Одиннадцать

Дима садится за последнюю парту, кивает, здоровается с одноклассниками, которые с удивлением смотрят на парня. Тот изменился, девчонки так и косятся в его сторону, перешептываясь между собой. Матвееву некомфортно, он в принципе и до этого был не обделен вниманием, но сейчас это было слишком. А Влад как обычно опаздывает на первый урок, еще как назло в новом расписании первый урок был обществознание. Дима занимается методичным выкладыванием вещей из портфеля, поправляет кофту, сползающую с плеча и продолжает заниматься делами, пока к нему не подходит одна из одноклассниц. — Дим, привет, — она стоит, опираясь бедром на парту. — хорошо выглядишь, ты случайно не знаешь, нам задавали два или три теста по общаге решить? — Привет, два. — Дима откликается, поднимает глаза на девушку и быстро отвечает, смотрит на нее и не понимает почему она не уходит. — Что-то еще? — Да так, ты один сидишь? — она встает прямо, когда раздается звон звонка и улыбается уже не ему. — Здравствуйте, Олег Олегович! — С Владом, — Дима отвечает заторможенно, не хочет смотреть на учителя и утыкается в портфель будто ищет там что-то, пока Олег осматривает класс и здоровается, не замечает Диму на привычном месте, тот никогда не опаздывал, но замечает непривычную темную макушку, что сосредоточенно роется в рюкзаке, а эта парта всегда была свободна. Девушка кивает и удаляется, поглядывая на преподавателя, ну все знают, что за молодым учителем только так все бегают. Дима же проклинает друга всеми известными выражениями, но заставляет себя убрать портфель и встать, сталкиваясь с чужими серыми глазами. Он не отводит взгляд, смотрит уверенно, хотя внутри его потряхивает так, будто он в центре землетрясения. Олег же в чужие глаза смотрит, удивляется, на него два темных омута глядят, холодные, будто сам ледовитый океан, а школьник и сам будто заострился, лицо вытянулось, а волосы выделяются темным пятном на слишком бледной коже. — Матвеев, чего пересел? — Олег садит всех и переводит взгляд на интересующую его личность. — Надоело на том месте сидеть, у нас вроде свободная рассадка. — Дима ухмыляется, как тогда, когда они начинают спорить, чувствует себя лучше, понимая, что такая линия поведения ему нравится больше. — Свободная, просто интересуюсь, — Олег кивает и встает, подходя к доске. — Итак, тема урока… — Извините за опоздание, — Влад заходит в класс с грохотом таким, будто его в эту дверь кинули. — Простите. — Как обычно, Влад, я думал ты хотя бы четверть без опозданий начнешь. — Простите, я случайно, — Влад падает на соседний от Димы стул, сразу его выцепляя из класса, и шепотом продолжает уже ему. — Сори, Дим, будильник забыл поставить. — Я тебя придушу в следующий раз. — Дима фырчит, но сразу же переключается на учителя, тема сложная и важная, надо бы вспомнить. Урок течет в своем привычном ритме, хотя все успели подустать из-за продолжительных праздников никто не мог влиться в рабочий темп. Олег это понимал, поэтому поставил им сложную тему, чтобы те сразу поняли, что теперь материал будет тяжелее и объемней, да и просто чтобы несколько раз его повторить, все равно с первого раза ни у кого в памяти не отложится. — Итак, кто мне назовет типы избирательных систем? — Шепс поворачивается к классу, но все потупили головы в свои тетради и справочники, только несколько человек смотрели то в окно, то на стену. — Давайте, хотя бы один, мы уже это затрагивали. Однако все перелистывали страницы и в итоге одна из девочек подняла руку, остановившись на нужном моменте в справочнике и говоря страницу подруге рядом. — Нет, Юль, так не работает, из головы берем, где ты на ЕГЭ справочник возьмешь. — Олег качает головой и девчонка отпускает руку, поджимая губы. — Дима, я вижу что тебе очень интересно, пожалуйста, к доске. — Ага, — он встает и лениво плетется к доске, он помнит все три типа, но за окном было достаточно красиво, чтобы позалипать на секундочку. — Есть три типа избирательной системы, — он подписывает каждую, оглашая и объясняя. — Мажоритарная, которая делится на два, абсолютного большинства, когда побеждает, кто набрал большинство голосов, но это должно быть в соотношении 50%+1, в основом используется при выборах президента, а также относительного большинства, когда побеждает тот, кто набрал просто больше голосов. Дальше пропорциональная система это голосование по партийным спискам и после распределение мандатов партий по местам строго пропорционально числу поданных за них голосов. То есть чем больше голосов, тем больше мест в партии они получат. И последняя — смешанная, где половина мест парламента выбирается по мажоритарной системе, а половина — по пропорциональной системе. Вот и все. Дима поворачивается обратно и кладет мел на стол. — Все, Олег Олегович? — Матвеев усмехается и отряхивает руки. Только Олег видит чужую улыбку, понимая, что язвит он сегодня не просто так. — Да, все верно, садись. — Олег кивает и решает не заострять на этом внимание, хотя прекрасно осознает и связывает чужие изменения в стиле и поведении. Саша был прав. — Итак, Дмитрий вам рассказал основу, а теперь продолжим. Урок тек медленно, Дима честно записывал все, что говорит Олег, если он что-то знает, это не значит, что его знаний достаточно, ему еще есть куда расти и только заняв мысли учебой он сможет вытеснить все остальное. Хотя Олег наоборот, пока вел урок, ясно понимал, что поговорить с парнем нужно, тот лишь только маску цепляет, ерничает и цепляется, хотя учителя смогут заметить, что что-то случилось, не зря же с подростками столько лет работают.

