Тень клинка

      Охотник представился генералом сектора Улья. Посланники знали о структуре Ордена лишь то, что непосредственно касалось их взаимного сотрудничества. Этих знаний хватало, чтобы понять, кто перед ним: нашумевший гений, который успел сделать не одно открытие за свою короткую жизнь и уже с юного возраста вносил неоценимый вклад в эффективную работу Ордена. Никто не удивился, когда Алан де Сильва занял место предыдущего генерала Улья. Это было событие, про которое говорят «само собой разумеющееся».       Когда Эмили улетела, словно ветром унесённая, Алан был увлечён обществом Рена настолько, насколько таких людей, как он, вообще мог заинтересовать Заклинатель Огненного Бога, не более. Интересный «феномен». Ренджиро не хуже солдат Ордена умел держать лицо и скрывать раздражение или смущение, вызванное отношением к нему больше как к предмету, нежели как к личности.       «Впрочем, ничего нового», — подумалось ему, когда в компании охотника он вошёл в отряженный Заклинателю кабинет. Всё-таки его сан давал некоторые привилегии, если поблизости не было кого-то выше или просто страшнее, вроде Августины. Эта женщина внушала ему ужас с младых ногтей, и Ренджиро никогда не мог понять безрассудство Сесилии, которая просто обожала выводить их сухую на чувства наставницу из себя. Вероятно, только положение адепта спасало негодницу от расправы. Всё-таки Заклинатели — а таковым являлась и Августина — «не могли в здравом уме и трезвой памяти причинять вред своим адептам».       — Вы здесь из-за происшествий в Белфасте? — Нельзя было не заметить, как в раздражении дернулась губа доктора от уважительно-официального тона посланника. Ему явно не нравились эти формальности, но иначе было никак. — Я собирался сообщить в главный храм об ухудшающихся обстоятельствах…       — Происшествия? Нет, я здесь не для этого, — полностью проигнорировав беспокойство собеседника, мужчина прошёл в глубь кабинета, скучающим взором окинул его скудный интерьер и резко повернулся к оставшемуся у дверей и слегка ошеломлённому посланнику. — На самом деле я не хотел бы задерживаться здесь дольше необходимого. В идеале, не более получаса, с учетом всех этих… — он махнул на дистанцию между ними, явно намекая на иерархию их положения. — Самый край — час.       — Тогда что вас привело в наш храм? — щурясь, уточнил Рен, сцепив руки перед собой. Кисти скрывались в длинных рукавах кафтана, что непременно демонстрировало окружающим, что лучше держать себя в рамках приличия, ведь никогда не знаешь, как колдун поступит в следующую секунду. — Что может быть важнее чужих жизней?       Генерал де Сильва усмехнулся, явно прочитав неприкрытое предупреждение — это всего на долю секунды сделало Рена в его глазах чуть интереснее витающей в воздухе пыли. Ответ прозвучал с такой интонацией, словно Рен задал самый глупый вопрос в своей жизни, ведь ответ был так очевиден:       — Знания, конечно же.       Наверное, все они чудаковатые, а может, Рену просто повезло столкнуться с такими. Генерал де Сильва прибыл сюда не для помощи рядовой Эмили и ко всему прочему сделал вид, что встретил впервые. Вот только то облегчение, которым просветилось её милое лицо, не могло появиться в ответ на слова незнакомца. Эмоции Эмили как открытая книга, и читать их — одно удовольствие.       — Чего лыбишься? — Сесилия ухмыльнулась, расставляя книги по места в архиве. — Прям светишься! Всё о малышке Эмили думаешь?       — Нет, — смутившись, Рен взялся за новую стопку книг, выставленных на столе. — Прекрати дразниться. Вот поэтому я ничего и не говорил о нас. Знал же, что присосешься как пиявка.       — А как иначе?! У моего дорогого и любимого братика появилась возлюбленная! — Сесилия рассмеялась, оперевшись о полку и скрестив руки на груди. — Не понимаю, как мы раньше не замечали этого. У тебя же всё на лице написано! Да, Маркус?       — Полагаю, ты видишь только то, что хочешь увидеть, — ответил Маркус, закончив с уборкой в отделенном ему шкафу.       — Какой ты всё же сухарь.       — Зато это не мешает мне мыслить здраво и видеть, что любые отношения могут быть опасны, а если в них вмешивается любовь… — Он качнул головой и вздохнул. — Не нравится мне всё это.       — Возможно, мы больше не встретимся, — тихо произнёс Рен и пожал плечами. — Не делайся моим воспитателем, Маркус. Я уже взрослый мальчик.       — Правда? Для меня тебе всегда двенадцать.       Ренджиро закатил глаза и стряхнул пыль с рукавов кафтана. Работа была сделана: все разбросанные книги и свитки разложены по категориям, годам и номерам; троица выписала новые данные из метрических книг, чтобы передать их в главный храм по возвращении, а теперь не представляла, чем себя занять. Всего пару дней назад Рен точно знал, что ему делать, но после встречи с Эмили голос затих, сопровождающий его мрак развеялся, и юноша как будто впервые за многие годы увидел солнечный день и смог порадоваться ему. Рен успел и забыть, как тепло греет весеннее солнце и какое яркое голубое небо бывает в полдень…       — Зачем приходил этот де Сильва? — Сесилия шагала впереди, как всегда, готовая встретить незваных гостей первая. Серебро вышивки её кафтана озорно поблескивало. — Без конца твердил о каких-то камнях. Помешанный, что ли?       — Детали Орден не разглашает. — Рен оглядывал светлые коридоры храма и с наслаждением вслушивался в волшебную тишину, разбавляемую только шорохом их алых одежд и негромких голосов. Только их голосов. — К тому же, мы всего лишь Заклинатель и его адепты. Наш сан не такой высокий, чтобы знать планы патриарха и глав Ордена.       Сесилия раздраженно взвизгнула, дёргая руками — как капризная девчонка. По ней и не скажешь, что она старше него. Но вести себя как взрослая и называть себя такой — две разные вещи. Именно это его сестра прекрасно игнорировала.       — Ему нужна была партия северного хрусталя и местного ларимарского камня, — сжалился Рен.       — Камни, собирающие эфир? — Маркус всегда держал руки перед собой, сцепив их в длинных рукавах, чем напоминал манеры их наставницы Августины. Она всегда держалась величественно и слегка отстранённо, и Маркус, хоть и не говорил об этом, но заметно ей подражал. — Что в этот раз их извращенная фантазия придумает? Искажение эфира — это уже преступление против божественного, но им мало — продолжают переворачивать природу живого и мёртвого. Когда-нибудь их гений обернётся против них самих.       Сесилия и Рен переглянулись и тихо рассмеялись: их брат был серьёзным, как и всегда.       — Меня беспокоит другое, — отсмеявшись, сказал Ренджиро. Две пары глаз взглянули на него. — Эмили рассказала, что в городе сейчас неспокойно.       Он вкратце пересказал ситуацию. Сесилия тихо выругалась — совсем не подобающим образом в стенах священного места, а Маркус нахмурился и промолчал.       Сестра толкнула двери главного здания храма, где сейчас было пусто, и только пыль плясала в солнечных лучах. Девичий голос эхом разнёсся, взмыв к сводчатому потолку:       — И что нам делать? Разве стоит в это вмешиваться, раз за дело взялись охотники? Я, конечно, всегда невестке помогу, но Августина нас отправила сюда за сводками, а ещё…       — Пока ничего, — уклончиво ответил Рен.       — Ну так вот, — продолжила она как ни в чём не бывало, — получается, наше дело сделано и мы можем смело возвращаться домой. Би очень просила нас вернуться побыстрее. Она сама не своя из-за этого Совета.       — Скорее, из-за тех, кто на него приехал. — Маркус бесшумно опустился на жёсткую скамью. — У неё амбиций больше, чем способно вынести сборище высокодуховных мужей.       — Не повезло ей родиться женщиной. — Сесилия достала из глубокого кармана кафтана конфету, развернула и бросила сладость в рот. — В наших заповедях нет места амбициозным дамам.       — Тебя это удручает?       — Нет, Рен. Меня устраивает то место, где я есть, — с улыбкой сказала она и похлопала друга по плечу. — Пока ты в порядке, я тоже. Если скажешь, мы вернёмся в Енвиадо, а если — нет, то останемся здесь! За безделье я всеми руками и ногами за, ты же знаешь.       Ренджиро чуть улыбнулся. Он собирался было ответить, но что-то его прервало: на периферии кто-то пробежал. Обернувшись, Рен встретился только с пустым залом храма, каменными колоннами и двойными дверями, через которые они пришли. Холодные мурашки прошлись по коже. Ему могло просто показаться, верно?       — Рен? — Маркус с осторожностью позвал его. Теплые карие глаза всегда смотрели на него с легким беспокойством и терпким участием. — Всё в порядке?       — Да… — прозвучало не так уверенно, как хотелось бы. — Останемся до возвращения местного митрополита, а там посмотрим.              Ему просто показалось.       Он не мог вернуться! Или… мог?

