Одиннадцать

Олег не понимал что ему делать и куда идти. Дима не появлялся на занятиях, а заваливать его сообщениями было просто глупо и нерационально. Да и к тому же, Шепс все ещё пытается держать дистанцию учитель — ученик. Однако, замечает, как Влад ведёт себя менее активно, часто что-то пишет и, честно, Олег надеется, что тот переписывается с Димой и Матвеев действительно просто слег с простудой. Сейчас зима, а Олег видел, как тот без шапки ходит. Большой неожиданностью было увидеть Диму ранним утром, тот плелся куда-то в сторону парка. Олег просто шёл своим привычным маршрутом до школы, в то время как Матвеев удалялся от неё. В тот день Дима так и не пришёл на уроки, а в голове Олега поселились неоднозначные мысли. Он не понимал, как так получилось, что яркий, подающий надежды пацан, всего за две недели превратился в какую-то мрачную тень. Шепс до сих пор помнит чужой тяжёлый взгляд. Они тогда впервые увиделись после каникул. Матвеев немного похудел и выглядел просто ахуенно в этих своих джинсах, что удачно выдавал за школьную форму, белой рубашке и объёмной чёрной кофте. Уложенные угольно-черные волосы, его обычная ухмылка, только теперь она была не такой доброй. Скрывала что-то большее. Олег правда думал, что это всё, все изменения, которые произошли с Матвеевым, но сразу же после их разговора, тот пропадает на две недели. Да, можно подумать, что обычная простуда, грипп или что-то в этом роде. Но никто не знает всей картины. Олег не понимал, почему Дима просто не остаётся дома, что он забыл тогда утром в парке. Видимо его родители просто были не в курсе про его болезнь, но к чему весь этот цирк? Он настолько не хочет идти в школу? Олег чувствует себя виноватым. Это он в ответе за то, что происходит с парнем, это его ответственность тоже. Такие мысли просто съедали Шепса изнутри. Внутри разрывали противоречивые чувства, которые он не мог облачить в слова. Хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что сейчас, происходит. Вариант был один — Саша. Но Олегу казалось, что он надумывает себе, слишком сильно печётся за Диму. Тот скорее всего действительно заболел и просто не ходит в школу, потому что не может. Но та случайная встреча заставляет задумываться, что это не так. Олег пытается переключиться, он составляет тесты, контрольные, работает на износ. Но это быстро становится проигрышной системой, потому что ему нужны силы, чтобы преподавать. Уроки, элективы, ученики, которые сдают экзамены. Это все заставлял Олега нервничать, он впервые ведёт класс к ЕГЭ. Он чувствует огромную ответственность за материал и мотивацию, за то, как он доносит информацию и исправляет ошибки. Он не может подвести детей, в первую очередь, потому что их будущее зависит и от экзаменов тоже. Жизнь в какой-то момент превращается в день сурка, а он лишь следует её правилам, он не общается с родителями, с Сашей, ни с кем. В его жизни лишь учителя, ученики, тесты, зачеты и контрольные. Год начался слишком сумбурно, а непонятные чувства внутри заставляют Олега думать ещё и о Диме, который исчез со всех радаров и непонятно, что вообще делает. Олег не может начать общаться с ним соцсетях, потому что нарушит субординацию, но внутри от этого легче не становится. Второй раз после Нового года Олег видит его опять же на своём уроке. Внутри что-то сильно дрожит, когда он замечает знакомую макушку, идя по коридору. Олег увидел Влада и Диму, что со спины выглядел обычно, однако их диалог заставил Шепса напрячься. В коридоре было достаточно тихо, потому что утром все просто пытались проснуться перед первым уроком, поэтому, даже не прислушиваясь, до учителя долетели чужие слова. Дима резко отвечал Владу, когда тот не сдержался и выругался. Олегу пришлось вмешаться, потому что такие слова в школе непозволительны, несмотря на то, что многим в одиннадцатом классе уже есть восемнадцать. Олег видел как напрягся Матвеев. Влад лишь с доброй улыбкой извинился и сразу присел на место. Дима же развернулся, и Шепс мог увидеть весь пиздец ситуации. Чётко очерченные скулы, линия челюсти, огромная кофта, бездонные