Твоя звезда на ярком небосводе

Время подходило к 10, ничего так и не изменилось. Только за окном стало больше людей — а если быть точнее — работников. Ну, как посудила я, по их внешнему виду и тому, что они вечно что-то таскали. Я даже видела скульптуру в виде ангела, которое тащили в заднюю сторону особняка… Мой живот заурчал. — Так хочется есть… Я поплелась в сторону выхода из комнаты. Мне пришлось долго собираться с силами, чтобы наконец выйти и пойти по длинному широкому коридору. Оглядываясь вокруг, я поняла, насколько светло здесь из-за огромных окон во всю стену слева от меня. Справа множество картин известных мне художников. Дойдя до середины, я засмотрелась на портрет. На тёмном фоне семья. Не скажу, что счастливая… Женщина 25 лет сидела на тёмно-зелёным кресле, а на её коленях маленькая копия девушки, что я видела сегодня в зеркале.. ну, то есть, я. Женщина имела чёрные волосы, собранные в тугую косу, а её взгляд карих глаз был таким же замученным, как у.. меня. Мужчина сзади, одетый в строгий костюм, стоял, положив руки на плечи женщины. Я не могла рассмотреть его лица из-за неудачно упавшей тени. — Мисс. Я слышу тихий голос слева. На меня обеспокоенно смотрит пара янтарных глаз. — Здравствуйте… — я поворачиваюсь к зовущей меня женщине. Так и не могу привыкнуть к теперь моему голосу. — Вы в порядке? — спрашивает она, сжимая свои руки, обёрнутые в серые перчатки. Я молчу, рассматривая человека перед собой и чувствую облегчения от того, что сейчас я не одна. Женщина 40 лет, с тёмно-рыжими волосам, собранными в кубышку. Она одета в простое синее платье. Кто она? Моя тетя? Но тогда она не называла бы меня «Мисс». — Могу я увидеть родителей? — спрашиваю я, не зная, как ещё выпутаться из этой ситуации. Никаких воспоминания прошлой владетельницы этого тела у меня нет, я даже не знаю, как меня зовут. А прямо передо мной возникает надежда в виде портрета родителей этой девушки. Женщина удивляется, мнётся, а после нежно мне улыбается. — «Что с ней? Я ничего не поняла…» — Конечно, мисс. Идёмте. — она слегка кланяется мне, оборачивается и идёт к концу коридора. Ноги сами тащат меня за ней. — «Зачем она мне поклонилась? Я тоже должна была? Чувствую себя неловко…» — оправившись от удивления, я выдыхаю. Сейчас нужно понять, где я, кто я и что должна делать дальше. Нужно сохранять рассудок. Мы заходим в большую гостиную, соединённую со столовой. Идём по извивающей стеклянной лестнице на второй этаж. Подходим к белым дверям, и женщина осторожно стучится. — Мистер Ирвинг. — зовёт она, видимо, хозяина этой комнаты. — «Стоп. Ирвинг?» — проносится у меня в мыслях, — «Эта фамилия кажется мне знакомой…» Я не успеваю додумать, когда двери открываются и к нам выходит мужчина 60 лет, с мелкими кудряшками на волосах русого цвета и карими глазами с зеленцой. Он похож на человека, лицо которого я не смогла рассмотреть не семейном портрете в коридоре. — Хоуп? — мужской лёгкий удивлённый голос произносит моё имя. Моё имя. Настоящее имя. Имя, которым звала меня мама, когда поздравляла с успешной презентацией. Хоуп Ирвинг — злодейка романа, который я читала во время бессонницы. — Хоуп? — повторяет Бартел — отец злодейки. — Давай позавтракаем вместе! — вскрикиваю я и только после понимаю, что сказала. Бартел и Эрем — женщина, которая помогла мне, техничка этого дома — с взволнованными лицами смотрели на меня. В романе многие детали автор пропускал. Он упомянул только то, что Бартел особо не следил за дочерью после смерти её матери. Их отношения остались нераскрытыми, но я ведь должна была догадаться, что они, вероятно, плохие. — Конечно, Хоуп. — вопреки моим переживаниям, Бартел нежно мне улыбается, закрывает двери своего, если я правильно разглядела, кабинета и направляется к лестнице, — Идём. Я медленно плетусь