Тень клинка

      — Это отвратительно, — сказав это, Юзуки едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Однако в своей жизни она видела достаточно, чтобы не оставить съеденную утром кашу на пороге — в отличие от бедного Кристофера. — И как она смогла найти это?       — Лучше спросить, где она теперь? — донеслось из коридора.       — Ваша подруга — умелая ищейка, — посмеялся непробиваемый Рэндальф. Его даже невыносимая застоялая вонь не смущала, пока он оглядывал пустую мансарду. — В Белфасте пропал кто-то ещё, а мы и не знали…       — Вряд ли вы считаете бедняков, — сухо заметила лиса и отвернулась от матраса. — Это к нашему делу не относится, разве нет?       — Кто знает. — Волк чуть улыбался, но карие глаза оставались холодны. Он цеплялся за каждую встреченную деталь, и обстоятельства явно ему не нравились. — Смутное ощущение, что я уже видел это место.       Юзуки покинула мансарду в ещё более хмуром настроении: день не задался с самого начала, потом эта мучительная встреча с безумием Кристера, который ещё долго плевался гадостями в их сторону, а теперь ещё находка Эмили, которая как будто никак не связана с их поисками.       «Эта охотница…» — даже внутренний голос звучал как злобное рычание. — «В твоих же интересах вернуться как можно скорее и без подкрепления, иначе я сожгу тебя без лишних вопросов». Она взглянула на скрутившегося над перилами лестницы Кристофера и её ярость немного поутихла, добавочная мысль прозвучала тихо и слабенько: «Но надеюсь, что не придётся».       — Как ты?       — Лучше всех, — выдавив подобие улыбки, отозвался Хранитель, демонстрируя большой палец вверх. Понабрался у Пикс всяких бессмысленных жестов…       — Простите моё дилетантство, — он оглядел собранные лица своих компаньонов и раздосадовано вздохнул, — но давайте выйдем на свежий воздух? Боюсь, что время играет против моего желудка…       Уголок губ дрогнул, Юзуки пожала плечами и похлопала Хранителя по плечу.       — Мне самой хочется поскорее свалить. С такой вонью острый нюх — один геморрой.       Покинув злополучное здание, Юзуки взглянула на палящее солнце и поморщилась: если тело не кремировать или не похоронить, то высока вероятность самых неприятных последствий. К тому же она точно знала, что погибший мужчина расстался с жизнью при самых жестоких и несправедливых обстоятельствах, а это могло повлиять на свободу его души. Мёрзлые мурашки прошлись вдоль позвоночника, когда за спиной что-то скрипнуло: лиса обернулась и с облегчением поняла, что то была дверь, закрывшаяся за мужчинами. Никаких духов ей не надо — она давно отреклась от всех своих корней, поэтому сколько бы они не стенали, её это не касалось.       — А где моя серебряная монетка? — Мальчик-эльф со своими друзьями поджидал их в глухом дворике. Одного взгляда хватало, чтобы понять, в какой именно части города они оказались и кто эти дети, как живут и, скорее всего, как умрут. — Охотница обещала мне серебряную монетку, если я приведу сюда вас. Вот вы тут, а она — нет, — говорил он медленно, протягивая гласные и слегка покачиваясь.       — Как тебя зовут? — полюбопытствовал в привычной манере Кристофер, чем вызвал на лице оборотня лёгкое удивление. Его, как и лису, мало занимали чужие имена.       — Фроди. — Мальчик поглядывал на него, но в глаза не смотрел и в целом выглядел странновато. С другой стороны, дети улиц не могли быть «нормальными».       — Держи, Фроди. — Кристофер вручил ему золотую монетку. — Ты молодец. Купите себе поесть или родителям отнесите… В общем, всё ваше.       У Фроди вспыхнули бледные щеки от восторга неожиданно упавшей в руки драгоценностью. Его друзья взвизгнули и начали толкаться. С шумом и гамом ребятни убежали тратить свой заработок.       — Хм, — многозначительно выдал Рэндальф, провожая их взглядом.       «Интересно, сколько ещё у нас осталось волшебных запасов Завесы?» — Юзуки заметила, как исхудал кошель Хранителя, и примерно даже могла предположить по одному его виду, сколько в нём осталось монеток. Не надолго им хватит, если Кристофер продолжит в том же духе сорить ими: лиса и сама рада была бы чем-нибудь помочь эльфам, но свои деньги она беспечно вернула Хранителю, а те, что заработала после Хопо, вручать детям совесть не позволяла. С другой стороны, если у них больше не останется «чистых» денег, то кому-то придётся смириться с деньгами «кровавыми», и этот кто-то будет очень недоволен…       Юзуки громко вздохнула.       — Что такое?       — Ты меня раздражаешь.       — Что? — взволновался Кристофер. — Не говори, что тебе жаль этой монетки?       — Да не в этом дело, — проворчала она, отворачиваясь.       — Юзуки, — позвал он, — что я снова сделал не так?       — Ничего.       — Так не бывает, — развёл он руками и попытался заглянуть ей в глаза, но благо капюшон играл против него. — Уж точно не с тобой.       — Просто бесишь, и всё.       Их прервал смешок Рэндальфа — тот, скрестив руки на груди и чуть склонив по-волчьи голову, наблюдал за их бессмысленным диалогом.       — Теперь я понял.       