чёрные глаза, тонкие бледные губы. Он выглядел как человек, который мог упасть в обморок в любую секунду. Олегу впервые стало действительно страшно за него, но нельзя было ничего сделать. Это угнетало и давило. Ему пришлось просто провести урок, отгоняя мысли о том, что им нужно поговорить, Дима не готов, он вновь станет защищаться, а может даже сбежит, как в прошлый раз. Шепсу было безумно страшно вновь подорвать чужое доверие, если оно ещё было. Олегу пришлось его отпустить и в голове ярко красным горела надпись «Поговорить». Шепс пытался вспомнить родителей Димы на собрании в начале года, где он присутствовал, как предметный преподаватель. Вроде бы мать Димы там была, высокая, худая, статная женщина. Она была заинтересована в Олеге, много всего спрашивала у него про подготовку, скорее всего действительно переживала за сына. Это успокаивало, возможно стоит просто намекнуть родителям и они смогут помочь, поддержать. Но сначала поговорить с Димой, Олег уже выучил этот урок, что с виду, все может казаться нормально, а в итоге все будет ровно наоборот. Он не раз сталкивался с такими случаями, когда родители участвуют в жизни детей, заботятся о них, а за закрытыми дверями квартиры происходят ужасные вещи. Остальное время из головы все не выходил образ Матвеева, если раньше он был худощавым, то сейчас создавалось впечатление, что его и пальцем нельзя тронуть, рассыпется. Олег ждал ещё одного урока с нетерпением. Ему нужно было проверить, все ли хорошо, как себя чувствует Матвеев. Эти мысли постоянно роились в голове, не давая нормально вздохнуть. Его радовала лишь одна мысль, что у профильного класса достаточно много уроков истории и общества. Раздав тесты, Олег принялся за свои обязанности, но постоянно поднимал взгляд на злополучную парту, просто не мог заставить себя отвернуться. Шепс встал, расхаживая по классу, чтобы лучше следить за учениками, чтобы они не списывали. Лишь повернувшись в конце ряда, он уловил странный диалог, который хотел прервать, ему показалось, что Дима опять тащит Влада, диктуя ему ответы. — О том, какой способ самоубийства ты бы выбрал? Олег замирает, слыша эту фразу, срывающуюся с тонких губ с таким безразличием. Он прекрасно знает о суицидальном поведении и о том, как оно проявляется. Хотелось просто схватить Диму за руку и таскать с собой всегда. Внутри что-то дрожало и разбивалось, предчувствуя опасность. Почему никто не видит этого. В голове как на репите стоит пластинка: «Суицид — это преднамеренное лишение себя жизни. Ужасающий акт, но к сожалению явление заурядное. Каждые 40 секунд один из нас убивает себя. Это миллион человек за год. Возможно, вы никогда не сталкивались с суицидом напрямую. Возможно, вы знаете людей, которые хотели или убили себя. Возможно, вы пытались совершить самоубийство. Неважно как вы сталкивались с суицидом, это аудио поможет разглядеть вам признаки суицидального поведения. Сигнал первый. Разговоры на тему суицида». Олег просто прервал их и отошел к своему столу. Ему нужно поговорить с Сашей, сегодня. Это больше не может ждать. Дима не выглядит, как человек, который здоров, который хочет бороться с чем-то. Он не кажется собой, осталась лишь оболочка, тень, что идёт к своему концу. Возможно тот слишком редко появляется в школе, но даже среди учителей уже начинала ходить сплетня, что Матвеев совсем отбился от рук. Саше Олег звонит, как только оказывается дома. Тот отвечает почти сразу интересуясь, как дела у младшего брата. Они тратят несколько секунд на переброс заезженными фразами, когда старший наконец выдыхает. — Рассказывай, что там у тебя. — голос уставший, но взволнованный, Саша буквально через телефон чувствует, как напряжение брат. — Саш, мне кажется, он хочет умереть. — Олег выдыхает и будто снимает груз с плеч, теперь не он один хранитель этой огромной, страшной тайны. — Чего, Олег, кто хочет умереть? — Старший подбирается, слышно по голосу и даже как-то включается в чужое состояние. — Дима. — получается так тихо, будто Олег сам себе не хотел признаваться в своих догадках. — Что, из-за твоего отказа