Одиннадцать

      Олег прошелся по классу, заглядывая в тетради и работы учеников, сегодня у него несколько контрольных в разных классах, поэтому все было относительно тихо и спокойно. Шепс замечает пару шпаргалок, но прикрывает глаза на это, не хочется портить детям новогодние каникулы. Особенно, в одиннадцатом классе, они итак на нервах. Если вспомнить себя в то время, Олег чуть ли не дергается, было тяжело. — Матвеев, перестань подсказывать. — такую наглость он все-таки терпеть не станет. Мало того, что на тех, кто предмет не сдает, глаза прикрывает. — Конечно, Олег Олегович. — Дима улыбается и прячет бумажку в кулак. Шепс только качает головой и двигается дальше. Садится обратно на стул и уже отсчитывает минуты до звонка, как же его это все достало. Мелкие сегодня все мозги вынесли со своими вопросами, кто вообще придумал им историю Египта давать. Называется один раз подменил коллегу. Олег замечает, как Дима еще раз передает бумажку, на этот раз Владу. Хочется одернуть, да ладно, пропускает мимо, Влад историю не сдает и слава богу. Иначе бы ему хорошо так трепали нервы завучи. Как только звенит звонок, Олег встает. Громко просит сдать тетради и написать ответы на вопросы за каникулы. Ну не без дела же им сидеть. — Олег Олегович, ну какие вопросы, каникулы же! Может не надо? — Дима вырастает прямо у него перед носом. — Такие вопросы, Матвеев, давай, тебе еще историю сдавать. После каникул жду писменные ответы. — Олег забирает листы, резко вспоминая что-то. — Стоп. Те кто сдают историю, остаются, остальные свободны. Олег слышит недовольные голоса. Конечно, кому после седьмого урока хочется задерживаться в стенах школы. На улице снег, везде праздничная атмосфера, на календаре 27 декабря, а у них последний учебный день. Олег и сам не рад, так поздно учебный год заканчивать. Саша уже у родителей тусуется, а он еще не приезжал. Потому что работа, тесты, контрольные, дел невпроворот. Олег фокусируется на оставшихся. Объясняет им программу на следующие полгода. Просит повторить то, что уже проходили и написать два сочинения, как в последнем задании. Видит недовольство в глазах учеников, а внутренне смеется. Помнит себя в их годы, тоже делать ничего не хотелось. — Ладно, жду от каждого одно сочинение, понятно? — все дружно закивали. Взяли сумки и, дружно, пожелав преподавателю хороших выходных, вышли из класса. — Матвеев, стоп, ты мне еще нужен. — Да? — тот поворачивается. Улыбкой своей дурацкой светит. Да и сам сверкает, как новогодняя елка. — Хватит давать списывать тем, кто сдает историю. Я закрываю глаза на то, что ты даешь списывать Владу, другим, но в следующем полугодии буду забирать работы. Мне нужен результат их собственных мозгов, понятно? — Да, но просто, мне не сложно, — Дима запинается, мнет лямку портфеля в руке, выглядит как провинившийся щенок. — Я просто помочь хотел. — Я знаю, Дим, давай на чистоту. Ты умный, у тебя отличные знания, но они так ничего и не выучат, если постоянно им помогать, хорошо? — Олег получает кивок с чужой стороны. — Я тебя не ругаю, просто хотел поговорить, хорошо? — Да, я понял. — Дима улыбается, голову поднимает и кивает еще раз. Не уходит, стоит, неуверенно переступая с ноги на ногу. — Олег Олегович, я вообще кое-что сказать хотел. — М? — Олег облокачивается бедром на стол и заглядывает в чужие глаза. Понять пытается. Этот парень вечно так, меняется за долю секунды. — Я себе пообещал, если зимний пробник выше восемьдесят баллов напишу, то признаюсь. — Дима губы кусает, сам не верит во все это. — Вы мне нравитесь, очень сильно. Олег смотрит на одиннадцатиклассника, как тот стоит нервно, сжимает одной рукой портфель, а другой край кофты. Губы покусанные, глаза соловьиные, в них вселенную разглядеть можно. Такой честный, открытый. Олег честно не знает как реагировать. Он знал, как общаться с подростками, как завоевать авторитет, разговорить их. Но ему никогда не приходило в голову, что в него влюбится какой-нибудь мальчишка из его класса. — Ладно, я