Кристофер и Юзуки переглянулись, но разъяснений не получили. Напротив, минутное веселье испарилось, когда улыбка исчезла с лица оборотня: все вспомнили зачем здесь и с чем недавно столкнулись. Так приятно было выбросить из головы неприятную картину чужой смерти, а вместе с этим все эти сложности по поиску убийцы, попытки связать разные детали, которые просто не созданы быть связанными воедино — от всего этого Юзуки хотела кричать и ругаться. В своей жизни наёмницы ей тоже приходилось искать — неважно, что или кого, — но это было проще: давали ориентиры, была конкретная цель, и не надо было мучится вопросами: «А что, если?..». Теперь же всё стало во много раз сложнее и запутаннее.       — Мы похороним этого человека после того, как узнаем, кто он, — прозвучало жёстко, с характерным рычанием, которое было свойственно многим оборотням. Кто-то справляется со своей видовой особенностью, а кто-то, вроде Рэндальфа, ею только гордится и всячески демонстрирует. — В нашем городе убивают людей уже второй месяц. Это не может дольше продолжаться: человек или элир, но он должен заплатить.       — Даже если виновником окажется Кристер?       Рэндальф взглянул на лисицу своими чёрными глазами, в которых не было ничего человеческого — только жестокий зверь, который готов рвать за своих глотки. Юзуки хмыкнула и осклабилась: именно это ей не нравилось в оборотнях, их эта твердолобость и стремление доминировать над окружающими. Хуже всего бывало с альфами: они подсознательно считали, что им должны подчиняться, просто потому что он такой уродился.       — Да, Юзуки, — словно отрезал. — Даже если виноват Кристер, он заплатит равносильно своим грехам.       — Никакого семейного сострадания?       — Предавшего стаю надо убрать до того, как эта зараза распространится.       — Знакомо звучит, — плюнула Юзуки.       — Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцены, — напомнил Кристофер, который, кажется, единственный всё ещё размышлял над их заданием. Он предположил, потирая подбородок: — Рэндальф, вы всегда знаете о том, что происходит в Белфасте? О любых происшествиях?       — Это наша работа, — ответил оборотень и потом добавил: — Моя и Кристера.              — Эмили указала на некоего Михеля Моро, — начал Кристофер. — Вам известно это имя?       — Слышал. Возможно, какой-то приезжий аристократ из Базария или Акреции, — ответил Рэндальф. — Думаешь, его и нашла ваша подруга?       Юзуки морщилась: мысли скакали с одной на другую, и это истончало то небольшое терпение, что у неё осталось. Было бы прекрасно, если можно было бы ударить себя по голове и вставить шестеренки на место, чтобы те не выбивались из строя.       «Где-то и я слышала это имя», — промелькнуло в голове.       — А если исчезнет какой-то бедняк, вы узнали бы и про это тоже? Как такое возможно?       Волк нахмурился, оглядел глухой пустой двор, где только ворон сидел на фонарном столбе и поглядывал на них.       — У нас есть средства, — ограничился оборотень. — Не стоит обсуждать сложившуюся ситуацию в таком сомнительном месте. Лучше вернуться в кабаре и…       — Я просто думаю, если допустить, что вы и правда в идеальном мире контролируете всю ситуацию и при этом получилось то, что получилось, — Хранитель явно имел ввиду труп на мансарде. — В таком случае, как это возможно? Кто-то прикрыл дыру картиной?       Юзуки хмурилась всё больше, пытаясь поспеть за смыслом его рассуждений, но спотыкалась о каждое слово: что он, демонай дери, несёт?       — Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь. — Рэндальф взглянул на окна мансарды. — Это место… Я не был уверен, но чем дольше смотрю, тем больше понимаю, что это оно. Здесь двадцать лет назад жил Кристер с его матерью. Думаешь…       — Думаю, кто-то старается всеми силами отвлечь наше внимание идеальным кандидатом.       — Я нихрена не понимаю, — с раздражением вставила Юзуки, поглядывая то на одного, то на другого. — Это что, Рикс специально подставляет своего сына, потому что… А! Я всё равно ничего не понимаю!       Что-то сверкнуло в золотом глазе. Кристофер выпрямился и с восторгом взглянул на неё: Юзуки аж отступила на полшага, решив, что ещё немного, и он возьмёт её в охапку и начнёт кружить. Не то чтобы она сильно была против…       «Ой, да к демонаю всё это! Сегодня моя голова играет против меня». — Юзуки отвела взгляд от просветлевшего лица Хранителя, лишь бы не выдать свои смешанные чувства.       — Юзуки, ты просто умница!       — Не зови меня так.       — Единственный, кто так сильно ненавидит Кристера и кто действительно понимает весь масштаб его способностей и надлома, это его отец, — Хранитель продолжал так, словно лиса ничего не сказала. — Может статься, что Рикс окажется совсем не Риксом.       — А кем? — Ещё немного, и мозг у неё вскипит как вода на огне. — Кто тогда Рикс?       — Хм, — Рэндальф медленно поднял взгляд к окнам на верхнем этаже, — в таком случае вам надо встретится с Хельгой.       — С женой Рикса? — Юзуки поморщилась. — Ну, или того, кто так себя называет.       Кристофер кивнул и неохотно добавил:       — Но если она под чарами колдуна, то снять их сможет только другой колдун.       — Кристеру это понравится, — усмехнулся Рэндальф и взглянул на лисицу. — И просить придется тебе. На тебя он зуб точно заточил.       — Хрена с два я у него что-то попрошу!       — Это будет интересно, — рассмеялся Рэндальф.