или что? С чего ты вообще взял? — Я не знаю из-за чего, но он вернулся в школу спустя две недели болезни, он больше не ведёт себя активно, не отвечает на уроках, решает тесты просто для галочки. Он похудел килограмм на 10! Он выглядит так, будто его пальцем тронешь, рассыпется. — младший тараторит на эмоциях, кусает губы, пытаясь донести мысль. — Послушай, если он после болезни, может просто не восстановился? — Саша звучит уверенно, спокойно. — Он сегодня спросил друга, какой способ суицида, он бы выбрал. — Олег чуть ли не всхлипывает в трубку, ему впервые настолько страшно, страшно, что не успеет, страшно, что уже слишком поздно. — Так, а теперь подробнее, ты думаешь он спрашивал друга перед тем как пойти и умереть? — Нет, но это один из признаков суицидального поведения. — Олеж, я знаю, но просто поговори с его родителями, ты вроде как-то говорил, что они о нем заботятся, может они смогут на него повлиять? — Думаешь? — Да, начни с этого, и не волнуйся. Ты все сможешь, вернёшь своего пацана к нормальной жизни. Просто не паникуй. Разговоры это только один из семи сигналов. — Спасибо, Саш. — Пожалуйста, давай, позвони потом. — Да, да, хорошо. — Олег спешно прощается и кладёт трубку. Опускается на диван, кусая губы, и решает, что пора что-то делать, пока Дима не дошёл до конца.

***

Дима заваливается домой, понимая, что ему даже не хочется спать, хотя раньше он засыпал буквально везде и всегда. Он наконец-то разгребает бардак в своей комнате, случайно натыкается на весы, осознавая, что последний раз взвешивался месяца два назад. Его не столько волновались цифры, сколько его внешность. Сейчас его устраивали тонкие руки и ноги, длинные, аристократичные пальцы стали ещё тоньше. Ребра было видно постоянно, впалый живот, выделяющиеся подвздошные кости, острые коленки, локти, выделяющиеся ключицы. Он повернулся боком, замечая, что лопатки торчат, слово когда то ему сломали крылья. В голове усмехается этому сравнению, возможно, это правда. Позвонки выпирали, будто вот вот порвут кожу, когда он наклонялся. Ему нравилась его нездоровая худоба. Встав на весы он был рад, они горели красными цифрами 48,7. Он улыбнулся и повернулся к зеркалу. Ему нравилось, ему хотелось себя видеть, теперь его устраивало его тело. Он ни за что не потеряет это. Ему не нужно есть, ему просто стоит оставить все как есть. Он все равно скоро умрёт, хотелось быть красивым, чтобы его запомнили именно таким. Дима оделся, чтобы не светить своей худобой перед родителями, решив натянуть объемную толстовку. Единственный минус, он понимал, что начинает чаще мёрзнуть, итак мерзлявый, теперь ему приходилось надевать даже несколько кофт. Но это было неважно. В голове крутилась мысль, что он молодец, он ещё чего-то стоит. Он вычистил всю комнату и дошёл до ванной, помыть руки и оставить тряпку. Случайно натыкаясь на упаковку лезвий. Возможно, мама хотела её выбросить, потому что никто уже не использует старые бритвы с такими лезвиями. Ни отец ни он сам уж точно. Дима просто сунул коробочку в карман. Когда он соберётся умереть, то вскроет себе вены. Ему нравилась эта смерть, она была простой и достаточно безболезненной. Он не хотел вскрываться сейчас, ему ещё нужно было кое-что успеть сделать. Рядом со шкафом стояла гитара, Владу она понравилась, когда тот был у него в гостях, Дима планировал отдать её в феврале. Брату нравилась его колонка, он отдаст её в марте. Хотелось оставить что-то и Олегу Олеговичу. Но Дима не знал, что. У них было мало общих тем, ему так казалось. Но когда-то, краем уха, он слышал, что Олег любит рисовать. Дима откопал свой скетчбук, он так давно не брался за рисование, хотя любил его больше жизни. Там было пару скетчей Олега Олеговича, несколько эскизов, подписанных им же. Когда-то он хотел набить их все. Сейчас ему было абсолютно плевать. Он отдаст этот скетчбук Олегу в апреле. Потому что Дима хотел вскрыться в мае. Ему не нужна была подготовка к экзаменам, ему не важны больше оценки. Ему не хочется добиться признания и любви родителей. Ему не нужно доживать его жизнь, она не имеет смысла.