понял, хороших вам выходных Олег Олегович. — Дима губу кусает. Глаза сразу будто тускнеют, улыбка распадается. Он губы сжимает, еще раз улыбается через силу. Олег замечает. — Принесу два сочинения после каникул. Дима хочет не вылезать из дома, исписать всю тетрадь сочинениями и решить все пробники. Прочитать кодификатор вдоль и поперек и забарикадироваться на ближайшие пару месяцев. Он понимает, что сам все испортил. Теперь не будет этих посиделок с Олегом Олеговичем, когда они вдвоем засиживались после элективов и пили чай у того в кабинете. Когда они обсуждали события с разных точек зрения, а Олег вечно говорил ему, что даже если он так считает, писать в ЕГЭ стоит то, что они проходят. Они и ругались на этой почве. Дима прекрасно помнит, как Олег помогал ему с первыми планами по обществознанию. Как они обсуждали структуры. Дима тогда, если честно, иногда улетал. Олег иногда подходил со спины и объяснял что-то наклоняясь слишком близко. На самом деле нормально, но тогда для Димы это было слишком. Олег Олегович был лучше всех учителей вместе взятых. Он никогда не пропускал его уроки, даже если болел. Просто закидывался таблетками от жара и головной боли и приходил. Ему нравились их уроки, открытые дискуссии на разные темы. Особенно обществознание, когда они разбирали правовую часть. Дима правда понимал, что он ученик, а Олег Олегович его учитель. Так нельзя, но и ему почти 18. Он почти совершеннолетний. Домой он шел окольными путями, обморозив себе руки и пропустив пару звонков от мамы. Соврет, скажет, что поставили эллектив. Он даже выкурил две сигареты из пачки завалявшейся где-то в кармане рюкзака. Он даже курить перестал, после того, как Олег Олегович его у школы поймал и сказал, чтобы здоровье свое не портил. А сейчас можно. Сейчас у него немного разбито сердце и очень болит где-то в груди. Он никогда не понимал, как можно влюбиться так, что тебе ничего не нужно. Просто бы видеть человека и знать, что он в порядке, что все хорошо. Дима в квартиру заходит тихо, разувается, когда его ловит мама. — Ты чего трубку не берешь? — она хватает его за руку, останавливая. — Еще и холодный, как лягушонок, иди руки грей. Обед тебе поставлю греться. Ну-ка, чем это от тебя пахнет? — Все нормально ма, электив решили устроить, а руки замерзли, потому что перчатки забыл. Я есть не хочу. Устал. Я лучше посплю. — Дима руку аккуратно вывернул и улыбнулся дежурной улыбкой. — А чем от тебя пахнет, ты что куришь? — женщина хмурится и смотрит на сына, когда в прихожую выходит отец. — Нет. — Дима смотрит прямо, знает, что так точно поверят. Отец на него сверху вниз смотрит, тоже принюхивается. - И правда пахнет. Закину в стирку. — Только узнаю, что ты куришь. Будешь сидеть курить, пока давится ими не будешь. — Я понял. Дима скрывается в своей комнате, обходя младшего брата. Разговаривать не хочется, есть тоже. Он не собирается ударяться в самокопание и апатию, но сегодня он хочет пострадать в тишине. Влад что-то писал еще. Они же обсуждали, что Дима получит точно больше восьмидесяти. Влад его уговаривал признаться. Говорил, что-то по типу: "да ты не видишь, как он на тебя смотрит. Да не тупи. Признайся. Тебя же не съедят." Ага, вот и признался. Олег Олегович даже не сказал ничего. Наверное думал, как помягче отшить. А Диме это не нужно. Он, итак, понял все. Матвеев рухнул на кровать, руки положил под голову и уставился в стену. Читать сообщения не хотелось, в сеть заходить тоже. Хотелось спать и немножечко курить, чтобы то, что сидело внутри успокоилось и дало нормально вдохнуть. Олег медленно складывал вещи в сумку, чуть не забыв те самые проверочные от одиннадцатого класса. Он еще минут десять просидел после ухода Димы, только потом понял, что наверное стоило поговорить. Объяснить все. Олег же тоже не слепой. Видел все эти взгляды украдкой. Как тот на уроках больше всего внимание привлекал. Как специально звал на элективах, потому что Олег всегда со спины подходил, наклонялся и объяснял. А он же