***

Звонок звенит на середине предложения Олега и тот поворачивается к классу, говоря об окончании урока и о том, что они продолжат на следующем, просит как обычно все выучить и повторить, а после отпускает детей. Однако вспоминает про задание, поэтому цепляет одного ученика и просит попросить всех сдать домашнее задание, которое он задавал на каникулы. Дима же прекрасно его слышит, так как не успел собраться, на самом деле он просто дает себе последние пять секунд, обещая, что больше не будет смотреть в сторону Олега Олеговича. Он дает себе секундную слабость, позволяя задержать взгляд на чужом лице подольше, глазами пройдясь по серьезному лицу, ниже к воротнику рубашки, дальше руки, тонкие длинные пальцы, Матвеев застегивает портфель и отводит взгляд, хватит. Он встает за одной из одноклассниц, чтобы сдать домашку, протягивает листы в руки учителю, не поднимая глаз. — Дима, я просил два сочинения, тут три. — Олег пытается поймать чужой взгляд потряхивая листами. — Я же говорил, что принесу три. — Матвеев еле сдерживается, чтобы не закатить глаза и поворачивается спиной к учителю. — До свидания. — Матвеев, останься пожалуйста, есть разговор, — Олег кивает на стул, когда парень оборачивается. — Ага, молодцы, все хорошо потрудились за выходные, постараюсь проверить сочинения как можно скорее, все свободны. Все выходят из кабинета, перешептываясь, почему Олег Олегович опять оставил Диму, но про это быстро забыли, все начало четверти состоит из вводных контрольных и прочей фигни, поэтому все старались подготовиться и повторить все на перемене. Олег же обошел стол и встал напротив Димы, смотря на него, как парень просто рассматривал свои руки и не поднимал головы. Шепс сдается и первый начинает разговор, все равно он же Матвеева оставил. — Дим, что происходит? — Ничего. — Матвеев поднимает голову, глаза черные, как уголь, а в них Олег видит космос, видит чужие поджатые губы и понимает, что проебался еще раз. — Я могу идти? — Подожди, я хотел извиниться, за тот разговор, я просто не ожидал такого. — Олег пытается подобрать слова, понимая, что все кажется таким ненужным, хочется просто обнять парня, который словно стал меньше за каникулы и повзрослел как-то. — Ага, но я все понял, можете не волноваться, досаждать не буду. — Дима поднимается со стула и пытается обойти учителя. — Постой же ты, господи, я не сказал ничего не потому что нет, Дима, — Шепс вздыхает и осознает, что не хочется видеть чужой космос потухшим, не хочется этой язвительности, хочется обнять, сказать, что чувства взаимные, но этика не позволяет. Сейчас они все еще ученик и учитель. — Что? — Матвеев тормозит и резко разворачивается в глазах плещется обида и злость. — Серьезно? — Дим, подожди, давай поговорим как взрослые люди. — Олег пытается успокоить чужие эмоции, но не позволяет себе ничего более, чем аккуратно положить руку на чужое плечо. — Знаете что, Олег Олегович, идите-ка вы куда подальше. — Дима скидывает чужую руку и сбегает.