«Сигнал четвёртый. Отсутствие действий в вещах, которые они любили раньше» .

Дима продолжает просто пытаться хоть что-то делать. У него все валится из рук, которые теперь трясутся сильнее. Учёба отходит на второй план. Он прогуливает занятия, не ходит на дополнительные, через раз сдаёт домашнее задание. Форма сменилась чёрными джинсами и огромными чёрными толстовками. Учителя как один твердят ему о важности занятий, но ничего не помогает. Уже середина февраля, но Матвеев вновь не появляется на занятиях. Он лежит в кровати, курит прямо в комнате и на пробу тушит сигарету об собственное запястье. Жжёт нестерпимо, он закусывать губу, отнимая окурок и смотрит на уродливый ожог. Больно. Но эта боль заставляет почувствовать себя живым. Он так привык к пустоте в желудке, в голове, что эта боль будто выводит его сознание которое работает лишь в двух режимах. Навязчивые мысли, или пустота. Апатия или тревога. Он уже понял, что просто не может есть, потому что его тошнит, организм больше не принимает еду. Волосы стали тоньше, как и ногти. Он уговорил мать купить ему витамины. Он чистит зубы специальной пастой, пьёт горстями таблетки, но не ест. Он собирается умереть, но все ещё хочет быть красивым. Дима появляется на занятиях неожиданно, они опять поругались с Владом, потому что Череватый видит проблему, которая уже не вписывается ни в какие рамки, но просто не знает куда идти. К учителям? Нет смысла те просто постараются поговорить, либо сразу позвонят родителям. А о ситуации у Димы дома, Влад знает лучше других, хоть тот никогда и не делился домашними проблемами. К Олегу Олеговичу? Он кажется незаинтересованным и, скорее всего, ему нет дела до Димы, как и всем остальным, Владу страшно. Он боится случайно взять друга за руку, потому что чувствует чужие кости, он знает, что тот блюет после еды, когда случайно застал его рядом с унитазом, после того, как Дима впервые после каникул притронулся к еде в школьной столовой. Тогда Матвеев ему рассказал, что просто не может есть. Влад боится один раз просто найти его мёртвым, потому что чужое тело не выдерживает такого ритма. — Дим, как ты? — Нормально, я хочу кое-что тебе подарить, подождешь меня на элективе, я принесу. — Дима говорит тихо, выдавливая слова. — Конечно. — их диалог прерывается Шепсом, который удивлённо смотрит на их парту. — Матвеев, рад, что ты решил поприсутствовать на уроке. — Олег звучит грубее, чем обычно, но понимает, что снова проебался, потому что Дима выглядит хоть и симпатично, но до ужаса болезненно. — Тебе бы поспать или в медпункт. — Не надо, все нормально. — Дима реагирует остро, чуть ли не шипит, а Олег смотрит на парня и понимает, что у него нет времени. Слишком сильно понадеялся на других. У парня круги под глазами больше чем океан.

«Сигнал третий. Проблемы со сном».