____

      Кристер не просто знал о Риксе всё, он знал о его друзьях, его жене, каждую самую бессмысленную деталь. Во сколько они идут на работу, с кем общаются — даже, казалось, сколько ложек сахара кладут в чай — и эта пугающая озабоченность жизнью его отца не могла не внушать ужас. Когда Юзуки озвучила, что им нужна его сила для нейтрализации магического воздействия на Хельгу Брит, нынешнюю жену его отца, Кристер какое-то мгновение просто пялился на лисицу, словно пытался переварить услышанное. Связывающие его способности руны на кандалах погасили волшебный блеск в радужках и вместе с ним юношеское тело словно покинул стержень, на котором то держалось всё это время. Как многие колдуны, привыкшие к своей магии, он опирался на неё как на костыль и без него едва мог функционировать.       — Хорошо, — был его тихий ответ.       Колдун так скоро согласился, что собравшиеся с сомнением обменялись взглядами. Юзуки для спокойствия потирала скрытый под плащом кинжал, чтобы в любой момент можно было воспользоваться советом Кристера о том, как убивать подобных ему: быстро и безопасно. Эстер хотела пойти с ними, но Жизель ясно дала понять всем участникам, что работа сама себя не сделает и пока «её гости» делают свою, остальные должны продолжить заниматься своей.       — Расслабься, Эстер, — сказал ей Кристер, когда его выпустили «из-под замка». — Где твоё привычное безразличие? Мне ни к чему столько бесполезных переживаний.       Она только кивнула и ушла, не сказав ни слова. Кристер же проводил её утонченную фигуру взглядом и уже со знакомой улыбочкой повернулся к Юзуки.       — Как удивительна судьба, лисичка!       — Ох и нравится тебе рыть себе могилу…       — Я лишь делаю её чуточку удобнее, — подмигнув, заявил Кристер. — Ну так что, мы идём или продолжаем обмениваться любезностями? Мой папочка до вечера в мастерской, если, конечно, не напивается после вчерашнего. Лучше лазить в чужие мозги без присутствия другого колдуна.       Семья Брит жила в районе чуть лучше нищего, но хуже среднего. Им встретилось всего несколько людей, а — в остальном — жили в нём элиры. Завидев Кристера, некоторые прохожие поспешили исчезнуть с его дороги. Людей здесь не жаловали, но присутствие Рэндальфа и Юзуки уравновешивало взметнувшееся в воздухе напряжение. Пришлось снять с колдуна слишком приметные кандалы и держаться на расстоянии, однако при желании Кристеру не пришлось бы их касаться, чтобы выпотрошить мозги.       — Без резких движений, — предупредила его наёмница.       Кристер усмехнулся и взглянул через плечо на шедшего за ним Кристофера. Блеск в зелёных глазах не обещал ничего хорошего.       — Мы с ней уже в таких тесных отношениях, что насчёт тебя? Часто слышишь такое?       — Кристер, прекрати ерничать, — спокойно одёрнул его Рэндальф, который не смущался идти с колдуном бок о бок. — Ведёшь себя как подросток, который меряется…       — В отличие от тебя, Юзуки не нужно мне угрожать, чтобы я понимал, чего она хочет.       Кристер хохотнул.       — Рэнни, ни я один тут такой.       — Я просто говорю на уровне твоего интеллектуального развития, — пожав плечами, оправдался Кристофер и мельком взглянул на шедшую рядом Юзуки. Она чуть улыбнулась и расправила плечи. — Как-то так, — закончил он.       — Пф-ф, — колдун отвернулся, — меня от вас тошнит.       — Не лезь в чужую постель, — резонно заметила лисица, — оставайся в своей.       — В чужой всегда интереснее.       — Мы правда это обсуждаем? — Вздёрнув бровь, Рэндальф оглядел компанию. — Да скоро вы станете лучшими друзьями!       Весенний день подходил к концу, но принесенное им тепло никуда не девалось, напротив, складывалось ощущение, что теперь оно вообще планирует засесть в земле до осени. Юзуки никогда не бывала в южной части континента и не представляла, как она, оказывается, не любила жару и насколько отвратительно слипается шерсть на хвосте и ушах. Чуть больше, чем от Кристера, ей хотелось избавиться от плотного плаща и его капюшона, сохранившего тепло всего дня.       Хельга встретила гостей с сухой улыбкой. Она узнала Кристера и в первую очередь дрожащим голосом поприветствовала его, на что юный колдун никак не отреагировал. Его лицо сделалось раздражающе сладким и учтивым. Как если бы это выражение лица вырезали на холодном камне.       — Присаживайтесь, пожалуйста. — Хельга провела гостей в небольшой светлую гостиную в бело-голубом. — Я принесу вам чай.       Приглашением воспользовались юноши, а Юзуки осталась в дверях. Она внимательно оглядела интерьер — такой же, как множество тех, которые она успела увидеть за время посещения пострадавших семей. Неужели все дома Белфаста выглядят как внешне, так и внутренне настолько одинаковыми и скучными?       