***

Сбегает позорно и трусливо, ему не то что отказали, попытались обернуть в красивую обертку и сказать, чтобы он не дурил. Он уже выучил эту фразу, ей всегда сопровождались высказывания учителей, что он умный мальчик, только иногда характер не нужно показывать. А потом еще и от родителей прилетало за его необузданный нрав и постоянные проделки, всем отличникам такое спускали с рук и даже не вспоминали, но его почему-то всегда тыкали носом во все поступки. Возможно он не нравился кому-то из учителей, но сейчас разговор, на который его оставил Олег Олегович, напоминал стандартный набор фраз из разряда, зачем так остро реагировать, я не сказал нет, давай останемся в хороших отношениях как учитель ученик, перестань вести себя вызывающе и что там еще обычно говорят. Каждая фраза кипела на подкорке мозга и это раздражало. Он не слышал звонок, ничего, просто залетел в пустой туалет на четвертом этаже со всей силы ударяя кулаком в плитку. Та конечно же не треснула, но в руку отдало острой болью. Костяшки покраснели, а удар прошиб до плеча, возвращая способность трезво мыслить. Дима решил не идти на урок, потом попросит переписать контрольную, Влад что-то настрочил ему в самом начале урока, но Матвеев решил просто не брать трубку. Он отключил телефон, забрался в какую-то из кабинок, закрылся изнутри и забрался на крышку унитаза с ногами. Уткнулся носом в колени и просто выдохнул, все раздражало, уже не хотелось ничего, дома родители с вопросами об экзаменах и давлением по поводу вуза и бюджета, в школе учителя, которые опять отчитают за уже прогуленный урок, а на улице холодно. Дима просто обнял себя за колени и выдохнул, рука более менее отошла и теперь немного болела, отвлекая от ненужных мыслей, в животе заурчало, хотя за две недели он впринципе привык к голоду и даже не хотел снова возвращаться к нормальной еде. Он достал из рюкзака бутылку с водой, которую теперь носил везде, стоит сделать пару глотков и голод отступает. Он откручивает крышку немного трясущимися пальцами и выпивает сразу полбутылки, после убирая ее в портфель. Он не знает, сколько он так просидел, но точно слышал звонки где-то вдалеке, гул голосов, кто-то даже заходил в туалет, но ему было настолько плевать, что он просто смотрел в стену и думал. Думал о том, что придет домой и ляжет спать, он так устал.

