Одиннадцать

Дима смущённо стоит за спиной Олега, пока тот открывает свою квартиру. Матвеев уже успел позвонить родителям и сказать, что он будет у Влада. Сейчас Дима писал Череватому, чтобы тот прикрыл если что, но друг его опередил. Влад:«Ну и как, неплохая квартирка у твоего парня?» Дима:«Чего? А ты то откуда знаешь? И он мне не парень». Влад:«Я просто экстрасенс». «Ахахахах, да, да». Дима:«Ты идиот. И прикрой меня, пожалуйста, бесишь». Дима отвлекается от телефона, когда Олег немного кашляет и кивает на дверь. Пропускает парня внутрь и ловит его недовольный взгляд. — Что случилось? — Откуда Влад знает, что я у тебя? — Дима фырчит, но с интересом осматривается. — Ну, может быть, я попросил его прикрыть тебя. Ты давно просился ко мне. — Олег пожимает плечами и улыбается. — Серьёзно? — Да, я подумал, что мы могли бы отвлечься, посмотреть какой-нибудь фильм. — Было бы круто. — Дима улыбается, стягивает свои кроссовки и куртку. — Тебе дать что нибудь переодеться? — Олег ведёт его в ванную, показывает где полотенце и все остальное, такая мини экскурсия. — Нет, мне холодно обычно. — Дима мотает головой и улыбается, когда Олег пожимает плечами и выходит. Матвеев немного закатывает рукава толстовки, чтобы помыть руки и не намочить кофту. Но внезапно Олег опять заходит в ванную, из-за чего Дима пугается, дёргается и ударяется локтем, попутно дергая рукава. — Хотел спросить, ты газировку пьёшь? — Олег следит за чужой реакцией и хмурится. — Дим, больно? — А, да, нет. — Матвеев теряется и сейчас чувствует себя очень виновато и неловко, об этом никто не должен узнать. Он не позволит Олегу забраться так далеко в его душу. — Не, все нормально. Что за газировка? — Когда вымоешь руки, посмотри в холодильнике, если что-то понравится, возьми. — Хорошо, спасибо. Олег скрывается в спальне, а Дима больше не рискует оголять руки. Он вытирает их полотенцем и идёт в сторону кухни. В холодильнике у Олега немножко повесилась мышь, если честно. И вообще, не Диме это говорить, но ощущение, что Шепс тоже святым духом питается. Но газировка действительно есть. Дима цепляет пальцами яркие бутылочки и выбирает ту, где меньше всего калорий и сахара. Олег появляется на кухне спустя минуту, а у Димы сердце падает куда-то вниз. Шепс выглядит так прекрасно, в огромной футболке и шортах, волосы немного растрепаны, добрая улыбка. Да и вообще, он как домашний кот. От него тепло. Дима улыбается в ответ и почти силком сдерживает себя от того, чтобы не обнять учителя, позорно уткнувшись носом в его шею. Диме кажется, что он бы почувствовал себя дома. Олег подходит к Диме и аккуратно открывает холодильник, вытягивает ещё одну банку газировки и кивает в сторону комнаты. Ведёт мальчишку за собой, чувствуя чужой взгляд на себе. На самом деле, Олег действительно хотел просто посмотреть фильм, поговорить и провести время вместе, Диме это нужно. Ему нужно иногда отдыхать от самого себя, Шепс представляет, что за рой мыслей постоянно крутится в чужой голове. Он не может почувствовать это, но может представить, как это выматывает. Дима плюхается на диван и поджимает под себя ноги. Он ждёт, когда сядет Олег, не знает, стоит ли просить сесть его рядом. Дима хотел бы почувствовать чужое тепло, может прижаться к теплому боку или взяться за руки. Олега хотелось касаться постоянно, всегда, когда они были рядом, тот был чёртовым магнитом. Шепс же смотрел в чужой космос и понимал, что пропал, он больше не отпустит, он, если надо, за Димой до конца пойдёт и у смерти его вырвет, за его жизнь бороться будет, будет сидеть рядом, кормить, если понадобится, слушать чужие истерики и позволять бить себя, а не стены. Он этого мальчика спасёт. Он себя не простит, если не получится. Олег, наконец-то, приземляется рядом с Димой, соприкасаясь с ним бёдрами. Смотрит в чужие глаза и кивает. — Можно? Дима, как китайский болванчик, кивает и чувствует, как чужая рука тяжестью и теплом ощущается на коленке. — Можешь передать газировку? — Олег кивает на банку, стоящую недалеко на тумбочке. Диме стоит только немного потянуться, чтобы достать её. Матвеев аккуратно тянется, но ему так не хочется разрывать контакт с тёплой рукой учителя, что он старается максимально не двигать ногами. В итоге пальцами цепляет