за ним, сажусь напротив за столом. Бартел снова улыбается мне, подзывает к себе Эрем и что-то говорит ей. Кажется, чтобы она сообщила, что приготовить на завтрак. Мои мысли заняты другими вещами. — Мы так давно не завтракали вместе. — Бартел накрывает мою руку, лежащую на столе, а в его глазах я вижу столько нежности, сколько я видела только прежде, чем мой настоящий отец не умер, — Ты всегда говоришь, что у тебя нет времени и уходишь… Прости. — Всё в порядке. — вырывается у меня, и я улыбаюсь. Я так давно не чувствовала родительского тепла, любви — все мои мысли в прошлой жизни были заняты работой, и времени на нежности с одной только мамой у меня не было, ведь она тоже работала. А как только она вышла на пенсию, я, отправив своих младших братьев в старший класс, наконец решила получить образование в другом городе, поступив в психологический университет. Конечно, мне пришлось съехать в общежитие. — Как твои дела? Куда ты планируешь поступить, Хоуп? — спрашивает он, и я слышу искренний интерес. Непривычно слышать своё имя. Меня тоже зовут Хоуп. — Я пока не решила, пап. — улыбаюсь я ему, — На самом деле, пап… — Что такое? — взволнованно спрашивает он. Так приятно называть кого-то папой и слышать ответ… — Мне бы хотелось продавать цветы. — я решительно смотрю в его удивлённые глаза, чтобы не дать ему заметить моё волнение.

***

Я падаю на кровать. Время подходит к двум часам дня. Бартел согласился. — Хорошо, я помогу, милая. По всей видимости, Бартел никогда не относился плохо к дочери. В романе было также сказано, что он много работал... да и после смерти жены ему самому требовалась помощь. Моя мама тоже делала так после смерти папы: ушла в работу, а я осталась одна. Но я не виню её в этом, ведь всё понимаю. Я поняла одну вещь — я правда переродилась. И отнюдь, не в героя с счастливым концом. Устало выдохнув, я приподнялась с кровати, открывая прикроватную тумбочку и доставая оттуда дневник с ручкой. Утром, ища, чем себя развлечь, я нашла его, но не поняла почерк, поэтому оставила на потом. Видимо это дневник Хоуп Ирвинг. Я его позаимствую, хорошо? Материал запоминается лучше, когда его записываешь. Вот и я решила, что нужно записать все, что я помню из романа. И так: роман называется «Одержим тобой». Он был написан лёгким языком, не требовал мозговой нагрузки и отлично подходил для бессонной ночи. Название говорящее, мужские персонажи, ну или все, кого встречала главная героиня, были одержимы мыслью быть с ней и стать для неё «лучом света» в её сложной судьбе. Главная героиня — Астра Харрис. Её внешность периодически мелькала в разных сценах романа, никогда не собираясь в полноценный образ, от чего она плохо запомнилась мне. Она росла в бедной семье художников, много работала… её родители умерли и на ней остался долг, который она должна выплатить. В эту чёрную полосу своей жизни она встречает трёх мужчин, между которыми развязывается война за её сердце. И один из них являлся любовным интересом Хоуп Ирвинг. Ирвинг завидует Харрис из-за того, что все вокруг любят и лелеят её, несмотря на материальное положение. Ирвинг издевается над ней, за что будет наказана к концу книги. потому что компания её отца обанкротится. Семья Ирвинг — влиятельные и богатые люди этого мира. И в последние годы Бартел работал так много как раз из-за возникших проблем в их компания, так как кто-то украл документы из кабинета Бартела и выложил в социальную сеть «Правду семьи Ирвинг». Правда заключалась в браках по расчёту, что в этой семье являлось нормальным. Потому женщина на портрете — мама этой Хоуп — такая грустная. Тугая коса словно напоминает ей о том, что здесь она в заточении. Я не знаю, какие отношения были у родителей Ирвинг, потому не могу судить. И всё это было бы очень хорошо, если бы Я не переродилась в тело