учитель. Видит, что все эти темы они проходили и Дима их точно знает. Но нет, шел на поводу у школьника. Олегу он симпатизировал. Молодой, красивый парень. На него девчонки только так вешаются, а тот учебой занимается. Шепс закидывает сумку на плечо и думает, что теперь делать. Надеется на димину рациональность, чтобы юношеский максимализм с ним злую шутку не сыграл, а то сейчас загонится и все, учиться перестанет. Олег себя виноватым чувствует. Не знает, что делать. Даже если ему Матвеев симпатизирует, они все еще ученик и учитель. А еще у них шесть лет разницы, ну и то, что они парни, про это даже говорить не надо. Олег и сам себя ловил на том, что с Димой ему больше всего нравилось на занятиях и элективах. Да и когда они засиживались до поздна. Их уютные разговоры, все это было круто. Олег сам не заметил, как стал подмечать, что Дима пьет чай без сахара и только зеленый. Что всегда мерзнет, из-за чего таскает кофты поверх формы. Что когда задумывается, начинает кусать губы, либо стучать пальцами определенный ритм. Олег головой мотает и закидывает сумку на плечо, выключает везде свет и закрывает кабинет. Ему нужно поехать домой, заняться уборкой, стиркой, разобрать и проверить все контрольные, а завтра ехать к родителям, обещал отпраздновать Новый Год с ними, поживет немного у них, наконец-то увидится с братом, а с Димой поговорит после каникул, надеясь, что все у него будет хорошо. Дима же занимается учебой, родители его из комнаты вытащить даже не пытаются, радуются такому рвению, стараются не отвлекать, выпускной класс все-таки. А Дима из-за стола сутками не выходит, игнорирует соцсети, сидит над кодификатором и решает задания. Глаза красные, руки ледяные, потому что форточку не закрывает, иногда в нее курит. Он отрывается от тетрадки уже с третьим сочинением, когда слышит стук в дверь, громкий слишком. Он поднимается с кресла, шипит от того, что ноги затекли и открывает дверь. За ней оказывается улыбающийся Влад, который разговаривал с его мамой. Дима глаза красные трет и пропускает друга в комнату, слушая, как его нахваливают, что он только учебой и занимается. Влад закрывает дверь и сразу же становится серьезным. — Ты какого хера не отвечаешь? Трубку не берешь? Тебе телефон тупо для галочки? — Череватый злой, ходит по комнате, руками размахивает и останавливается. — Хрен ли у тебя не комната, а морозилка. — Да все нормально, просто решил всю домашку сделать сразу. — Дима пытается оставить окно открытым, но ему не дают, а после вручают теплую толстовку и кидают в него носками. — Оденься, губы уже синие, глаза красные, ты будто все три дня за учебой сидел и глаз не смыкал, у тебя, что, ЕГЭ завтра? — Влад волнуется не на шутку, друг выглядит так, будто из могилы встал, бледный, с темными кругами под глазами. — Что там с Олегом Олеговичем? — Ничего, сказал домашку делать, сочинения написать, вот пишу. — Дима поднял три листка. — Так вам же одно задали? — Дима смотрит на него выгибая бровь. — Вика сказала, нахера тебе три? — Просто практикуюсь. — Дима заворачивается в кофту, прячет в ней холодный нос только сейчас понимая, что это было глупо. — Ага, не пизди мне тут, что тебе ответил историк наш, или ты зассал? — Влад хмурится, садясь на кровати, вытягивая из-под одеяла помятую пачку сигарет. — Ты ж не куришь? — Ничего не сказал, и не зассал я, просто… — Дима садится рядом, прижимаясь к чужому боку. — Сказал, что пообещал себе признаться ему, если пробник выше 80 баллов напишу. Он просто молча на меня уставился и сидел так пару минут, ну, а что я. Сказал, что я все понял и ушел. — Чего ты понял то? — Да смысл был стоять ждать, когда он скажет, ой, ну извини, я как бы натурал, да и ты мой ученик, ты не расстраивайся только, этого? — Дима зло выплюнул фразу и потянулся за пачкой, забирая обратно и закуривая прямо в комнате. Встает и снова открывает форточку, выпуская дым туда. Все-таки пока не хочется получать от родителей. — Но ты даже не спросил у него ничего, а сейчас что, пытаешься