банку, кофта немного сползает, но в комнате полумрак, поэтому Дима не переживает. Он протягивает банку Олегу, который цепляет глазами линии, уходящие под черную тёплую ткань. Внутри что-то с грохотом падает. Олег начинает паниковать, он не знает, как лучше спросить, не знает что делать. Это страшно, страшно сделать что-то неправильно и стать спусковым крючком. Олег аккуратно цепляет чужое запястье, не забирая напиток. Дима ощутимо дёргается. — Дим, ты мне доверяешь? — Я, — Матвеев теряется, он доверяет, но подсознательно будто не верит во все, что происходит сейчас. В голове чёткая мантра, уйти до того, как тебя бросят. — Если доверяешь, могу я посмотреть? — Олег касается другой рукой рукава толстовки и двигается максимально осторожно. Выверяет каждое слово и движение. Дима, как дикий котенок, одно неверное движение и зашипит, выпуская когти. Матвеев осознает, что говорит Олег лишь через несколько секунд, внутри что-то обрывается, с громким стуком падая вниз. Дима тяжело дышит и мотает головой, чуть ли не выдергивая свою руку из чужой хватки, хотя она и не была такой крепкой. Олег отпускает сразу же. А мальчишка уже смотрит из-под чёлки. Глаза чёрные, как омуты, слезами наполняются, видно, как поджимаются тонкие губы и Олег понимает, что сейчас все бы отдал за то, чтобы обнять и поцеловать. Но может только ещё раз протянуть руку, приглашая. — Всё хорошо, Дим, я не настаиваю. — Олег мягко улыбается и кивает. — Иди сюда. Дима сначала не верит, сжимается весь, позвоночником прижимается к спинке дивана и сопит. Страшно. Никто не должен был узнать об этом. Он настолько слаб, что даже сразу уйти не может. В голове голос родителей, слова о том, какой он никчёмный и ни на что не способный, они будто выжглись где-то внутри, столько раз их повторили. Олег не торопит, а Дима внутри рассыпается, вроде хочется прижаться к мужчине и просто остаться в его объятиях, а вроде собственные страхи на горле смыкаются и душат. Дима делает одно неловкое движение и его сразу же заключают в объятья. Олег мягко гладит чужую спину, чувствуя выпирающий позвоночник, позволяет уткнуться холодным носом куда-то в шею и улыбается. — Дим, все хорошо, я буду рядом. — От тебя пахнет сигаретами и кофе, и ещё чем-то, понять не могу. — Матвеев говорит, не отрываясь от Шепса, всхлипывает и уже даже не понимает, что творится внутри. — Тише, хочешь открою окно? — кивает часто-часто и тяжело дышит. — Могу я, покурить? — голос дрожит, а Олег даже не удивляется. — Конечно, пойдём. — Олег помогает ему встать и треплет по волосам. — Но я это не одобряю. Дима фырчит на чужую руку в своих волосах и морщит нос на последнюю фразу. Еле как затыкает свою истерику, подходящую к горлу. Дима ногтями царапается запястья, сдирает кожу, но не сильно. Олег обнимает со спины и обхватывает чужие руки своими. Переплетает пальцы и не даёт себя калечить. Они курят в тишине, Олег обдумывает план действий, а Дима то, что выброситься сейчас с балкона Олега кажется не таким уж и плохим вариантом. Говорить не хочется, не хочется объясняться. Зачем, если он все равно умрёт. Всё равно унесёт все свои секреты в могилу. Олег же будто чувствует чужое мрачное настроение, приобнимает со спины, пока докуривает, и вдыхает чужой запах, носом утыкаясь в макушку. В комнату они возвращаются молча, Дима также заползает на диван, а Олег садится перед ним на колени. Смотрит прямо в глаза и даже не улыбается. Матвеев даже чувствует себя виноватым, Олег выглядит грустным, очень. — Дим, можно хоть обработать? — Олег кивает на чужие руки и чуть чуть приподнимает рукава кофты, замечая, что тот все же немного содрал кожу ногтями. — И это тоже. Инфекцию ведь занесешь. — Я обработаю, где аптечка? — Дима ежится и прячет взгляд. — Сними кофту, сейчас приду. — Олег мягко проводит по чужим волосам и скуле. Поднимается и идёт в ванную, поворачивается у самого выхода из комнаты. — Дим, помни, что я всегда буду рядом. Дима кивает и утыкается в свои колени, горячие слезы обжигают кожу, он не заслужил. Олег не заслужил такого. Дима просто пользуется им, как последний мудак. Он же решил умереть, так зачем сближаться, зачем давать надежду. Он зря начал эту игру. У него уже нет пути обратно, а у Олега может быть хорошая жизнь, Дима