Пол был выложен из тёмного дерева со светлыми прожилками, в центре гостиной его укрывал тонкий выцветший синий ковёр, на фоне которого особенно сильно выделялись стёршиеся ручки кресла и дивана, заплатки на голубой обивке, старенькие подушечки и потерявшие былой белый цвет кружева на столе для посуды и ваз. Тянулись уже выученные наизусть картины пейзажей на стенах в безвкусных широких рамах, окрашенных под золото. Узкие вытянутые окна скрывались под светлыми шторами, ускользающий дневной свет скромно освещал пространство, вплетаясь в магию волшебных светильников на стенах и полках.       — Чем могу быть полезна? Муж не ждал друзей, а мне уж точно ждать больше некого. — На мгновение мягкое лицо исказила тень скорби, но вскоре она развеялась. Взглянув на часы на полке, Хельга закончила: — Он должен скоро вернуться.       — На самом деле мы хотели бы пообщаться с вами, миссис, — мягко сказал Кристофер, как всегда делал, когда пытался расположить к себе незнакомых людей. Они часто велись на его добродушную и беспечную улыбку. — Нам очень интересен Рикс.       Хельга в удивлении моргнула карими глазками, делающими её лицо по-настоящему оленьим. Платок, скрывающий скрученные в узел светлые волосы, однослойное домашнее платье в горошек и фартук делали из неё прилежную домохозяйку, готовую всегда с распростертыми руками встретить мужа домой.       — Рикс правда твой муж? — без обиняков спросил Кристер, развалившись на диване так, словно он был у себя дома. — Ты хотя бы помнишь, как он выглядит?       — Что? Я вас не понимаю. — Женщина пожала губы и сцепила пальцы на коленях. — Кристер, я знаю, что у тебя с отцом сложные отношения, но это не повод постоянно усложнять нам жизнь. Я не виновата, что твоя мать была…       — А-га, — Кристер резко выпрямился и выставил руку вперёд так неожиданно, что никто не успел среагировать. Он провернул пальцы, и Хельга замолчала, — не стоит трогать то, что не принадлежит тебе. Моя мать тут не причём. Я задал вполне конкретный вопрос. Отвечай.       Тонкие светлые брови нахмурились, губы задрожали, а взгляд испуганно метался между собравшимися. Дыхание Хельги заметно участилось.       — Кристер, — напряжение в голосе Хранителя можно было ощущать кожей, — мы здесь не для этого.       Рэндальф молча наблюдал, сцепив пальцы на колене: его совершенно не волновало то, что колдун мог сделать с разумом невинной женщины, если это позволит им получить желанные ответы — если она расскажет то, что им нужно. В частности, оборотень закроет глаза на эти «вынужденные меры» ради благополучия кабаре и его хозяйки. На его лице не дрогнул ни один мускул, пока Кристер выворачивал содержимое чужой памяти, копошась в ней как хозяин в собственном шкафу.       — Я… — Её голос сорвался, и Хельга вскочила, уронив чашку с чаем. Горячая жидкость пропитала ворс ковра. — Не понимаю тебя, мальчик! Ты пришёл сюда, чтобы угрожать мне? Тебе мало, что мой сыночек расплатился за грехи своего отца? Хочешь разрушить то, что уцелело?       — Всё не то. — Кристер отмахивался от её слов, словно раскидывал с полки ненужные книги. — Дальше-дальше… Кто твой муж, Хельга? — он медленно поднялся, выкручивая пальцами жуткие узоры.       Запахло жженным эфиром, а может, Юзуки только так казалось? Однако страх скрутил её кишки так, словно колдун собирался вывернуть её собственный разум наизнанку. Ощущение чужого присутствия в голове оставалось таким же сильным, как и утром, после того жуткого сна: дело точно было в магии Кристера или что-то в её памяти… было против забвения того факта?       Юзуки моргнула, взялась за рукоять клинка на бедре — одного из немногих, которые при прочих обстоятельствах она не прочь продемонстрировать для пущего устрашения. Пальцы привычно обхватили рукоять.       — Мой… муж? — растерянно переспросила Хельга и отшатнулась от Кристера. — Рикс, он…       — Хватит! — крикнул колдун, и стёкла в шкафах вздрогнули. — Вылазь, мерзкий червь!       В два больших шага он оказался перед испуганной, замершей в оцепенении женщиной. Из курносого носа потекла тонкая струйка крови. Ледяные пальцы Кристера вцепились в её виски. Его взгляд горел, от него шли мёрзлые мурашки…       — Я тебя вижу, — с оскалом прошептал он. — Тебе не спрятаться.       Юзуки было шагнула в их сторону, но Рэндальф поднял ладонь и качнул головой. Оставалось только переглядываться с Хранителем: он тоже не понимал, что происходит, но держался лучше неё. Если бы не сжатые в кулак пальцы на подлокотнике дивана, можно было и не заметить сковавшее его напряжение. Кристофер готов был ждать, а значит, Юзуки тоже: она расслабила кисть на рукояти, но не отпустила её.       