добить себя учебой? — Просто решил позаниматься, пока есть время. Влад встал с кровати друга и забрал у него сигарету, выкидывая прямо в открытое окно. Он подошел к чужому столу, прибрал все листы и тетради, пока Дима сидел на кровати, опустив голову. Влад просто прибирался, собирал вещи в одно место, откидывая грязные, положил рюкзак на место, разобрал чужой стол, выключил ноутбук, взял несколько пустых чашек и вышел из комнаты. На кухне нашел димину маму, та потрепала его по волосам, сетуя, что Дима сам не может прибрать за собой посуду. Влад просто посмеялся и уточнил, нет ли у них капель для глаз и чего-нибудь от простуды, сказав, что кажется заложен нос и не хотел бы слечь перед Новым Годом. Женщина сразу же достала ему все, что нужно и предложила чай с лимоном, Влад только кивнул и сказал, что сам сделает для него и Димы, а после они пойдут прогуляются. На это женщина лишь покачала головой, что совсем себя не бережет. Вернулся Влад в комнату с двумя кружками и одну вручил Диме, а вторую поставил на стол. — Деньги есть? — Угу, а что? — Матвеев согревал руки о горячую кружку, взглянув на Влада из-под капюшона. — Ничего, на пей, а потом закапай глаза. — он протянул блистер таблеток и капли, вручая их другу. — Зачем? — Чтобы не слечь в Новый Год с температурой. Отпразднуешь дома, а потом жду у себя, родители свалят, а мы напьемся, посмотрим всякой херни и просто потусим. — Хорошо, — Дима слабо улыбнулся, глотая таблетки и запивая их чаем. После того, как допил, закапал глаза и Влад выгнал его умываться и в душ. — А куда мы? — Секрет, узнаешь потом. Дима лишь кивнул и скрылся за дверями, если честно, он устал, хоть ничего особо и не делал, но он был рад, что Влад сейчас здесь и это действительно помогает и не дает ему сорваться в пучину своей боли и отчаяния. Дима возвращается домой поздно вечером, когда заходит в квартиру, старается раздеться максимально тихо, чтобы никого не потревожить, однако мама выходит в коридор, как только он закрывает входную дверь. — Дима? — Да… — он неуверенно поворачивается, стоит одетый, только портфель скидывает с плеча. — Ты не говорил, что вы до поздна. — А мы что-то засиделись, ты иди спать уже, я тоже пойду. — А, нет, стоп молодой человек, что такое? — она тормозит его, потому что Дима скинул только обувь, стараясь пройти к себе в комнату. — Ну-ка, сними шапку. — Только не кричи. — Дима устало стягивает шапку, открывая вид на черные волосы, уложенные пробором, спадающие на лоб и прикрывающие темные глаза, вместо его обычных светло-русых волос, уложеных наверх. — Ну, тебе даже идет, но почему не сказал? — женщина смотрит с упреком. — Денег то хватило? — Да это Влад, решил сменить мне стиль, сам не ожидал, все нормально, деньги были. — Хорошо, иди давай, ложись спать, не сиди до поздна, поможешь мне завтра. - женщина кивает и треплет его по волосам. — Хорошо, мам, спокойной ночи. Дима разделся, после того, как женщина его обняла, пожелала спокойной ночи и ушла спать. Он прошел в комнату, кинул портфель в углу и подошел к зеркалу. Он стянул толстовку, открывая взгляд на тело. На предплечье под пленкой была татуировка. Он не знал, как так получилось, по идее Влад повел его в салон, где его покрасили и подстригли, а потом Дима просто решил сделать тату. Он смотрел на себя в зеркале и понимал, что сейчас ему больше нравится, то, что он видит. Бледная кожа контрастирует с черными линиями, темными волосами и карими глазами. Ему нравились эти изменения. Он провел руками по телу, его устраивала его худоба, но потом он поднялся пальцами выше и сжал щеки, в голове пробежала мысль, что надо похудеть. Его всегда раздражали его щеки, которые делали его младше. Матвеев усмехнулся своему отражению и натянул толстовку обратно, родители не должны знать о татуировке. Утро встретило Олега достаточно поздно, он проснулся ближе к одиннадцати и его даже никто не будил. Встав, он поплелся в ванную, круги под глазами стали меньше, кожа приняла более живой оттенок, последние