не имеет права её портить. Ему стоит уйти. Только сейчас раны обработает, хочется провести с Шепсом ещё чуть-чуть времени. А потом уйдёт. Уйдёт и больше не появится в школе. Соберёт вещи и свалит из дома. Просто поживает где-нибудь пару дней, может неделю. Потом вернётся домой и вскроется. Надо придумать план. Из мыслей его вырывает Олег который чуть ли не падает на колени перед Матвеевым. — Дим, больно? Где? — Шепс правда волнуется, аккуратно стирает дорожки слез с чужого лица. — Я, все нормально, все хорошо. — Дима улыбается кривой улыбкой. — Господи, Дима, давай, снимай кофту, я все обработаю, а после будешь пить чай с ромашкой, тебе стоит успокоиться. — Олег ставит аптечку рядом с собой и открывает её. Пока Дима неловко стягивает толстовку, обхватывая себя руками. Олег переводит на него взгляд и прикусывает губу. Мальчишка совсем худой, просвечивающие ребра, выпирающие ключицы, тонкие руки, настолько бледная кожа, что видно, кажется, все вены. Олег аккуратно отцепляет руку Димы, которой он обнимает себя. Олегу хочется расплакаться или убить кого-нибудь. Скорее всего второе, убить того, кто довёл Диму до такого. Тонкая рука была исполосована вдоль и поперёк, некоторые порезы были ужасными, другие чуть лучше. Они не все зажили, некоторые были достаточно свежие, другие только начали затягиваться. Олег один раз только видел такие, ему сказали, что такие порезы могут затягиваться месяцы. Шепс аккуратно обрабатывает раны, бинтует чужие руки, чтобы не травмировать кожу. — Почему? — Олег звучит разбито, Дима слышит его вопрос будто сквозь воду. — Олег, я, я хочу кое-что попросить, можно? — Дима запинается, но понимает, что это единственный шанс, по его расчётам, они больше не увидятся, как только он выйдет из этой квартиры. Да и не хочется объяснять, почему. — Можно, если пообещаешь, что это не будет чем-то прощальным. — Дима замирает, а Олег поднимает на него глаза. — Я не собираюсь отдавать тебя смерти, если не борешься ты, буду бороться я, за двоих. — Хорошо. — ложь отрепетировано срывается с губ. — Я, поцелуешь меня? Пожалуйста. Олег замирает, он убирал бинты в аптечку и теперь правда не знал, стоит ли. Он мечтал об этом, но явно не сейчас. Не тогда, когда Дима почти на грани истерики, но внутри Шепс понимает, что он исполнит любую просьбу. Лишь бы сделать его хоть немного счастливым. Дима уже собирается потянуться за кофтой, принимая молчание за нет, но его аккуратно перехватывают. Олег касается чужих губ легко, будто боится навредить. Дима пальцами цепляется за чужие предплечья и прикрывает глаза. Он мечтал об этом. Он отвечает на поцелуй, прикусывая чужую губу. Олег целует более напористо, проникает своим языком в чужой рот, проводит по зубам и сплетается с языком Димы. Теперь Матвеев может сказать точно, Олег на вкус как сигареты с ментолом и вишня. Дима кажется тонет в нем с головой, но Олегу знать об этом не обязательно. Они отрываются друг от друга через несколько секунд, по их мнению, хотя прошло уже минут пять, не меньше. Дима смущённо натягивает толстовку, а Олег поднимается с колен, протягивает руку и улыбается, мягко, как всегда. — Пошли пить чай. — Я, наверное, пойду. — Дима встаёт, смотрит в пол, не может посмотреть в глаза человеку, которого обманул. Только не в глаза Олегу, ему правда жаль, что все так получилось. — Нет. — Олег хмурится и встаёт прямо перед Димой, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты пообещал, что это не прощание, держи свое слово. — Я правда не хотел, мне так жаль. — Дима чувствует, как его опять накрывает. Чувствует тёмные лапы страха, что скользят по коже прямо к шее, паника, истерика. Эти эмоции были самыми яркими в последнее время. Дима кусает губы, глаза вновь на мокром месте и ему так стыдно. Олег должен перестать видеть его таким. — Я просто хотел жить, как все, черт возьми, я просто хотел жить. Я не хотел всего этого, я не хотел лучшее образование, знать языки и ходить в музыкалку! Я просто хотел быть как все, хотел, чтобы они меня полюбили! Я просто хотел найти друзей, получить хотя бы капельку внимания родителей, да хотя бы кого-нибудь. Дима задыхается, голос дрожит и, кажется, его колотит. Олег обхватывает чужое тело, прячет в себе, закрывая от всего мира и