ЗЛОДЕЙКИ, которой после будет жить, где придётся и есть, что найдётся. Не для того я столько лет работала, чтобы снова оказаться с пустым корытом. Что я говорила о справедливости за моё трудолюбие и ответственность? Забудьте. Я тяжело выдыхаю и закрываю дневник, когда замечаю, что он не до конца закрывается. На последней странице я нахожу кулон в виде маленького оранжевого цветочка, прикреплённый на скрепку. — Похож на тот, что подарил мне папа за день до своей смерти. — шепчу я сама себе, разглядывая кулон, — Папа, ты решил помочь мне так? Но почему именно в это тело? Из-за одинакового имени? Я снова обращаю внимание на дневник. В ужасном почерке я разглядываю «От мамы» и кривое сердечко рядом. Я тяжело переворачиваю на кровати и смотрю в потолок. Почему я сказала Бартелу о том, что хочу продавать цветы? Ответ лёгок! Просто выгодно. В романе от какого-то мужского персонажа упоминалась, что в этом году распродажи в цветочных магазинах высокие из-за цветочного года. Цветочный год в этом мире это типа Дня Благодарения, только вместо «спасибо» принято дарить цветы своим близким и любимым, что обещает любовь и надёжность в любых отношениях. Но для начала мне нужно найти хорошее место и восстановить репутацию среди людей. Раз цветочный год — конечно, и конкуренция большая. Это будет сложно… Я посмотрела в окно. На улице тихо-потихоньку начинался дождь. Его обещали всю следующую неделю — это я услышала от работников снаружи. У меня есть неделя, чтобы разблокировать телефон и заняться бизнес-планом.

***

Целую неделю я сидела дома, читала книги о бизнесе, найдя их на самой верхней полке книжного шкафа. Полистав дневник Ирвинг, я нашла имя парня, которым она очень восхвалялась. Его имя — Эделин. Попробовав это в качестве пароля на телефоне, он был разблокирован! Полистав фотографии, я наткнулась только на саму Ирвинг, какого-то парня, видимо, это и есть Эделин. Кстати, он довольно симпатичен. А также на милую девчушку. Фотография была сделана у какого-то кафе. На нём Ирвинг положила локоть на голову девушки, что показывала зайчика пальцами. Ко мне пришли некоторые воспоминания о романе, и я решила прогуляться. Бартел, узнав, что я собираюсь в город, отправил со мной двух телохранителей, объяснив это тем, что сейчас много конкурирующих с нами компаний. Я уговорила его на одного телохранителя. Насколько я поняла, мы живём в загородном доме. Очень большом и с огромным двором. Ангельская скульптура расположилась в качестве украшения на фонтане рядом с летней беседкой и цветущим розами садом. Вот это да. Доехав до центра города, я выхожу из машины в сопровождение телохранителя. Я окидываю взглядом прохожих, снимая чёрные очки, и направляюсь к жилому комплексу. Где-то здесь есть круглосуточное кафе на первом этаже, где работает одна из подружек злодейки. Точнее, Ирвинг подружкой вовсе её не считала. Она инвестировалась в её маленький бизнес, чтобы обрести приспешницу для издевательств над главной героиней. — Хоуп! — нежный голос доносится до моих ушей. Я оборачиваюсь и вижу бегущую ко мне девушку с короткими вьющимися блондинистыми волосами. На её голове смешной коричневый берет, а одежда состоит из белой футболки и комплектующим с беретом каштановым сарафаном, — Привет! Ты обычно пишешь, когда приходить. Что-то случилось? — Да, милая, здравствуй. — я легко улыбнулась ей, пытаясь повторять за Ирвинг, у которой водилась привычка — называть людей ласкательными прозвищами, даже не питая к человеку совершенно никаких чувств. — Лилиан. — лучезарно улыбается мне девушка. Она думает, что я не помню её имени… Хотя, Ирвинг скорее действительно не помнила всех тех, кем пользовалась. — Да, Лилиан, я помню. — я подхожу ближе и наклоняюсь к её красивому лицу. Большие карие глаза светятся, а частые веснушки на лице