недели он поздно ложился и рано вставал, выходные явно пойдут ему на пользу. Шепс прошел на кухню, где уже крутилась мама и Саша, пожелав доброго утра, он сделал себе кофе, слушая их непринужденную болтовню. Он собирался помочь, когда его, как в детстве, выпнули на улицу, вручив перед этим список продуктов, которые забыли купить. Ворча себе под нос, Олег пошел в ближайший магазин. На улице было очень красиво, снег падал с самого утра, так сказала мама, все вокруг было будто из сказки, все магазины и улочки были украшены, даже в обычных спальных районах во дворах стояли елки, а дети играли в снежки. Олег просто наслаждался этой атмосферой беззаботного праздника, он давно уже не встречал Новый Год в каких-то компаниях, ему нравились их домашние посиделки, разговоры с Сашей и просмотр каких-нибудь новогодних комедий, кроме иронии судьбы, он правда не понимал, как можно смотреть этот фильм каждый Новый Год. Из магазина он вернулся с полным пакетом, скинул все это на кухне и ушел помыть руки и переодеться. Они проторчали на кухне до вечера, иногда отвлекаясь на какие-то новогодние программы по телевизору. Саша что-то рассказывал о случаях на работе, а мама все выпытывала того, не нашел ли он себе девушку, старший брат только отмахивался от этого и прикрывался тем, что он очень занят, нарезая еще один салат. Олегу нравилась эта домашняя атмосфера, его уже подотпустило, хотя мысли так и норовили вернуться к его одиннадцатикласснику. Шепс мотает головой и привлекает внимание Саши этим, тот кивает и интересуется, что случилось, раз младший в этот раз приехал слишком загруженным. Тот лишь отмахнулся, рассказывая сказки про то, как все достало под конец года, как ему осточертели эти контрольные и дети, которые в предвкушении праздника совсем перестают учиться. А не то, что очень даже симпатичный одиннадцатиклассник признался ему в чувствах, на которые ему не позволяет ответить учительская этика. Вечер наступает незаметно, Дима предупреждает родителей, что отметит с ними и уедет к Владу, тот звал его отметить. Родители не противятся, понимают, что сын уже вырос, хотя без подколок отца про смену имиджа не обошлось, уже успели приписать ему влюбленность в одноклассницу, которой он хочет понравится. Дима лишь тактично отмалчивался и мотал головой, говоря, что ему сейчас интересна учеба, и ведь не врал. Историю и общество он зубрит постоянно, лишь бы Олег Олегович его запомнил. Дима по просьбе матери все-таки переодевает свою толстовку на какую-то светлую водолазку и понимает, что ему не нравится быть в светлой одежде, он чувствует себя некомфортно. Черные излюбленные джинсы он оставляет. Они садятся за стол в одиннадцать, когда мама включает какое-то музыкальное шоу, а брат уже тянется к еде. Его весь день гоняли от готовых блюд. Дима смеется, накладывает младшему побольше, передает тарелку и садится сам. Тянется за жареной курицей, но одергивает себя, вчера он хотел похудеть, поэтому стаскивает ложку какого-то салата. Ест медленно, больше пьет, хотя понимает, что газировка и сок вряд ли будут лучше. Мама предлагает ему бокал шампанского, уже взрослый, летом восемнадцать исполнится. Дима кивает и под куранты загадывает желание понравиться Олегу выпивая свой бокал до дна. Родители радуются, они садятся обратно, желая друг другу хорошего года. В диминых мыслях только Олег, интересно, как прошел его Новый Год. Телефон вибрирует, там сообщение от Влада, поздравление и напоминание прийти. Дима отвлекается, отвечает, а потом видит знакомую иконку. Заходит на страницу, Олег как-то давал им свой вк, потому что он болел, а сочинения присылать надо. Дима жмет на сообщение и думает, пишет и стирает, насколько это уместно, поздравить учителя. В итоге закрывает диалог и говорит родителям, что пойдет. Те не возражают, хотя ради приличия возмущаются, что он не хочет посидеть с ними еще полчаса хотя бы. Дима отшучивается и идет в комнату, переодевает водолазку на любимое черное худи и берет рюкзак, собираясь к Владу.