***

Олег же проверяет сочинения, сидя в учительской и пьет кофе, некоторые работы показались ему достаточно интересными и хорошими для первых сочинений, а некоторые не годились даже на половину баллов. Он помечал ошибки и записывал их себе, чтобы после разобрать со всеми, как надо писать, а как лучше не стоит. Его отвлекает звонок и он вспоминает, что у него остался последний урок на сегодня, с тем же профильным классом, только теперь у них история. Честно, он считал, что это расписание просто ужасное, ставить профильные предметы первым и последним, самая тупая идея. Утром у них еще голова не варит, они только проснулись, а после шести уроков у них голова уже кипит, что тоже делает урок бесполезным. Но, делать нечего, хотя все же стоит заглянуть к завучам, может поменяют расписание, если он попросит. Шепс поторопился в кабинет, потому что опаздывал уже на несколько минут, засидевшись за сочинениями. Класс встретил его тихими разговорами, которые сразу же смолкли, стоило ему появиться на пороге. Он как обычно сел за стол, снова поприветствовал ребят и пробежался глазами по классу, утром были все, поэтому добавиться никого не должно было, только пересчитав их взглядом, он понял, что кого-то не хватает. — Так, — Олег еще раз прошелся взглядом по классу и понял, что не хватает Димы, а Влад как обычно залипает в телефон. — Влад, вылазь из телефона. И где Матвеев, утром же был. — А его никто и не видел после вашего урока, Олег Олегович. — сказала Вика со своего места. — Ему плохо стало, домой пошел, видимо заболел. — Влад заступился за Диму, хотя тот не отвечал ему, а телефон оказался выключен, когда он звонил. — Понятно, спасибо, тогда начнем занятие.

***

Дима услышал звонок и решил включить телефон, гул в коридорах стих, значит начался урок. Включенный телефон тут же завибрировал сотней сообщений от Влада и кучей пропущенных, но он решил проигнорировать друга. На часах была почти половина второго, поэтому Дима аккуратно поднялся, чуть не грохнувшись из-за того, что затекли ноги, и открыл кабинку. Он накинул портфель на плечо и вышел из туалета, чтобы пойти домой. Сейчас шел седьмой урок, поэтому не будет вопросов от родителей, если они дома, а если нет, еще лучше, можно будет ничего не придумывать, а сразу завалиться спать. Если честно, ему так это надоедало, постоянно придумывать убедительную ложь, чтобы не получить лишний раз, но с другой стороны ему нравилось с какой легкостью он врал и запоминал то, что говорит. Дима покачал головой, в последнее время она постоянно болит. Он забрал свою куртку из раздевалки, оделся и вышел из школы. Яркий свет сделал только хуже, в глазах резало, поэтому он прикрыл их на секундочку, чтобы голова не болела еще сильнее. Дима еле дошел до дома, казалось что он заболел, поэтому поднявшись в квартиру он медленно разулся, дома было ожидаемо тихо. Брат скорее всего еще на тренировке, а родители на работе. Он не хотел искать аптечку, поэтому, просто аккуратно убрав вещи, направился в комнату. Дима закинул рюкзак в угол и рухнул на кровать, кутаясь в одеяло и сразу засыпая. Он не помнил, как спал, но постоянно просыпался, голова просто раскалывалась. Дима решил все же встать, потому что нормально поспать не получилось, он просыпался почти каждые полчаса. Дотянувшись до телефона, посмотрел на время и фыркнул, в уведомлениях висело несколько сообщений, но взгляд выцепил только одно. Оно было от учителя, Дима почти сразу вскочил, читая сообщение с уведомления и улыбаясь. Это раздражало, последнее время он постоянно раздражался и злился, а также сильно уставал, было ощущение, что у него нет сил даже сесть за домашку, не то чтобы ходить на учёбу.

«Дим, ты в порядке? Мне правда жаль, я хочу поговорить с тобой нормально.