И неожиданно всё кончилось.       Хельга обмякла — Кристер поддержал её под руки и помог сесть в кресло. Он вручил ей платок с инициалами и, отмахнув со лба волнистую прядь, повернулся к собравшимся.       — Кошмар! Что за лица? Вы же не думали, что я планировал её убить? — Кристер оглядел Кристофера и Юзуки, зацепился за блеснувший под плащом кинжал и хмыкнул. — Ну, к вашей чести, у меня и правда была такая мысль, — смешок наполнил комнату, только обострив растущее недоверие между собравшимися. — Знаете, я ненавижу, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне.       — Ты внушаешь ужас, — спокойно обозначил Кристофер и едва заметно оперся на подлокотник.       — О, это лучший комплимент!       — Миссис, вы в порядке? — Рэндальф наклонился и взглянул глаза тяжело дышащей женщине. — Мы приносим свои извинения за столь радикальные меры, но у нас были основания полагать, что вы подверглись чужому контролю. Кристер действовал исключительно ради вашего блага.       Хельга спешно вытерла нос и с испугом взглянула на капли крови на платке, потом подняла широко распахнутые глаза на оставшегося стоять в сторонке Кристера — так, словно он ничего не делал, — а потом уже на говорившего с ней волка. Она заметно содрогнулась, заметив его зрачки и уловив гортанные звуки: все живущие в Белфасте быстро научались узнавать в соседях элиров, иногда от этого зависели их жизни. Однако мало кто опасался себе подобных.       «А стоило бы», — послышалось в её голове, и Юзуки испуганно уставилась на Кристера, который вдруг поднял руки. — «Всё-всё».       — Я… чувствую себя странно, — медленно ответила Хельга и поморщилась.       — Какое-то время будет болеть голова, — беспечно ответил колдун. — Попейте зелёного чая и всё в скором времени пройдет.       — Хельга, нам нужна ваша помощь, — продолжил общую мысль Кристофер. — Мы хотим найти убийцу вашего сына и восстановить справедливость. Но для этого вы должны нам рассказать о вашем муже.       — Рикс… он изменился. — Её голос звучал тихо, едва слышно. — Как будто стал другим человеком…       Кристофер и Юзуки переглянулись.       — У вас есть портрет или фотография?       — В спальне. — Она махнула рукой в сторону боковой двери. Пальцы дрожали. — На тумбочке в рамке.       Юзуки кивнула и бесшумно проскользнула в спальню, пока Кристофер своим привычным успокаивающим и размеренным тоном продолжил говорить с растерянной женщиной. Умел он подбирать слова так, что всякие тревоги постепенно сходили на нет, даже если по-настоящему они никуда не девались.       Спальня оказалась ещё меньше, чем гостиная. Свет почти не попадал внутрь из зашторенных окон. Пахло розами, хотя ни одной розы не было в комнате. Может, духи? Сладковатый, почти приторный аромат. Юзуки поморщилась и шагнула ближе к тумбочке, на которой ничего не оказалось. Оглядевшись, она не нашла ни одного портрета. Пришлось переступить рамки приличия и порыться в шкафах и шкафчиков, но и там ничего не нашлось.       — Пусто. — Она вернулась в гостиную.       — Странно. Я точно помню, что он был там!       — Тогда не могли бы вы описать нам его? — предложил Кристофер.       — Не понимаю, — поморщившись, всхлипнула женщина. Её страх можно было понять. — Он обычный трудящийся человек! Да, выпивает, но кто остался бы трезвенником бы в этом треклятом городе? По соседству живут звери, рядящиеся в людей! Церковь ничего не делает, а только кормит обещаниями. Зачем мы побеждали в этой войне, если ничего не изменилось? А теперь ещё и мой сын…       — Элеонора, помилуй, — раздражённо выдал Кристер и щёлкнул пальцами. — Говори.       Хельга запнулась на своих словах и отупело уставилась в пространство. Карие глаза словно покрылись плёнкой. Пальцы разжались, плечи опустились, а накопившиеся слезы скатились по щекам, но в них не было ни чувств, ни эмоций — пустота.       — Это…       — Уволь меня от своих нравоучений, друг. Мы уже слышали эту пластинку… Я просто ускорил её.       — Мой муж — высокий мужчина с сильными руками. Он много носит тяжести в мастерской. Шрам на ладони из-за того, что подрался с каким-то волком в таверне, — начала женщина совершенно бесцветным и ровным тоном. — У сыночка были его чёрные глаза и непослушные тёмные волосы. Он был его маленькой копией, такой хмурый и молчаливый…       Кристер снова щёлкнул пальцами, и женщина замолчала. Она закрыла глаза и без чувств упала на спинку кресла.       — Всё в порядке, — поспешил вставить Рэндальф. — Она просто уснула.       — Значит, чёрные волосы… — медленно повторил Кристер, взглянув на своё отражение в зеркале над полкой, украшенной цветочными горшками. — Кажется, нас обвели вокруг пальца, — и с этими словами он взял чашку и бросил в зеркало.