слушает, слушает, слушает, как выходят эмоции. — Я просто хотел, чтобы меня любили, но даже лёжа под капельницами, они меня ненавидели, наверное, я ведь принёс столько проблем. Всегда приносил. Я так хочу не быть, я не хочу больше учиться, мне нахуй не нужна эта карьера юриста или адвоката! Я просто хочу, чтобы меня тоже встречали дома с улыбкой, чтобы хотели забрать с тренировки или просто тупо смотреть смешные фильмы со всей семьёй. Я ведь даже пытался умереть, чтобы они заметили. Они, кстати, откупились деньгами, чтобы это замяли и меня не забрали. — Дима смеётся и плачет, говорит и говорит куда-то в ребра Олега, пока слезы мочат чужую футболку. Шепс не прерывает поток чужих признаний, пока сам пытается осознать, как тяжело было Диме. — Я ведь делал все, что они хотели, учёба на отлично, музыкалка, художка, два иностранных языка. Я просто пытался им понравиться, хотя бы немного. Зачем я им вообще, даже если я умру им будет плевать! Просто пожалуются, что пришлось потратиться. Я правда старался! И что? Что я получил? Побои, запреты, я просто хотел быть ребёнком у которого есть друзья, любящие родители и все, мне больше ничего не было нужно. Почему я получил только ненависть?! Я хочу умереть, я не хочу жить, мне просто незачем. Я устал. Устал бороться, устал веселиться, я устал быть сильным. Я просто устал быть! Димино дыхание успокаивалось со временем. Олег не выпустил его из объятий ни на секунду. В голове мигало красным.

«Сигнал шестой. Попытки суицида в прошлом».

Дима собрал все. Олег аккуратно отодвигает его от себя. Матвеев слабо реагирует на все и Шепс просто приобнимает его за плечи и ведёт в свою комнату. Укладывает в кровать и быстро идёт на кухню, по пути захватывая аптечку. В ней находит успокоительное и набирает стакан воды. Несёт все это в комнату, заставляет Диму выпить все и укрывает одеялом. — Тебе нужно поспать. — Шепс проводит рукой по чужим волосам, а Матвеев сжимается в комок. Внутри чувство вины и стыда. Ему не стоило все это вываливать на Олега. Он жалок. — И перестань думать, я рядом, запомни. Олег пристраивается на другой стороне кровати, и вытягивает руку, ждёт, когда чужие пальцы ухватятся за его ладонь. Они лежат, переплетая пальцы, Дима просовывает одну свою ногу между коленок Шепса и улыбается. — Спасибо. — а Олег думает, что его улыбка выглядит, как радуга после дождя. Невероятно красиво и сказочно. Нельзя ещё больше влюбиться в человека, но Олег считает, что он может влюбиться в Диму ещё столько раз, сколько он улыбнётся. Олег бережно охраняет чужой сон. Дима засыпает быстро. Организм вымотан после такого всплеска эмоций и переживаний за один день, а ещё в нем достаточно сильное успокоительное. Олег гладит чужую ладонь, когда случайно кидает взгляд на часы. Тихо матерится и достаёт свой телефон из кармана. Диме нельзя домой в таком состоянии. Олег:«Влад, очень срочно, если что прикрой Диму, скажи, что он останется у тебя, я напишу родителям с его телефона». Влад:«Ой, это плохая идея, они могут позвонить. Вы чего там, решили потрахаться? Не забудьте про защиту!!!» Влад смеётся, когда отправляет это сообщение, а Олег готов его проклясть. Олег:«Если для тебя секс — получасовая истерика, то считай да, потрахались.» «Ему нельзя сейчас домой». Олег хмурится, но пишет с телефона Димы, что тот остался у Влада, так как они не успели написать доклад по истории. Если что, Олег хотя бы сможет это подтвердить. Когда сообщение отправлено, он просто молится, чтобы ему не позвонили, он не знает, что будет делать. Влад перечитывает чужое сообщение ещё раз и матерится. Диму надо вытаскивать и, пока что, справляется с этим только Олег Олегович. Влад:«Открою секрет, ему домой, в принципе, лучше не ходить, но он, к сожалению, живёт там». Олег понимает, что это правда. Димина истерика только подтвердила отношение родителей к парню. Его психика просто не вывозит такое количество неприятных вещей. Он же, как и все дети, любит родителей, даже немного по умолчанию. Но при этом ненавидит их также сильно. Это проблема. Но теперь Олег знает, что он может помочь. Забирать Диму чаще из этого ада. Дать ему дышать. Дать ему жить, как он и просил. Олег даст ему все, весь мир к ногам положит, но Диме это не нужно. Ему бы просто выжить.