очень ей подходят. Она в моём вкусе… — Мне нужна твоя помощь. — Да, конечно! Тебе налить что-то? — Лилиан заметно краснеет. — Да, пожалуй. Сделай мне латте и присаживайся сама, я хочу поговорить. — когда она убегает, я улыбаюсь с её невинности. Я давно не общалась со сверстниками. Друзья у меня в университете после одного случая так и не появились… — Хоуп! — голос Лилиан заставляет не утопать в воспоминаниях прошлой жизни. Она показательно отодвигает стул у уличного столика с зонтом от солнца, зовя меня к себе. Альфред — телохранитель — садится за другой столика, держа меня на виду. — Слушай, милая, — начинаю я, — здесь, рядом с твоим кафе, ведь можно арендовать помещение? Она удивлённо смотрит на меня. — Да, можно. Прямо напротив моего кафе пустое помещение. — она указывает в сторону, и я вижу белое небольшое здание, которое, если украсить, будет очень уютным. Самое то для цветочного магазина! Я невольно улыбаюсь, — А что такое, Хоуп? Ты будешь устраивать вечеринку? — Нет, милая, в последнее время мне стало скучно. — театрально выдыхаю я. Не могу же сказать, что пытаюсь обеспечить себя в будущем, когда компания разориться, — Я слышала, что сейчас модно делать свой бизнес. А чем я плоха? Лилиан взволнованно смотрит на меня. — Это очень выматывающе, Хоуп… — она сжимает руки на коленях, — Может. я могу помочь? — Это было бы замечательно, милая! — я вскакиваю со стула, чем заставляю Лилиан вздрогнуть. — Я рада, что могу помочь. — она мило улыбается. — Мой телефон пока в ремонте, поэтому через несколько дней я заеду ещё раз, милая. — я встаю и чмокаю её в щёку. Так ведь принято у подружек, это не странно? По крайней мере, я видела, как две подружки из моей группы делали так, когда встречались и прощались, — Увидимся, Лилиан! — Д-да!.. — улыбается девушка, держа ладонь на щеке, которую я поцеловала. Я подзываю Альфреда и прошу его телефон, чтобы позвонить отцу и сообщить, где я хочу расположить цветочный магазин. Закончив со звонком, я собираюсь ехать обратно домой, когда слышу женский крик. — Оставьте меня! Я выпрямляюсь и оглядываюсь. У переулка стоят две фигуры: пожилой мужчина и, судя по телосложению, молодая девушка, одетая в тёмную одежду. Заметив, как мужчина сжимает запястье хныкающей девочке и что-то кричит о постеле, я еле сдерживаю злость. Ненавижу тех, кто относится с женщинам, как к предмету. — Альфред. — спокойно зову я телохранителя, когда внутри бушует буря. — Мисс? — Разберись. — киваю я головой в сторону переулка. Альфред не переспрашивает. Он идёт в их сторону и заслоняет девочку собой. На его фоне она кажется совсем маленькой. Мужчина с сжатыми кулаками уходит восвояси. Я спокойно выдыхаю и подхожу к ним. — Ты в порядке? — обращаюсь я к девочке, и на меня смотрит пара измученных бирюзовых глаз. Я не вижу её волос из-за накинутого на голову капюшона. Девочка недолго разглядывает меня, а после передо мной появляются горькие слёзы и сжатые от обиды губы. — Я знаю, тебе было страшно. Всё хорошо, ты больше не одна. — я улыбаюсь и раскрываю руки для объятий. Она не медлит и прячет лицо в моей одежде. — Альфред, позови Лилиан. Пусть найдёт семью девочки и свяжется с ними. Мне нужно ещё увидеться с отцом. — говорю я своему телохранителю. — Да, Мисс. — он кивает, и собирается звонить ей.. ах да, он ведь не может оставить меня одну. Это даже льстит. Я наклоняюсь и смотрю в лицо девочки. Она низкая, возможно, младше меня (точнее Хоуп Ирвинг — ей 17 лет) на 5 лет. Рост Хоуп 176 см, а у этой девочки около 150. Я вытираю её слезы и успокаивающе улыбаюсь. — Всё будет хорошо. — тихо говорю я, — Ты будешь в порядке. Прости, крошка, я бы позаботилась о тебе, но сейчас мне нужно сделать как можно быстрее, чтобы спасти саму себя. Девочка изумлённо смотрит на меня до тех пор, пока не прибегает Лилиан.