один с припятью, второй — с прицепом

В комнате было душно и до боли в глазах светло. Скарамучча терпеть не мог оставаться в чужих кроватях дольше вынужденного, но существовали исключения. Все же не настолько принципиальным человеком он был. На другой половине кровати (или на ее четверти, потому что большую часть занимал Скарамучча) лежал его сегодняшний кошелек. Парень был смазливым и его возраста, может немногим старше, но едва ли Скарамуччу чесало. Переспали и переспали. Не сосчитать, сколько таких было и будет. Он презрительно сморщил нос и встал с кровати, намереваясь вынуть из чужого бумажника всю имеющуюся наличку. Шустро отыскав в ворохе разбросанной одежды свою, Скарамучча впрыгнул в нее и первым делом полез в карманы чужого кашемирового пальто. Успех. — Вот сволочь, — Скарамучча цыкнул, обнаружив в кошельке херову тучу банковских карт и всего пару крупных купюр нала. Сегодня не шикует. Старые хрычи в смокингах поголовно были старой закалки и деньги предпочитали держать наличкой, но была и обратная сторона медали. Ложиться в одну койку с ними даже за большой улов Скарамучче было невмоготу. Спать с парнями, типа того, что сейчас сладко причмокивал во сне, сверкая обнаженным задом, было сродни казино: может повезти, а может — как в этот раз. Но молодняк хотя-бы не называл его «малышкой» и «девочкой». Скарамучча был по уши в грязи, но остатки гордости и уважения к собственному телу отдавать не хотел, поэтому выбирал казино. Вот закончит злополучную учебу, устроится на нормальную работу и заживет. А пока он продолжит цеплять в баре парней с лейблом на одежде подороже и карманить их деньги. Не самые праведные действия, но Скарамучча никогда не клялся в святости. Говоря о дальнейшем времяпровождении, ему сперва узнать бы, который час. Солнце в весеннюю пору года держалось в небе обманчиво долго. Трудно прикинуть, сколько он отсыпался на чужом матрасе. Ортопедическом, черт бы его побрал. Батарейка мобильника грозилась сесть, но главное Скарамучча узнал — он страшно опаздывал. Отсюда до нужного места на городском транспорте добираться по меньшей мере полчаса, не учитывая пробежки до автобусной станции. Однако он помнил, что у горе-любовника имелась машина, и раз уж за сегодняшнюю «смену» денег получил он хрен и обчелся, пусть блондинчик в качестве компенсации за пострадавший зад подкинет его до места. — Эй, — Скарамучча сунул купюры в карман джинс и брезгливо, сквозь покрывало, попытался растолкать спящего, — спящая красавица, подъем! Ноль реакции. Мучча раздраженно выдохнул и принялся закидывать его тем, что под руку попадет. — Эй! — Прилетевшие в лицо трусы возымели эффект. Чужие веки раскрылись. — Отлично, слушай, подкинь до колледжа по-братски. — По-братски? Колледж? — Ебалом не щелкай, а собирайся, я опаздываю. — Прошлым вечером ты был добрее. У тебя что, злобный брат-близнец есть? — несчастно хрипит парень. — Еще чего придумаешь. Просто я только за деньги улыбаюсь, — Скарамучча подмигнул. — Дьявол, — вскинув руку с часами к лицу, он глянул на время. — Девять утра. Скажи, в чем я провинился? — Я пока не придумал, но ты трусы все равно натягивай. Где твои манеры, в конце концов? Убедившись, что парень начал шевелиться, Скарамучча выскользнул из комнаты, намереваясь найти ванну. Смыть мейк и пальцем почистить зубы. Через минут десять он ютился на пассажирском сидении дорогого авто. Казуха — так представился белобрысый, пока они спускались с шестого этажа — оказался весьма заботливым малым. Он спросил о его самочувствии и предложил позавтракать, но Скарамучча отмахнулся, велев выполнить только одну просьбу — доставить его больной зад в колледж. — Я надеюсь, ты совершеннолетний? У меня же не будет проблем? — Казуха нервно водил пальцами по обивке руля и с волнением смотрел на безучастное лицо Скары. — Будут, если я опоздаю. Лично тебе яйца оторву, — не положено ему было прогуливать. В деканате Скарамучче четко дали понять, что пулей вылетит из списка лучших по успеваемости за пропуски, и тогда стипендии ему не видать. А деньги Скарамучче очень