___

      Семья Франчески Эстлунд — так звали несчастную мать пропавшего ребёнка — жила в черте города в неплохом, но далеко не отличном гостевом доме. У них было достаточно денег, хотя семья и не сорила ими направо и налево. Жалования у добровольцев Ордена было скромное — об этом не говорили прямо, но охотники, выросшие в его стенах, не относились к пришлым серьёзно или хотя бы уважительно. Сама Франческа работала портнихой в местном ателье под руководством «упитанной и грубой дамы», которая перебралась из Базария, чтобы увеличить свой доход, а получилось — убытки: очевидно, что платила она нерегулярно и немного, но то было лучше, чем ничего.       — Знаете, это город неудачников, — заключила Франческа, которая отвлекала себя рассказом о себе и своей семье. Это помогало ей не поддаваться истерическим припадкам и сохранять трезвость ума, пока Эмили обходила снятые семьёй Эстлундов комнаты. — Сюда бегут за лучшей жизнью, но верно говорили наши родители: трава у соседа всегда зеленее! Если ты ничего не представлял из себя на родине, то велика вероятность, что и в чужом краю ты точно будешь пустым местом.       — Да, вы правы, — поддакнула Эмили оглядывая безвкусные картины, которые были повешены владельцем самого дома, а не его жильцами: простые пейзажи и непонятные цветные пятна. — Начать жизнь сначала очень сложно.       «Сложно не пустить её по известному кругу», — вякнул Каин.       Пахло тиной, солёной водой и прогорклым алкоголем — среди всего этого угадывался изысканный аромат эфира, который искривили так, чтобы подчинить детское сознание. Эмили двигала только догадка, но её особенный нюх и правда был способен учуять и различить такие детали! Раньше она не пыталась использовать его для поиска людей, но, видимо, Эллиот не зря полагался на её дарования. Алан наградил охотницу уникальными способностями, о которых было известно далеко не всем, а её бывший капитан пользовался благосклонностью той женщины, а потому знал больше, чем должен был.       Франческа о чём-то говорила, не совсем вслушиваясь в слова охотницы, словно видение, зависшее во времени, но Эмили прервала её:       — Ваш муж пьёт?       — Ханс? У него, конечно, бывают сложности из-за новой должности, — со вздохом Франческа добавила: — И воспоминания о войне порой мучают… — Она обхватила себя руками и оглядела Эмили широко раскрытыми глазами. Охотница поежилась. — Но нет, я не видела, чтобы он напивался в стельку. Ханс серьезно относится к дисциплине, а алкоголь — это, как он часто говорит, для слабых духовно.       «Вы с ней определённо чем-то похожи, — Каин хмыкнул. Его иллюзорное присутствие уравновешивало взвинченное состояние Эмили, вызванное самовольством. — Тоже любит болтать обо всём и ни о чём».       — Странно. — Эмили обошла светлую гостиную, заглянула во взрослую спальню и с удивлением отметила, что вместо одной кровати стояло две раздельные.       «Любопытно, — присвистнул Каин. — Видимо, идеальная семейка скрывает свои скелеты в шкафу».       — Нас это не касается, — шикнула на него Эмили и двинулась дальше по комнатам, ведомая странным сочетанием запахов.       Небольшая комнатка с двумя кроватями: одна больше другой, что явно указывало на наличие двух детей разных возрастов. Постельное белье хорошего качества — плотное и гладкое. Тепло давно ушло — значит, Самуэль исчез уже несколько часов назад, ещё до восхода солнца. Одна из коек застелена аккуратно и с подчеркнутым педантизмом, а вторая разворочена и набита разными резными игрушками: лошадками, солдатиками и мечами.       — У вас есть дочь? — полюбопытствовала Эмили, улавливая в атмосфере ещё один едва заметный человеческий аромат. — Но она давно не была дома.       — Несколько лет назад Лидия уехала на обучение в академию магов и алхимиков, в Базарий. Уверена, вы знаете о ней. — Франческа осталась в дверях комнаты, крепче обняв себя и с болью в глазах разглядывая интерьер детской. — Она уже взрослая женщина, вся в мечтах об Ордене — хочет пойти по стопам Ханса. Хорошо, что они ладят, несмотря на то что Лидия не его родная дочь. Обычно, знаете, мужчины предвзято относятся к женщинам с детьми, но Ханс — человек чести, такие глупости его не занимают.       «А вот и подводные камни начали появляться, — Каин заинтересованно вслушивался в слова Франчески. Эмили решила, что будь у него закуски и алкоголь, он с удовольствием перемыл бы кому-нибудь косточки. — Значит, наша хорошая и преданная мамочка Франческа изменщица? Ого-го. Может и Сэмми от другого мужика? Возможно, тут дело не в нашем убийце? Простые семейные разборки».       — Как Лидия ладит с братом?       — Они почти не общались. Ли всегда держалась особняком, — Франческа вздохнула и потерла опухшие глаза. Она хотя бы перестала плакать… — Как только узнала правду о своём появлении на свет, совсем замкнулась в себе. Глупышка считает себя виноватой в моих горестях.       «О… — Каин стушевался, явно что-то вытащив из слов женщины. — Эмили, не раскручивай это тему».       — У вас есть её вещи, которыми она могла недавно пользоваться?       — Колечко подойдёт? — с сомнением уточнила женщина. — Ханс подарил его на день рождения, Ли радовалась как маленькая, — с улыбкой вспомнила Франческа, достав из кармана платья тонкое ювелирное колечко из серебра. — Ругалась, конечно, говорила, что зря мы деньги потратили на неё, но сама тайком носила, пока не уехала. Там украшения не носят… Ну, вы знаете.       Эмили кивнула и приняла кольцо. На внутреннем ободе была гравировка с жёсткими резными буквами «ЭКа». Запаха почти не осталось — совсем тонкий аромат, который был похож на тот, что местами всплывал в комнате.       — Мастерская «Элика»? — предположила Эмили.       «Не слишком ли часто мы натыкаемся на эту мастерскую? Мёдом, что ли, намазано?»       — Ханс сдружился с одним из мастеров, — Франческа заметно изменилась в лице, словно тот человек, о котором пошла речь, вызывал в ней бурю неприятных чувств. — Он всегда тяготел к людям со своим мнением, к тем, с кем весело подискутировать на спорные темы. А этот Михель за словом в карман не полезет!       — Михель Моро? — воскликнула Эмили, достав бумаги с именами существ. — Он колдун с севера.       — Вы тоже его знаете?       — Нет, но слышала, — соврала охотница, листая бумаги. — София Кретчер, Мишель Бруно… Михель Моро! Колдун. Точно! Ага, предположительно первая ветвь магии. Помню, там было зачёркнуто что-то. Надо было уточнить у Рена... Может, кто-то скрыл истинную ветвь магии?       — Подождите…       — Этот Моро, случаем, не склонен выпивать?       Франческа выпрямилась, растерянно взглянув на охотницу.       — Подождите, Михель, конечно, излишне радикален в своих взглядах, но он выглядит порядочным человеком. Он всегда приносил Сэмми разные игрушки… — с каждым новым словом голос её становился неуверенное, тише, пока не сорвался. — Не... не может быть! Если это так, то я сама его… Сама?..       — Это только предположение, — поспешила успокоить женщину Эмили, вернула ей колечко и заверила: — Мне надо проверить кое-что. Обещаю, что найду вашего сына. Всё будет хорошо!       Тонкие губы Франчески дрогнули в подобии улыбки. Она кивнула и спешно поблагодарила охотницу, но печать шока и страха так и осталась в её серых глазах.       «Не стоит давать обещания, которые не факт, что выполнишь».       — Мы справимся, Каин! — Эмили бежала по улицам, ведомая не просто запахом возможного виновника, а надеждой на то, что всё не просто так и она способна сделать больше, чем её когда-то убеждали. — Я верю в это, а ты поверь в меня!