___

      Сначала вернулась боль, а потом чьи-то крики. Мгновение спустя Эмили узнала в них Каина: если бы у демоная было тело, он дёргал бы её во все стороны, лишь бы привести хозяйку своей катаны в чувство. Из-за его беспокойства Эмили подташнивало, когда она, кашляя, открыла глаза и тут же перекатилась на другой бок, избегая острых зубов сирены. Похожая на человекоподобного угря серебристой окраски, та вцепилась в камень пещеры и поползла к охотнице, издавая шипящие звуки.       Первое, что хотелось — схватиться за катану, но на поясе её не оказалось. Холодный ужас градом влажных капель покатился по телу, когда охотница отползла от сирены ещё на несколько сантиметров. Ко всему прочему, Эмили вывихнула плечо и повредила руку, возможно, даже сломала, когда упала с отвесной скалы.       Её второе оружие, нож, исчезло в пучине океана так же, как и катана.       «Каин!»       «Уворачивайся!» — прокричал он так громко, что мог оглушить. Облегчение, что она не потеряла с ним связь, несмотря на исчезновение катаны, наполнило стонущее тело.       Сирена метнулась к ней по влажному гладкому полу пещеры, разбивая мелкий камень в пыль. Эмили подобралась и отскочила в сторону, налетев повреждённым плечом на неровную стену — вспышка боли ослепила её, совершенно дезориентировав. Шипение усилилось, когда острые когти сирены вцепились в ботинок, пытаясь достать добычу раньше, чем она сбежит. Капли слюны густой мутной жижей падали с острого подбородка.       Оставалось только бросаться булыжниками. Один даже угодил между чёрных глаз — сирена замерла на мгновение, а потом обиженно зашипела, обнажив два ряда острых как бритвы зубов. Выпученные глазищи внушали бы ужас, если бы Эмили не успела повидать в своей жизни существ ужаснее. Её разум лихорадочно искал варианты, как спастись — убить сирену, которая, почуяв свою победу, неспешно подбиралась к охотнице. Она двигалась подобно змее, точно у неё не было костей, с которыми на суше приходилось считаться. Длинные — длиннее, чем у людей, — тонкие руки цеплялись за сталагмиты, подтягивали худое, жилистое тело женщины, оканчивающееся тонким, изящным серебристо-зеленым хвостом. Выхваченная голубовато-белым свечением светокамней, чешуя поблескивала в неровном сиянии. Жабры на шее, груди и под рёбрами расширялись с каждым рваным вдохом.       Эмили поджала колени к груди, упираясь спиной в острые камни пещеры. Мокрые пряди чёрных волос охотницы липли к лицу, мешая целиком разглядеть в темноте пещеры хищника: его выдавало шипение и хруст камней. Отстранённо охотница подметила, что в трещины на стенах были вложены светокамни, свет от которых с трудом, но разбавлял мрак. Успокаивая дыхание, Эмили замерла, дожидаясь, когда сирена подберется к ней так, чтобы вцепиться ногу. Она чувствовала беспокойство Каина, затихшего в уголке сознания.       Ещё немного… Сирена выпрямилась на руках и дёрнулась к ней в тот самый момент, когда охотница пнула жёсткой подошвой сапога хищницу в лицо. Обтянутая скользкой кожей голова дёрнулась назад, и Эмили, поджав ноги под себя, оттолкнулась, чтобы проскользнуть мимо ошарашенной сирены. Её проделка определённо разозлила хищницу и теперь игры в догонялки закончились, а оружия для её убийства не появилось. Сердце испуганно забилось, разгоняя тошноту, скопившуюся в груди.       — Держи! — крикнул кто-то из дальнего угла пещеры.        Эмили только и успела, что дёрнуться в направлении летящего предмета, когда сирена поймала её за длинные ноги, вцепилась когтями и раскрыла широкую пасть. Острейшая боль прострелила бедро, когда эти длинные зубы вонзились в него. Вместо крика с губ слетел только сдавленный хрип. Охотница тянулась к упавшему чуть дальше оружию — её катане!       — Вот демонай, — выругалась незнакомка. Замерцало отражение воды на потолке, когда она вылезла из небольшого пещерного озерца, почти лужи. — Закрой уши!       Охотница не стала уточнять, а только повиновалась, впившись зубами в губу, чувствуя, как сирена обедает её бедром.       Незнакомка закричала так, что камни посыпались с потолка и стен. Несколько светокамней скатилось на пол, из-за чего их свет голубыми кляксами запрыгал по пещере. Сирена тут же осклабилась, оторвалась от своей жертвы и вскинулась.       — Фу, ну и уродина ты! — Заряженный энергией, женский голос ещё разносился эхом по пещере. — Выбери себе противника по размеру, гадина!       С шипением сирена на тонких, но таких сильных руках приподнялась. Тёмная кровь капала вперемешку с густой слюной. Она втянула воздух и ощетинилась, тонкие чёрные волосы взметнулись, когда хищница, перебирая руками, бросилась в сторону незнакомки. Мгновение спустя они обе исчезли в воде, разбрызгав её по естественному бережку.       «Живая?»       Эмили оперлась на локоть и подтянула себя ближе к катане. Схватившись за неё, охотница покрепче обняла своё оружие.       — Ничего. — Охотница легла на спину и глубоко задышала, легонько касаясь пальцами развороченного бедра. Она едва могла им двигать, не лишаясь при этом дара речи от боли. — Сейчас… Ещё немного и пройдет. Всё хорошо, Каин.       Она считала про себя до десяти: медленно, глубоко дыша, пытаясь не замечать боль в руке и бедре. Только счёт. Одна цифра за другой, пока постепенно, как отлив, всё не закончилось. Эмили медленно открыла глаза и с облегчением выдохнула: раны затянулись.       «Что это, чтоб вас, было?».       — Сирена, — сказала она очевидное, пока поднималась. — А вот кто был вторым — вопрос хороший.       Как по заказу вода разошлась, и одна элирка прижала другую к краю каменистого бережка. Та, что отведала Эмили, шипела и кусалась, а другая прижала её руки и удерживала.       — Не могла бы ты… — напряжённо выдала вторая, и Эмили всё поняла.       Охотница быстро добралась до озера, обнажила катану и без промедления вонзила её сирене в открытый рот. Несколько секунд — и хищница обмякла.       — Ты как? — спросила русалка, с облегчением оперевшись на каменистый выступ. Её хвост переливался под водой. — Мне показалось, она тебе ногу отгрызла…       — А, ерунда, — отмахнулась Эмили, вытирая лезвие об одежду и возвращая в ножны. — Такое случается.       Русалка поражённо уставилась на неё, а потом зацепилась взглядом за лилии на груди и поморщилась. Одним лёгким движением она выбралась на сушу. Длинный рыбий хвост красиво мерцал, бледная кожа с лазурным отливом местами была покрыта чешуёй, а жабры на шее и под рёбрами напоминали те же, что у сирены, однако перед ней явно была иная представительница вида: она мало того, что понимала человеческую речь и могла разговаривать, у неё были… ноги.       — Ого, — искренне удивилась охотница, когда рыбий хвост сполз с неё — как старая кожа со змеи, — и показались обнажённые человеческие ноги. Незнакомка неуклюже поднялась, слегка пошатнулась, но устояла. — Вы — русалка!       — Лоскут, — уточнила та, собирая мокрую тяжёлую копну тёмных волос лентой, которую носила на руке.       «Она. Абсолютно. Голая», — заметил крайне очевидную деталь Каин.       Эмили поспешно отвернулась. Её не смущал внешний вид русалки, однако та не знала, что в её голове сидит демонай, который совершенно точно был мужчиной и при виде обнаженной женщины остался особенно довольным.       «Надеюсь, когда я переодеваюсь, ты не подглядываешь, — осторожно подумала Эмили. — Мне всего семнадцать!»       «Эмили, за кого ты меня принимаешь? — Каин явно оскорбился не прикрытым подозрением в свой адрес. — Знаешь, меня во-первых, не интересуют соплячки вроде тебя, а во-вторых, я просто обожаю, когда женщины сами просят на них посмотреть. Подглядывать? Это выше моего достоинства!».       «Ну всё-всё, я поняла… Ишь распалился».       Бурная беседа отвлекла её, и Эмили не услышала, что с ней уже какое-то время общались в реальном мире. Русалка кашлянула и повторила извинения, а когда охотница обернулась, то увидела, что длинные тёмные волосы прикрывают полную грудь и округлые бёдра лучше любого платья. У неё, конечно, и у самой были длинные волосы, но это…       — Вау, — восторженно выдала Эмили, — вы очень красивы.       — Спасибо, — её брови вздрогнули в удивлении, — наверное. Комплименты от охотницы мне ещё не доводилось слышать.       Эмили смущенно улыбнулась и сцепила руки перед собой.       — Меня зовут Лаура.       — Эмили, охотница из Ордена. Ну, это ты уже поняла.       