нужны. Как бы сильно не хотелось положить большой и толстый на учебу, за нее он получал какую-никакую копеечку, и терять один из источников дохода ой как не хотелось. — Мне двадцать четыре, выдохни. А вообще, если так сильно боишься за педофилию сесть, о возрасте спрашивать надо до того, как член из трусов достаешь. Казуха кивнул и наконец расслабил плечи. Скарамучча не рассчитывал на разговоры. Последнее, чего ему хотелось — беседовать с человеком, которого видит первый и последний раз в жизни. Исключительно обстоятельства вынуждают его дышать одним с Казухой воздухом так долго. Но его теперь уже шоферу хотелось говорить. — Я не спросил, потому что обычно за барную стойку пускают работать только совершеннолетних. Но сегодня ты сказал про колледж и у меня закрались сомнения. К тому же легко поверить, что тебе не больше шестнадцати. — Милый, я с пятнадцати вкалываю полные смены в сомнительных местах, — на шокированный взгляд Казухи Скарамучча безразлично пожал плечами. — Жизнь. — Разве это законно? — Конечно же нет. Казуха поджал губы. Не было похоже, что осуждает, на жалость его выражение лица тоже не походило. Скарамучча привык только к такой реакции окружающих на свои откровения, удивительным было, что блондинчик не стал даже жалеть его. Не то чтобы Муччу волновало чужое мнение. Казуху не чесал его образ жизни, его интересовало другое. — Не хочешь как-нибудь выпить кофе вместе? Или чаю. Приехали. Если Казуха собирается катить к нему яйца, Скарамучча предпочтет типичную реакцию: «Фу, ты флиртуешь с мужчинами в баре с такого юного возраста, лучше бы листовки раздавал, как все нормальные дети.» или «Бедный, наверное тяжело тебе пришлось, там же сплошь извращенцы. А куда мама твоя смотрела?». — Эй-эй, то, что я не свалил сразу после того, как мы потрахались, не значит, что хочу мутить с тобой, окей? — Ну почему сразу мутить, — Казуха пожал плечами. — Вчера мы классно поболтали о золотых шиншиллах и начали обсуждать музыку, но ты заснул. Думал, может захочешь продолжить разговор. Скарамучча фыркнул. Этот парень определенно был с припятью. Интересное, однако, начало дружбы — секс. Он не отрицал, что после парочки банок пива и впрямь превращается в самое очаровательное существо. Даже котов обсудили, пока обтирались салфетками, хотя в трезвом состоянии Скарамучча и пальцем побоялся бы тронуть комок шерсти. Посттравматическое у него после одной черной вредины. Но разговоры на отвлеченные темы все еще ничего не значили и определенно не были поводом заводить дружбу. До колледжа оставалась пара кварталов. — Если не хочешь, все в порядке, — Казуха потянул уголки губ вверх, но улыбка не тронула глаза. Скарамучче стало самую малость стыдно, парень хоть и чудаковатый, но вполне себе джентльмен. Этого хватило, чтобы пробудить в нем желание оправдаться. — Ты не подумай, просто я почти всегда занят и времени на отношения и дружбу тупо нет. — Вот как, — он понимающе кивнул. Может, Скарамучче показалось, но после его слов едва заметная морщинка между бровей Казухи пропала. — Но даже если редкие, встречи с друзьями все равно помогают отвлечься от кипиша в жизни. Казуха выглядел так, будто понимал, о чем говорит, а не в тупую повторял чьи-то слова. В любом случае его бэкграунд Скарамуччу не волновал. Казуха, возможно, был прав, но Мучча не считал себя таким уж хорошим человеком, и портить кому-то жизнь своим характером не захотел бы, даже будь у него время на друзей. Машина остановилась перед входом на территорию колледжа. Скарамучча поспешил выйти из салона. Он хотел было закрыть дверь и дать деру, но в итоге поступил как подобает язве. Очень впечатлительной язве, несмотря на внешнюю недоброжелательность. — Если мы когда-нибудь еще пересечемся, так уж и быть, выпью кофе за твой счет, — в этот раз дверь он закрыл. Сквозь тонировку не было видно, но Скарамучча почему-то был уверен в том, что Казуха улыбался. *** — Мамочка дома! — Скарамучча с грохотом (потому что с ноги) распахивает дверь и деловито скидывает верхнюю одежду на ближайший столик. Бар открывается через час