___

      Отыскать кого-то по следам запаха в разгар дня оказалось задачей практически невыполнимой. Наверное, никто другой не справился бы с ней, но Эмили была способнее, чем простой человек или обычным элир: в ней было что-то странное, что-то такое, чему она навеки благодарна Алану. Её нюх был не просто острее, чем у людей, он улавливал изменения эфира, как если бы тот мог пахнуть. Насколько ей известно, обычно эфир не имел ни запаха, ни цвета, но в определенных консистенциях и состояниях его всё-таки можно было почувствовать, а искажение — даже увидеть: эфир менял окрас, становился чёрным и от него всегда пахло смертью. От мужчины, которого искала Эмили, именно так и пахло. В иных обстоятельствах она сказала бы, что даже аппетитно.       «Ты меня определённо пугаешь», — буркнул Каин.       Эмили плутала по улочкам, пока не набрела на старое покосившееся строение. В нём горело всего несколько окон, а остальные — забиты досками. Парочка километров от жилища семейства Эстлунд, граница города, а дальше болото и лес — хорошее место, чтобы спрятать детей и затем скармливать сиренам. Преисполненная уверенностью Эмили пробралась в холл, где было сыро и тихо — никто её не встретил.        «А как же эти пищащие прелести? — Каин явно указывал на пробежавшую вдоль лестницы крысу. — Крысы на корабле, значит, он не тонет. Можно идти».       — Порой мне так сложно тебя понять, — прошептала Эмили, мягко поднимаясь по скрипучим ступенькам. Её шаги были почти невесомыми, поэтому ни одного лишнего звука не раздалось в старых стенах покосившегося дома.       «Издержки возраста, — Каин ступал следом — шаг в шаг, словно её сапоги были его собственными. — Знаешь, мне уже стукнуло… Сколько это сейчас? Какой год на дворе?.. Почти сто восемнадцать лет или двадцать? Ого! Когда говоришь об этом вслух, это и правда звучит паршиво. Я, что, такой старый?»       — Получается, ты жил во времена прошлых королей? — Эмили не сдержала восторженного вскрика и резко закрыла рот ладонью. — Вот демонай!       «Да-да, всегда к твоим услугам, — посмеялся Каин, наблюдая за тем, как охотница озирается и вслушивается в происходящее вокруг. Он уже давно понял, что на двух из четырёх этажей жило существ пять и страшиться нечего. Почти. — Можно и так сказать. Тогда Алестренум и правда внушал почтение, а теперь… Прогнулись под новым божком! Тьфю!»       Тёмно-серые каменные стены были покрыты дешёвой краской, которая давно облетела. Лестницы — деревянные, поэтому местами прогнили и отсырели. Пахло затхлостью, старостью и пылью. Но беспокоило охотницу другое: в разгар весеннего дня, когда на улице ей хотелось стянуть с себя кожу вместе с формой, чтобы не расплавиться под солнцем, внутри здания же было холодно — как в морге Улья.       «Понимаю! — согласился с её мыслями демонай, чувствовавший себя в её голове как дома. — Искривление эфира! Пахнет мерзостью, как если бы кто-то был очень-очень зол, когда колдовал. Я даже назвал бы это до безумия зол».       Эмили добралась до мансарды, только единожды чуть не испустив дух от испуга: перед носом открылась дверь, из которой вышвырнули черного кота с криками о том, что он «обоссал уже все углы этого демонайского места!», на что Каином было резонно замечено: «Ни один уважающий себя демонай не позарился бы на это скверное жилище!» Чёрный кот обиженно мявкнул, но потом уселся на лестнице и принялся вылизываться, совершенно не смущённый произошедшим, словно так и надо.        «Пойдём уже, — напряжённо подталкивал Каин в спину. — Мерзкое создание! Не хочу находиться с ним в одном помещении ближе, чем на три сотни километров».       — Во-первых, таких помещений не бывает, — начала Эмили, с любовью потянувшись к коту, который тотчас, изогнувшись, зашипел и помчался прочь. — А во-вторых, Каин, ты боишься кошек?       Ответа не последовало, но поток смешанных чувств, явно ей не принадлежавших, был красноречивее любых слов. Эмили едва сдержалась, чтобы не расхохотаться во весь голос, потому что «страшный и ужасный демонай, желавший некогда выпотрошить ей мозги» мало того, что сдался перед натиском пирожных, но ещё и боится кошек! Не жуткую и жестокую женщину из кошмаров Эмили, не костров Церкви, не заточения в катане на ближайшую вечность, а… кошек! Где это видано?        «Собственно, продолжишь в том же духе — и я пересмотрю свою позицию относительно твоего бесполезного мозга».       — Ладно, не злись, — прошептала она, когда перед ними на самом верхнем этаже выросла дверь. — С меня причитается что-нибудь вредное за твои мучения.       «Несносная девчонка!»       Эмили ради интереса дёрнула ручку, и, конечно, дверь оказалась заперта. Выглядела она вполне надёжной и крепкой, но приведший её сюда аромат только усиливался — им точно нужно было внутрь.       «Теперь ты планируешь вломиться в чужой дом, — ехидничал демонай. — А если там невинные люди живут, а тут ты врываешься… Вот зрелище-то будет! Может, они там голые!»       — Я быстро войду и выйду, — буркнула охотница. — И не стану подглядывать!       «Ага, воришки тоже так оправдываются».       Эмили прижалась к двери, вслушалась, но в квартире было тихо. Внизу скрипели половицы в жилых помещениях, а здесь же тишина стояла как в склепе…       — Добрый день! Если внутри кто-то есть, откройте, пожалуйста! — со стуком крикнула Эмили. — Охотница из Ордена по вопросу происшествий в Белфасте. Мне нужно задать вам пару вопросов.       В ответ только тишина.       — Ну, я попыталась.— С этими словами она подняла ногу, чтобы выбить дверь, но Каин успел остановить её. — У тебя есть идея получше?       «Иногда, совсем редко, признаюсь, ты меня пугаешь своей непрошибаемостью. — Каин шелестел над ухом. — Хочешь всполошить весь дом? Видишь, дверь явно не прочная, простенькая и старовата она. Лучше, чем были раньше, но надёжности в них не прибавилось! Вставляй ножик в щель рядом с ручкой, нажми на неё, потяни и приподнимай остриём язычок… Ага, и так до тех пор, пока…»       Открылось. Эмили удивлённо моргала.       — Откуда ты знаешь?       «Опыт прошлой жизни, — неохотно сознался Каин. — Но давай не об этом. У нас тут дела».       Пришлось согласиться. Обсудить прошлую жизнь демоная можно было бы и в другой, более приятной обстановке. Эмили сунула нож за пояс и бесшумно проникла в квартиру.       «Ну и запашок тут! Кто-то сгнил недели две назад, не меньше».       Пахло откровенно ужасно. Эмили уже встречалась с этим запахом и, как любой, кто его хоть раз улавливал, запомнила на всю жизнь: сладковатый, скручивающий кишки трупный аромат ворвался в нос, словно давно мечтал о себе кому-то поведать. Зажав нос, охотница прошла в полуразрушенную гостиную. Мебели не было, только жалкий сгнивший матрас, в котором совершенно точно зародилась новая жизнь, поэтому трогать его без лишней необходимости не хотелось.       Тряпки то тут, то там. Грязные от чужих сапог — немного влажные. Ночью был сильный дождь: кто-то давеча здесь всё-таки был.       Взяв одну из них, Эмили принюхалась и бросила её обратно.       — Пахнет кровью.       Половицы скрипели под ботинками, пока Эмили обходила помещение. Она проверила все прилегающие комнаты, но не нашла ничего, что могло бы источать этот запах.       «Ничего, кроме этого сраного матраса, — с явным отвращением сообщил очевидное Каин. — Как ты относишься к трупным жукам?».       Эмили подошла к почерневшему и бугристому матрасу, покосилась на катану.       «Только попробуй! — предостерег её демонай».       — Ну не руками же мне это трогать.        «Эмили Риавейн, это была твоя идея! Не смей тыкать в это моим домиком!»       Впрочем, Каин был прав, и Эмили не собиралась портить с ним отношения только ради какого-то матраса. Собравшись, она взяла ножик и вспорола ткань — запах усилился многократно, и теперь стало ясно, почему.       — Это не Сэмми, — дрогнувшим голосом заключила охотница и встала.       — «А кто тогда? Похоже на… мужчину?»       Матрас почернел не от плесени, а от гниющей крови. Набит он был не ватой, а человеческими останками. Каин оказался прав: они не нашли сына Франчески, но отыскали труп какого-то взрослого мужчины. Сколько он тут пролежал, сказать было сложно, но, учитывая стоявший в квартире холод, прошёл не один день.       «Это Михель? — опасливо предположил Каин. — Хотя пахнет от него явно не искаженным эфиром, а гнилью».       — Может, Михель убил кого-то ещё?       «Для чего? Детей ему мало?».       — Не знаю. — Её голос звучал сипло и неровно. Эмили отвернулась и поспешила на выход. Что она могла сделать? Надо рассказать Юзуки и Кристоферу… — Запах Михеля привел меня сюда... Он убил кого-то ещё? Может, этот мужчина знал о его деяниях и поэтому умер?       — «Мы только что вляпались в новые неприятности».       Эмили спешно спустилась вниз, желая сбежать от увиденного и услышанного: сейчас она могла только найти ребят и рассказать им всё, что получилось узнать. Необходимо больше информации, чтобы разобраться в этом запутанном клубке, но…       — Обещаю, что найду вашего сына.       Кто тянул её давать такое обещание? Эмили выскочила во двор, часто дыша — так, словно бежала несколько десятков километров без остановки. Пот градом катился по шее, вдоль позвоночника, и из-за этого неприятно липли к пальцам перчатки.       Как поступить?       Эмили оглядела дворик в окружении похожих домов и тонких деревьев с зелёно-синей листвой. Весна вошла в полные права, заняла свой трон жизни и царствовала над всеми, согревая нарастающими лучами солнца, насыщая кровь ароматами цветов и крокусов, но между всем этим был ещё один кислый, как уксус, запашок — тонкий шлейф, тянущийся куда-то дальше от домика с неизвестным трупом. Если память ей не изменяет, то сейчас она оказалась в юго-западной части Белфаста, у его городской границы, которая утыкалась в утёсы над океаном.       Действительно, удобное место.        «И что ты решила?».       У неё осталось две серебряные монетки.       Эмили вздохнула и подозвала одного из играющих во дворике мальчишек-эльфов. Завидев эмблему на её куртке, он опасливо огляделся, но подошёл. Чумазый, с подбитым глазом и рассечённой губой. Худой как жердь: не один раз латаная одёжка висела на нём как на вешалке.       — Хочешь заработать?       — Мама учила слать нахрен всех, кто такое говорит!       «Хороша мамаша, — одобрительно гоготал демонай. — Так бы всех учили, глядишь, проблем бы мамочки не знали».       — Это правильно, но видишь это? — Эмили указала на вышивку на груди. — Мне можно верить.       — Охотница из Ордена, — кивнул мальчик и почесал затылок. — А что надо-то?       — Можешь найти гостиницу на улице… и передать моим друзьям, чтобы они заглянули на мансарду в этом доме? Высокий, широкий парень с добрым лицом, похож на купца и укутанная в плащ хмурая женщина, выглядит как наёмница, — охотница вложила в его ладонь монетку. — Если сделаешь всё, получишь ещё одну.       Мальчик внимательно оглядел Эмили, её потрепанную эмблему и монетку в ладони. Мгновение тянулось невыносимо долго, но мальчик кивнул и, позвав своих друзей, побежал в указанном направлении.       — Постой! — Мальчик резко затормозил и обернулся. Эмили подбежала и вручила ему сложенные бумаги. — Отдай им. Покажи это имя. Они разберутся.       Ребятня поспешила выполнять поручение, а Эмили с облегчением направилась по едкому следу.       «Лисице это не понравится».       — Если я спасу мальчика, она точно поверит мне.       Каин страдальчески вздохнул. Наверное, если бы он мог, то сломал что-нибудь от безысходности.       «В день, когда ты перестанешь гнаться за чужим одобрением, я пошлю Падшего к демонаю под сраку!»        Эмили в своей новой способности была как новорожденный котенок: она шла наугад, обходясь догадками о причинах странных запахов и об их особенностях, — но это не мешало ей с интересом и уверенностью в каждом шаге следовать за искривлённым эфиром. Он пах по-особенному. Эмили не смогла бы точно описать это сплетение ароматов, но его она точно могла узнать среди прочих: её еда зачастую пахла примерно также и для неё он был манящим и приятным, хотя для простых элиров его запашок вряд ли отличался бы от трупного.        Следы привели охотницу к западному концу променада, необлагороженным скалам и обрыву. Морской бриз смывал подобно воде внизу все запахи. Тёплый ветер приятно щекотал взмокшее от весенней жары лицо и уносил с собой крупицы искажённого эфира.        «Это тупик».               Эмили подобралась к обрыву — камешки под чёрными ботинками крошились и падали вниз, разбиваясь о пики раньше, чем достигали волн. Слева в километре от неё начинался западный конец променада, который огибал всю южную границу и заканчивался чуть раньше галереи перед храмом. За сегодняшний день Эмили пробежала неплохую дистанцию.        — Он просто сбрасывал их? — рассуждала охотница себе под нос, обходя обрыв по самому краю и легко балансируя. Она чувствовала напряжение мышц и с удовольствием отмечала, как просто ей даются подобные вещи. — Но разве в таком случае запах не изогнулся бы в другую сторону? Как он может просто исчезнуть? Так, словно Михель просто прыгал в пропасть вместе с детьми.       «Эмили, осторожнее! Тут кто-то есть, — его голос прозвучал особенно тихо, словно Каин боялся, что кто-то кроме охотницы услышит его. — И если я прав, у нас могут быть большие проблемы».       Внутри всё сжалось — Эмили резко обернулась, отшагнула и чуть не сорвалась. Лезвие катаны сверкнуло в дневном светом, переливаясь опасной иттрийской сталью. Изогнутый конец почти уткнулся мужчине в грудь, но его это нисколько не взволновало, напротив, сложилось впечатление, что реакция охотницы его позабавила и совсем немного — удивила.        — У тебя хороший слух. — От его голоса волоски на загривке встали дыбом, было в нём что-то нездешнее и опасное, с трудом скрывающееся за приятной внешностью и благодушной улыбкой. Как сшитый не по размеру костюм рвётся по швам, так и располагающая внешность не могла скрыть могущество стоявшего перед ней… существа. — Признаюсь, пугать охотниц не входит в ряд моих хобби, но зрелище это незабываемое. Не могла бы ты убрать эту зубочистку от моей новой рубашки? Твоего годового жалования не хватит, чтобы расплатиться.       — Михель Моро?        Мужчина чуть склонил голову. Тонкие чёрные пряди скользнули по вискам, выбитые шальным ветром из аккуратной укладки. Светлое лицо с острыми грубыми чертами, которые в сочетании с дорогой одеждой, едва уловимой способностью держаться в самых неоднозначных ситуациях вполне можно назвать привлекательным, возможно, даже слишком: такое лицо нельзя забыть, даже если захотеть. Ни одного изъяна — такого просто не бывает!        — К этому ты пришла? — Незнакомец обошёл её на почтительном расстоянии, чтобы точно не напороться на иттрийский меч, и встал у края. — Нравится мне здесь бывать. Хороший вид, не находишь? Конец мира, уходящий за горизонт. В ночи полнолуния отражение звёздного неба создаёт невероятный вид.               Эмили не спешила опускать катану. Она не была уверена, но чутьё подсказывало: этот мужчина не тот, кого она искала. От него буквально ничем не пахло. Мёрзлые мурашки прошлись под кожей, несмотря на тепло окружающего дня.        Чёрные глаза, которые в солнечном свете, отливали цветом, напоминающим запёкшуюся кровь, взъерошивали притихшего в сознании Каина. Он точно забился куда-то в самый дальний угол и затих, лишь бы некто — или нечто — его не заметило. Наверное, ему отчаянно хотелось прикрикнуть на охотницу, чтобы она «не тыкала в это его катаной». Уголок губ дрогнул, и Эмили опустила меч.        — Нет, вы не Михель. Прошу прощения. — С этими словами она убрала оружие в ножны. — Я искала здесь одного колдуна. Предположительно обезумевшего и повинного в ужасных деяниях. Раз вы здесь любите бывать, то, может, видели что-то странное?       Тонкая чёрная бровь дрогнула.        — Ты не боишься меня. — Острые уголки губ растянулись в улыбке, которая только сделала его лицо ещё приятнее глазу, но Эмили оно не нравилось, в нём было что-то ненастоящее. Словно ожившая восковая фигура. — Маленькая девочка с таким храбрым сердцем, что любому королю позавидовать. Впрочем, почему короли?.. Воины преклонились бы перед ним.        — Разве воины лучше королей?        — Король без своей армии лишь фигурка, которую можно легко снять с доски. — Мужчина взглянул вниз, на пенящиеся волны. — Видел ли я что-то странное? Люди ежедневно вытворяют столько странного, что и не выбрать. По мне так, странно пилить сук, на котором стоишь, но пока сам не упадешь, не послушаешь тех, кто уже так ошибался.        — Человек, которого я ищу, возможно…        — Убивает деток? — Снова этот взгляд, под которым Каин внутри неё ощетинился как злобный кот. — Кто-то хочется развязать новую войну. Дети… Ни один бог не смел трогать их, а теперь кто-то поставил себя выше богов… Да, видел я тут одного.        — Правда? — воскликнула Эмили и подобралась к незнакомцу ближе. — Не видели, что он делал? Куда пошёл?        Каину не понравилось эта близость, но он промолчал.       Мужчина указал на океан, Эмили взглянула вниз и ничего не увидела.        — Но…       Её толкнули — мир перевернулся. Ботинки соскользнули, она упала с обрыва. Эмили увидела, как незнакомец помахал, а затем — ушёл.       Ледяная вода океана с радостью приняла новую жертву и захлопнула свой пенящийся рот.