— Да, у него голова болит. — Влад отвечает быстрее друга, получает гневный взгляд от Матвеева, но успешно игнорирует его. Олег даёт задание классу и берет ученика за запястье, вынуждая подняться и понимая, насколько тот худой. Под такой кофтой сложно заметить. Дима встаёт из-за чужой силы и пытается вырвать руку. — Или ты идёшь со мной в медпункт, или я веду тебя за руку. — Олег говорит строго, таким тоном, что остальные чуть ли не сжались в комок. Он учитель и несёт ответственность за этих раздолбаев. — Мне не нужно, чтобы ты тут в обморок грохнулся. — Не грохнусь, не волнуйтесь, помирать точно буду не в школе. Олег дёргает его к выходу, осознавая, что Дима говорит о смерти как о чем-то обыденном. Это самое страшное. Они идут в тишине, слышно только стук подошвы о плитку. Дима не пытается сопротивляться, потому что голова действительно болит, он не может спать, а если и спит, то постоянно просыпается. Хочется просто отдохнуть, хотя он и так ничего не делает. Олег Олегович заводит его в кабинет и разговаривает с врачом о состоянии Матвеева, та выходит, окидывает Диму хмурым взглядом и просит его снять толстовку. Дима упирается, говорит, что закатает рукав, если они хотят померять давление. Но врач говорит, что ей нужно проверить его на заболевания дыхательных путей и проще будет снять кофту. Диме впервые становится так страшно. Сзади стоит Олег, который точно начнёт бить тревогу из-за его худобы, но Матвееву слишком нравится, как он выглядит сейчас. Хоть вес и встал, его устраивала внешняя составляющая. Но липкий страх, что кто-то, кроме Влада узнает обо всем, сковывает тело. — Дим, перестань, или тебе помочь кофту снять, как маленькому ребёнку? — Не нужна мне помощь. Он рывком стягивает кофту, открывая вид на свое тело. Олег сканирует со спины, видит слишком тонкую талию, торчащие лопатки и выпирающие позвонки. Врач же неодобрительно вздыхает и слушает его, просит повернуться. Тогда Олег видит больше, тонкие ключицы, руки, татуировка, странные отметины на запястье. Хочется подойти и спросить, что это, но он сдерживается. Ему и так не следует тут находиться, но Олег потом придумает отмазку, что его волнует не только физическое, но и психическое состояние ученика. — С дыханием все в порядке, садись, давление померяем. — Дима послушно садится. — Никаких заболеваний нет? — Нет. — смотрит прямо в глаза Олега, видишь, я здоров. — Ну, немного ниже нормы, но в целом нормально. Ты ешь побольше, худой слишком. — женщина неодобрительно вздохнула и бросила взгляд на весы. У парня явно имелись проблемы, о которых стоило доложить. Раз преподаватель его приводит, боясь, что ученик упадёт в обморок. — Он может встать на весы? — Олег наконец-то подаёт голос. — Да, надо бы, сколько ты весил в последний раз? — она что-то пишет, просматривая на Диму. — Не помню. — врет. — Имя, фамилия, класс? — пока Дима подходит к весам, надевая толстовку, врач встаёт и роется в картах учеников. — Дима Матвеев, 11 а. — он расшнуровывает кеды, а Олег подходит ближе. — Ага, так. — она достаёт нужную карту и подходит к парням, открывая на нужной странице. — весил 66 килограмм, вставай. Дима жмурится, выдыхает и встаёт на весы, смотрит на циферблат с ожиданием, на Олега смотреть, почему-то, не хочется. Тот будто мысли прочитает и всё поймёт. — Олег Олегович, а у вас разве не урок? — Они задание делают, а мне вот, надо разобраться с одним учеником. — Хм, Дима, тебе бы к врачу, у тебя недовес, причём опасный для здоровья. — Насколько опасный? — Олег вновь спрашивает быстрее — Достаточно. Ты сбросил за два месяца почти 21 килограмм. Сколько раз в день ты ешь? — она переводит взгляд на Диму, а Олег смотрит на цифры. На экране горит 45,1. — Не знаю, когда как. — Дима слазит и пожимает плечами, начиная зашнуровывать кроссовки. — Тебе нужны витамины, побольше мяса и углеводов. — женщина что-то записывает себе. — Если нормально не начнёшь есть, мне придётся поговорить с твоими родителями. — Ага. — Поешь сейчас в столовой, Олег Олегович, проследите пожалуйста. Иначе и до обмороков недалеко. — Конечно, пошли. — Олег открывает дверь и выпускает парня, Дима стоит молча, пока учитель закрывает дверь и подходит к нему. — Пошли есть. — Я не хочу. — Дим, ты весишь ужасно мало, ты серьёзно? — Шепс начинает злиться, почему он не заметил раньше. Как мог упустить такое. Почему никто не заметил. — От одного раза ничего не изменится. Отстаньте, мне это не нужно. — Ты хочешь умереть?! — Олег почти шипит, а Матвеев просто смотрит на него, прожигает ледяным взглядом и разворачивается, молча уходя. Олег не идёт за ним, чувствует себя идиотом. Ему нужно построить с ним доверительные отношения, а не кричать на него. Однако все это просто уходит на второй план из-за паники, жуткого страха потерять дорогого человека. Все димины вещи остались в кабинете, но Дима просто хочет скрыться. Скрыться от чужого внезапного внимания, от чужих слов. Да, он хочет умереть, он уже все распланировал и придумал. Осталось чуть чуть.