и людей тут пока не видать. Так тихо, что при желании можно встретить перекати-поле. Только Синьора привычно восседает на высоком стуле за барной стойкой с кислым лицом и слушает бесконечный треп рыжего. Не повезло ей с собеседником, а Скарамучче — с коллегой. На его шумное появление обе головы поворачиваются с уморной синхронностью. — Привет, сладкий. — Явилась дива, — Чайлд был занят натиранием стаканов, но ради сплетен откладывает стекло в сторону. — Ты с кем уехал в воскресенье? Скарамучча закатил глаза. Вот же любопытный. — Тебе легче станет, если я имя назову? — В отличии от тебя, я помню каждое лицо, которому наливал. Поэтому, отвечая на твой вопрос, — да, легче. — Синьора, слышала? — Скарамучча зашел за барную стойку, попутно затягивая волосы в плешивый пучок. — Выпиши ему премию за отменную память. За такие разговоры с начальством можно и схлопотать, но Синьора только уголок губ тянет на его вольность. Кого-кого, а Скарамуччу ее строгость обходила стороной. Такие вот привилегии быть племянником хозяйки бара. А Чайлд просто Чайлд, он кентов где угодно найдет. Вон даже неприступную Розалину сумел завербовать в подруги. — Могу только скотч на рот налепить, — Синьора зевнула в кулак. — Голова квадратная. — Прими мои глубочайшие раскаяния, босс, — Тарталья опустил на стойку пластинку граммового парацетамола, появившуюся из воздуха. Вот же фокусник поганый! — И пилюли от головы. — Заканчивайте тут и открывайтесь, я сегодня уйду пораньше. — Интересные планы на вечер? — Если бы, — Синьора перехватила стакан воды, который Скарамучча пустил скользить по дереву и закинула в рот таблетку. — Нянечка, к сожалению, не робот, выходная сегодня, поэтому с малышней весь день мне сидеть. — Ну, вспомнят хоть, как их мамуля выглядит, — Чайлд едва успел увернуться от полетевшего в плечо кулака. — Насилие со стороны начальства! Требую компенсации! Рука Синьоры рыжего не достала, но подзатыльника от Скарамуччи избежать не вышло. — Чайлд, умолкни и принеси лимоны с кухни. Уже спустя полчаса после открытия бар превратился в привычный улий. Место не было простой наливайкой. Сюда приходили утомленные роскошью. Сегодня была среда, обычный будний день, людей хоть и много, но не такой поток, какой обычно бывает в пятницу и по выходным. Скарамучча даже скучал немного, натирая блендер микрофиброй и наблюдал из-подо лба за посетителями. В большинстве своем это были мужчины среднего возраста и парни помоложе. Женщины тоже были: они предпочитали дымить в гордом одиночестве и, без лишних слов, отмахивались от смельчаков, что решались угостить их выпивкой или предложить составить компанию. Скарамучча с упоением наблюдал, как длинноволосая блондинка в приталенном платье одним только взмахом руки отправила взашей очередного смертного, словно надоедливое насекомое. Чайлд уже сто раз успел пошутить, мол у него определенно есть пристрастие к унижению мужчин, но Скарамучча отбрил его бред, сославшись на тупую ненависть к отцу и, уже как вытекающее, — ко всем мужчинам приблизительно того же возраста, что и он. Старик ничего ему не сделал, но в этом и проблема. Скарамучча не считал плохим то, что обижен. Ему пришлось рано повзрослеть из-за чужой безответственности и пусть это сделало его сильнее, Мучча никогда не был особо рад такому исходу, потому что изначально об этом не просил. Ему все еще хотелось вести себя немного инфантильно, хотя бы так компенсируя отсутствие нормального детства. — Скарамучча? — мурчащий голос и смутно знакомое лицо вырывают его из мыслей. Он почти сразу понимает, кто перед ним стоит, но имя вспомнить, хоть убей, не получалось. — Привет. — Ух ты, спящая красавица. — Предпочитаю просто Казуха, но если тебе угодно называть меня красавицей, думаю, я мог бы сделать исключение. Точно, Казуха. Какой же этот парень все таки дивный. — Какой ты беспринципный, — он локтями оперся на стойку. — Что пить будешь? — Пина коладу. Безалкогольную, пожалуйста. Вопросов, почему в тот вечер он ушел с Казухой у Скарамуччи становилось все больше. — Кто ж пьет эту приторную гадость