывая в себя еду. — Еду домой. — Чего? Мы же хотели сегодня вместе позаниматься историей, ты не сказал своим? — Череватый отодвинул пустую тарелку и посмотрел на друга. — Не успел, за мной отец заедет. — Дима рвано выдохнул и постарался унять дрожь в руках, спрятав их под стол. — Чего случилось? — Влад наклонился поближе, чтобы не слишком трепаться. Он знал, что если Матвеева забирает отец, значит тот сильно накосячил. — Да просто не выспался и не хотел идти в школу, вот и все. — Серьезно? Может моя мама позвонит? Не хочешь подготовиться вместе? У меня репетитор сейчас. Мы могли бы после школы пойти ко мне, позаниматься, а домой ты можешь вечером уйти. Ну, или у нас останешься поспать. Для тебя место всегда найдем, ты же знаешь. — Спасибо, но не думаю, что прокатит. Предки на нервах из-за экзаменов. Скорее всего у меня уже есть список частных репетиторов, которые уверены, что я сдам на сто. — Может... — Нет, не надо, — Дима зачесывает волосы назад и выдыхает. — Спасибо, правда, но мне нужно взяться за голову, все будет в порядке. — Дим, — Влад неуверенно посмотрел на него оценивая картинку. Капюшон, волосы прячут глаза, но сам парень какой-то бледноватый. К тарелке даже не притронулся. — Все в порядке, перестань. — Матвеев раздражительно встал, морщась от скрипа стула об пол. Дима схватил рюкзак и пошел к выходу. Он заебался. Просто по-человечески. Осталось еще два урока и он может выдохнуть. Никакая информация не задерживалась в голове. Большинство учителей спокойно отнеслись к тому, что он пропустил большое количество занятий, просто потому что он был одним из лучших. Интересно, насколько весело будет узнать, что он умер даже не узнав результаты экзаменов. Повесился на собственной золотой медали. Дима улыбнулся себе под нос. Его развеселила мыль о собственной смерти, кажется точно клиника. Да ладно, ничего не изменится, о нем поговорят и забудут, как забывают обо всем. Матвеев зашел еще в пустой класс и упал на свое место. Спать хочется. Еще холодно, и руки постоянно чешутся. Он сдирает корочки с не успевших зажить порезов и матерится себе под нос. Плевать, просто пережить еще один день, а потом еще, и еще парочку. — Дим, привет, у тебя все в порядке? — рядом останавливается одноклассница, взволновано смотрит на него и кусает губы. Боялась подступиться. Он всегда ей нравился. А сейчас с ним что-то происходит, и все это видят. — А, привет, да, что-то нужно? — Дима поднимает голову и смотрит в упор. Глаза, как две черные бездны, еще сильнее контрастируют с бледной, нездоровой кожей. — Нет, просто хотела узнать как ты. — девушка неловко улыбнулась и прошла к своему месту. Матвеев переключил свое внимание на телефон, в отражении он уже сам себе был противен. Выглядел как оживший труп. Он старался избегать любых отражающих поверхностей. Урок пролетел незаметно, он что-то отвечал на автомате, чертил в тетради какие-то каракули и слушал вполуха. Когда прозвенел звонок, ему позвонила мать. Попросила подождать ее. Дима уже ничего не говорил, просто соглашался. Не отец приедет и то ладно. Выйдя на крыльцо он запихнул руки в карманы, когда его догнал Влад. Они просто попрощались и друг ушел. У всех репетиторы, время поджимает и экзамены все ближе. Дима просто делал домашку для репетиторов, но больше не получится свинтить. Мама появилась спустя несколько минут. — Зачем на улице мерзнешь, сейчас опять заболеешь и пропустишь материал. — женщина положила руку ему на плечо и подтолкнула к парковке. — У тебя сегодня история, а потом русский язык. — Да. — Дима залез на заднее сиденье. — Дим, возьми себя в руки. Чуть-чуть осталось. Репетиторы тебя хвалили, говорили, что ты можешь попробовать поступить в Москву или в Питер. Что с тобой опять? — Ничего, поехали. — Дима отвернулся к окну и достал наушники, когда ему прилетело по рукам. — Я с тобой разговариваю. — женщина повернулась к нему всем корпусом. — Если ты не перестанешь заниматься «этим»… Она пренебрежительно махнула рукой и он еле подавил в себе порыв рассмеяться ей в лицо. Он все еще страдает «этим», точно. Они же не понимают, чего ему не хватает. Деньги, шмотки, еда, хороший дом, репетиторы, все, что он попросит. Чего же ему не хватает, чтобы перестать маяться херней. — То что? — Дима повернулся к матери, смотря ей прямо в глаза. — Снова сдадите меня в больницу, сунув бумажки врачам, чтобы это никуда не вышло? — Твой отец уважаемый человек, ты подставляешь его и меня. Да, я отведу тебя в больницу, где тебе окажут профессиональную помощь, если ты не справляешься. — женщина вздохнула и попыталась коснуться его руки. — Дим… — Перестань, поехали.