Матвеев улыбнулся, но понял, что не хочет слышать оправданий, поэтому открыл переписку с Владом, игнорируя тысячу сообщений, про то, что он козёл редкостный, раз оставил его одного, а после уже более взволнованного сообщения, в порядке ли он. Быстро написав, что он заболел и завтра пойдёт на больничный, Дима закрыл мессенджер и опять завалился на кровать. Он не собирался идти в больницу и говорить что-то родителям, просто уйдёт в школу завтра, пошатается где-нибудь часик и вернётся домой. Порешает тесты, почитает кодификатор, сделает пару набросков для художки. Если получится. В голове постоянно крутились навязчивые мысли, а рука все ещё отдавала болью. Он поднял руку и увидел синяк, он уже синел, захватывая три костяшки и переходя на тыльную сторону ладони, ладно хоть не сломал. На часах было почти восемь вечера и Дима просто сидел на кровати, перебирая листы с теорией, он не особо концентрировался на тексте, голова была тяжелой, хотя он поспал почти шесть часов. В итоге он залез в телефон, включил музыку, перед этим надев наушники. Он просто лежал в кровати и засыпал, не услышав, как в комнату зашла мама. Только когда она дотронулась до плеча, Матвеев открыл глаза и снял наушники, смотря расфокусированным взглядом перед собой. Он сел на кровати и повернулся к женщине. — Пошли поужинаешь, я думала ты занимаешься. — Да, занимался, просто хочу спать. — Дима взял листы в руки, собирая их в кучу. — Я не голоден. — Ты ничего не поел, когда пришел со школы, давай, поднимайся. — Мам, я не буду, в школе поел и не хочу пока, я лучше спать. — В восемь вечера? — женщина посмотрела на сына с недовольством. — Да, я устал. — Ты не заболел? — она потянулась к его лбу, но Дима дернулся. — Нет, все в порядке. Спокойной ночи. Он встал с кровати, давая понять, что разговор окончен. Положил на место учебники и кучу листов и пошел к шкафу, открывая его. — Дима, это что? — в приглушенном свете комнаты она умудрилась увидеть синяк, когда парень открывал шкаф. — Ударили дверью случайно, руку не вовремя подставил. — Дима солгал смотря прямо в глаза матери. — Выйди, я хочу переодеться. — Хорошо, спокойной ночи. Женщина с недоверием посмотрела на сына, тот вел себя более раздражительно и агрессивно в последнее время, но она списывала это на стресс из-за подготовки к экзаменам. Дима выдохнул, когда остался один, переоделся в кофту и шорты и нырнул обратно в кровать, поставив будильник, он должен делать вид, что все в порядке. Уходит в школу, делать вид, что учится, но это требовало слишком много сил, которых у него не было. Дима проснулся от будильника, как обычно поднялся, собрал в портфель только один блокнот и пару тетрадей, умылся оделся и пошёл на кухню, набрать воды. Мама готовила завтрак и пила кофе, когда Матвеев появился в проёме. Он аккуратно подошёл к фильтру и перелил воду в бутылку. Также незаметно исчезая. Женщина лишь пожала плечами и пошла будить младшего сына, он должен был тоже встать и пойти в школу. Дима же просто оделся и вышел на улицу. Он не знал куда идти и ноги сами привели его в другой спальный район. Он просто зашёл в подъезд, когда кто-то выходил и поднялся на последний этаж. Вышел на балкон и присел на холодный бетон, доставая блокнот. Когда ему было тяжело, он рисовал, но сейчас в голову ничего не шло, поэтому он лишь выводил какие-то непонятные черточки и линии на бумаге. В наушниках играла Нирвана, а ветер иногда задувал через ограду, заставляя ежиться. На телефон пришло какое-то сообщение от Влада, но Матвеев просто не хотел читать его. Ему просто не хотелось, хотелось вернуться домой, постоять в горячем душе, если он до него до ползёт и завалиться на кровать. Больше ничего. В голове было пусто, но в то же время рой мыслей. Родители, экзамены, Олег, все это создавалось слишком огромный комок ненависти и презрения. Он уже ничего не понимал, он не хотел никуда поступать, просто хотел, чтобы от него все отвалили. Олег Олегович просто стал спусковым крючком в этом дерьме, выливая всю ненависть снова, снова заставляя чувствовать одиночество и отчужденность. В груди будто обосновалась дыра, которая отправляла все и дико болела. Диме не нужна была чужая жалость, ему нужно было, чтобы его просто услышали и приняли, но такого никогда не будет. Он знает своих родителей, ему никогда не стать тем, кого они хотят видеть.