без рома? Он был явно не в себе, когда давал то общение утром понедельника, но кто ж знал, что они действительно встретятся еще раз. Тогда он не сильно думал (кто вообще утром располагает ресурсом на это?), просто хотел поднять странному парню настроение. Оставалось надеяться, что о его нелепом флирте забыли или хотя бы не восприняли всерьез. — Без обид, просто интересно, где работают чудаки и получают за это так, что могут позволить себе ездить на мазде? Казуха растерянно захлопал глазами, залезая на барный стул. — Эта машина — подарок родителей, — честно признался он. — А работаю я ландшафтным дизайнером. У меня есть своя команда людей, они надежные парни, нет нужды караулить их, поэтому в основном из дома работаю. Скарамучча не ожидал, что Казуха действительно поведает ему о месте работы, и поэтому расхохотался с этой наивной искренности. Казуха нахмурился сильнее, очевидно не понимая реакции на свои слова. Он же ответил на поставленный вопрос, что в этом смешного? — Прости-прости, просто, — Скарамучча обронил еще один смешок, — ты и правда очень чудной. Кто ж незнакомцам свою подноготную выкладывает? — Не преувеличивай, я просто сказал, чем на хлеб зарабатываю. К тому же это честно, я ведь в курсе, где ты работаешь, — Казуха обвел пальцем помещение. — Для сближения люди делятся информацией друг о друге. — О каком таком сближении ты говоришь? — Скарамучча прикусил губу и начал увлеченно заниматься приготовлением коктейля. — Ты обещал за мой счет выпить со мной кофе, если мы еще встретимся, — Казуха улыбнулся и Скарамучча не постеснялся закатить глаза так, что только белки видать было. Ну кто его за язык тянул! Мучче совсем не хотелось идти с ним никуда, но Казуха выглядел так, будто заплачет, стоит сказать ему «нет». Скарамучче не было дела до незнакомцев, и на счет богатенького пацана переживать уж тем более не стоило. Он и не переживал, просто чужая искренность пробуждала его более лояльную сторону, все еще не потерявшую веру в людей. Речь же шла только об одной встрече? Дальше он без проблем сможет слиться. Скарамучча не был бы Скарамуччей, если бы не искал выгоду во всем, на что тратит время. Воткнув веник из трех разных трубочек в коктейль Казухи, он поставил стакан перед ним и нагнулся немного ближе к чужому лицу. Со стороны выглядело круто, но смешок Чайлда откуда-то со стороны указывал на то, что рыжий отлично видел, как он встал на цыпочки, чтобы достать до Казухи. — Я пойду, — Скарамучча поджал губы, бегая глазами по симпатичному лицу, — но есть условие. С нами будет еще кое-кто. — Не думаю, что это удобно, — Казуха обхватил трубочку губами, втягивая сладкий напиток. У Скарамуччи аж оскомой язык свело от одного только представления, насколько коктейль был сладким. Но Казухе хоть бы хны. — Я не против, но разве это не будет слишком неловко? — Какая разница, если ты не против. Думаю вы найдете общий язык, мой бро тоже немного с приветом, — Скарамучча победно улыбнулся. — Я на чеке оставлю номер, отпиши потом, и я скажу, когда буду свободен. — А говорил, что бесплатно не улыбаешься. Скарамучча от такого заявления подвис. Кончики ушей загорелись, но сам он только уперто отмахнулся от замечания Казухи. — Ты мне за свою жижу приторную сейчас платишь будешь вообще-то, — чтобы не треснуть, он схватил первый попавшийся стакан и начал натирать и без того идеально чистые стенки. — Это тоже считается. Казуха засмеялся, но спорить не стал. Его глупое счастливое лицо было виной вовсе ненужного, неуместного и непривычного Скарамучче смущения. Ну ничего, он постарается набить щеки так, чтобы их недо-свидание обошлось Казухе в копеечку, и тогда чудику будет не до смеха. К тому же у Муччи в пособниках имеется крошечный любитель вкусностей, в особенности падкий на десерты. Осознав, что встречу он в мыслях назвал свиданием, Скарамучча только больше вскипел и кинул убийственный взгляд на ничего не подозревающего Казуху, занятого повышением сахара в крови. — Что? — тот неуверенно сглотнул и потянулся за салфеткой — может, испачкался? — Ничего, не подавись.