Лаура спихнула мёртвую сирену обратно в воду и прошла дальше по пещере. У неё была привлекательная округлая фигура, сильные ноги и изящные плечи и шея — это без учета остальных деталей, которые Эмили старательно игнорировала. Глаза лоскута ярко мерцали во полумраке пещеры.              — Жить надоело? — бесцветно спросила она, оглядывая пещерку, потрёпанную стычкой с сиреной. — Зачем с утеса сиганула?       Сделав несколько неуверенных шагов, Лаура привыкла к ногам и подобрала светящийся камешек с пола. На её лице не было ни одной узнаваемой эмоции, только темная бровь изогнулась, словно русалку посетила какая-то занятная мысль.       — Я не сама!       Лаура обернулась и невесело хмыкнула. У неё были мягкие влажные губы, но когда она чуть улыбнулась, показались такие же, как у сирены, острые зубы — в один ряд.       — А кто помог, позволь спросить? Тебе повезло, что я мимо проплывала, иначе ты, Эмили, точно напоролась бы на скалы или того хуже, поужинали бы тобой. В последнее время сирены одичали, ведут себя страннее обычного. Тупоголовые рыбёшки.       — Это ты меня вытащила?       — Да, — помолчав, ответила Лаура. — Не думала, что она заберётся сюда. У меня не было времени караулить тебя, уж прости.       — Всё хорошо, ты спасла меня. Теперь я у тебя в долгу!       «Эмили, демонай тебя за пятку!»       — Чудесно, — полные губы русалки изогнулись в улыбке. — Охотница в должниках — хорошая примета.       Эмили взглянула на светокамень в её руках и озвучила посетивший их вопрос:       — Здесь кто-то был до нас?       — Похоже на то, — Лаура бросила ей камень и взяла себе ещё один. Его свет играл на её коже настоящей звёздной пылью, окрашивая капли воды. — Хотя иногда эти камни просто встречаются в водных пещерах. Но эти слишком аккуратно разложены, словно кто-то специально их здесь оставил.       Сердце охотницы радостно забилось в груди. Могло ли это означать, что она на верном пути?       Лаура двинула дальше по пещере. Оказывается, она закруглялась и уводила в каменистый коридорчик. Было темно, но Эмили легко справлялась с этим благодаря острому зрению и редким каплям света от камней, Лаура тоже не испытывала особых проблем. Какое-то время они шли молча, погружённые каждая в свои мысли и только гул океана сотрясал стены.       — Зачем ты идешь за мной?       — А куда мне ещё идти? К тому же, здесь может быть опасно.       Лаура не нашла, что ответить.       — Лоскуты живут в таких пещерах? Может, это дом кого-то из них? — осторожно поинтересовалась Эмили. — Я не так уж много знаю о лоскутах, — поспешила она добавить.       Эмили почувствовала на себе хмурый взгляд.       — Лоскуты живут как простые люди, — её голос прозвучал напряженно. — За исключением нужды иногда окунаться в воду. Но, возможно, здесь живёт кто-то другой.       — В каком это?..       Слова застыли на губах, когда Эмили ощутила это вновь. Едкий, немного сладковатый запашок, покружился вокруг носа и побежал дальше, завлекая её в глубь подводной пещеры. Сырой воздух был беден на кислород, поэтому слегка кружилась голова, но Эмили продолжила идти, предвкушая возможную разгадку.       — Ты прибыла в Белфаст для решения нашего вопроса? — осторожно уточнила Лаура, сохраняя расстояние. Эмили приняла с пониманием её желание держаться от меча из иттрия подальше. — Не думала, что Орден заинтересуется этой маленькой проблемой, пока континент стоит на ушах из-за событий в столице. Из-за «бунтующих элиров».       «Она прощупывает почву. — Каин шелестел где-то рядом, не отступая ни на шаг. — Явно просчитывает, не зря ли спасла охотницу и сможет ли что-то с этого поиметь. Ишь — какая скользкая!»       — Помогать людям — наша работа, — выдала она привычно.       «Ох, Эмили», — со вздохом пробурчал Каин, и только позже охотница поняла, что именно сказала.       — Ну да, — тихо отозвалась Лаура.       Через какое-то время они вышли в небольшой атриум естественного происхождения. Капала вода с потолка, образуя лужи. У стены был ещё один выход в море, как тот, через который девушки попали в пещеры. Но остановиться их заставила не красота мерцающей на стенах воды, а кости.       Повсюду были человеческие кости.