Тень клинка

      — Что за гости ко мне пожаловали? О, какая удача, лисьи детки… — Ведьма говорила с восторгом и предвкушением, которые не все присутствующие могли разделить. — Хотите, чтобы я вам погадала? На что? На судьбу, любовь, богатство…       — А вы правда можете? — полный присущего ему скептицизма уточнил Киран, мальчик-лис, самый несносный и неприлично высокомерный фенек! — Нет, не подумайте, я, конечно, наслышан о талантах квазарских ведьм, но вы…       — Я?..       — … Не выглядите как ведьма.       Ведьма моргнула, удивлённая его словами. Улыбка дрогнула, и она рассмеялась — заливисто, полной грудью. Потом отмахнулась от детишек, усаживаясь поудобнее за своим круглым столом, укрытым тёмно-синей скатертью. Вышивка золотых созвездий мерцала в свете масляных ламп. Всё в шатре было выполнено кропотливо и загадочно для создания соответствующего антуража.       Лисята переглянулись. Киран выпятил грудь, полный решимости, а стоявшие за его спиной двойняшки только молча взирали на окружающее пространство: внутри шатра пахло жжёным маслом, на столе и чемодане дымились благовония, пахнущие ладаном и сандалом. Юзуки могла поклясться, что среди всех этих тонких ароматов затесался колючий, из-за которого хотелось чихать, запах эфира — свежий, пёстрый и насыщенный. Наверное, так могли пахнуть сами звёзды!       — А как по-твоему, лисёнок, должны выглядеть квазарские ведьмы? — Она подпёрла подбородок ладонью и прищурилась.       — Точно не так, как вы, мисс. — Он буквально выплюнул последнее слово. — Слишком по-людски. Где хвалёные рисунки созвездий и белые глаза? Всё враньё, хотите сказать?       Светлая кожа казалась совсем белой из-за чёрных, слегка волнистых волос — коротких, на уровне подбородка. Чёрная лисичка с удивлением разглядывала ведьму из-за спины Кирана, держа сестру за руку. Она не видела раньше, чтобы женщины и девушки срезали свои длинные волосы. Даже мужчины-лисы предпочитали длинные коротким. А тут статная и обманчиво молодая девушка — с короткими волосами, в простом, лёгком платьице без корсета или излишних подвязок — только тоненький поясок, подчёркивающий талию. Лисичка не назвала бы её красавицей. По лисьим меркам уж точно!       — Не узором стакан определяется как стакан, а тем, что из него можно пить.— Ведьма поманила лисов к столу. — Прошу, лисята, давайте заглянем за занавес. Мне и самой любопытно узнать о вас больше. Ну, смелей! Сегодня одно гадание за счёт заведения! Когда ещё такое будет? Только в ночь Духов!       Киран хмыкнул и плюхнулся на стул, сложил ладони друг на друга перед собой. Девочки последовали за ним.       — Итак, какие будут желания?       Серые глаза ведьмы мерцали в жёлтых каплях света. Красные губы выглядели тёмными, словно она недавно выпила чью-то кровь… Чёрная лисичка вздрогнула, когда её поймали за этими мыслями. Ведьма улыбалась, словно точно знала, о чём она подумала.       — Хочу стать самым известным! — воскликнул Киран. — Отец всегда говорит, что я рождён быть королём!       — П-ф-ф… — рассмеялась сестра, — ты-то? Ну-ну. Видел свои уши? Корона не налезет!       — Уж получше твоей серой шерстки будет, полёвка!       — Заткнись, Киран! — взвилась сестра. — Ты только и говоришь, что я похожа на полевую мышь. А сам-то! У фенеков такие уши, словно вы пытаетесь ими небо вспороть. Тоже мне!       Они снова принялись ругаться. Чёрная лисичка натянуто улыбнулась, оставленная один на один с квазарской ведьмой, которая наблюдала за ребятами всего пару мгновений, а потом перевела взгляд на тихоню.       — А что насчёт тебя?       — Я… — она запнулась. Во рту пересохло. Мягкий древесно-смолистый аромат окутал её, успокаивая разбушевавшееся сердце. — Не знаю. Хочу стать лучше.       — Что это значит?       — Ну, стать сильнее, как сестра. — Сначала чёрная лисичка говорила тихо, но с каждым вдохом и участливым кивком слова звучали смелее. — Хочу тоже легко создавать иллюзии, обращаться и болтать с духами! Она такая сильная, а я… я ничего не умею.       — Хочешь стать как сестра… — задумчиво повторила ведьма, постукивая аккуратным ноготком по острому подбородку. На щеке под глазом у неё темнела родинка. — А может, лучше стать ею насовсем?       Кроваво-красные губы растянулись в улыбке, серые глаза побелели.       — Что?       — Кто же ты такая? — вместо ответа ведьма задала новый вопрос. — Посмотри в зеркало. Кого ты видишь, маленькая лисица?       — Я не понимаю. — Страх снова подступил к горлу, обвязав его и превратив слова в слабые звуки. Лисичка потянулась к сестре, но нащупала только пустоту. — Куда ты дела её?!       — Я?       Ведьма прищурилась. В белизне глаз сверкали звёзды.       — Разве это я «куда-то дела её»?       — Вы…       Ведьма поднялась и оперлась ладонями на стол, пригвоздив лисичку взглядом широко раскрытых глаз. Спокойный аромат благовоний свернулся в желудке ядовитой змеёй, обхватив внутренности и мешая сделать полный вдох грудью. Ужас нарастал, и лисичка не могла найти его источник.       — Знаю, что тебе страшно. Ты запуталась, заблудилась в собственной правде и в этих иллюзиях. — Ведьма обвела рукой пространство и склонила голову. В ладони появилась чаша, наполненная прозрачной водой. — Столько лет бегства, но от чего? Ты боишься принять произошедшее? Но разве жертвы не стоили твоей силы? Посмотри на себя, теперь ты такая сильная! У тебя есть всё, кроме самой сестры. Ерунда какая!       Лисичка подскочила — стул с грохотом упал и исчез. Ледяная дрожь сводила с ума.       — Нет, это ложь! Всё из этого — неправда!       — Тогда почему ты боишься взглянуть в отражение? Если я лгу, оно ничего не покажет…       На подгибающихся ногах лисичка подступила к столу, ближе к ведьме — к чаше. Вода шла кругами, словно в неё бросили камешек. Вцепившись в ткань платья, лисичка взглянула в чашу и испуганно отпрянула, качая головой.       — Нет, это ложь!       Она развернулась и бросилась прочь из шатра.       — Ложь — это твоя жизнь, — звучало следом.       Юзуки открыла глаза, дёрнулась и вскочила с кровати, бросилась в ванную, где её желудок вывернуло наружу. Всё, что было съедено и выпито накануне, судорогой покинуло её тело, но даже после спазмы не прекратились. Сердце болезненно выкручивало в груди, бросало то в жар, то в холод, а жуткие, мутные отголоски сна царапали позвонки.       — Этого не было, — тихо сказала она отражению в зеркале, когда смогла подняться. Ломящая слабость наполнила не только тело, но и душу. Глаза щипало от непролитых слёз, пока Юзуки разглядывала своё отражение в зеркале: чёрные волосы, золотые глаза, бледное лицо… — Ты — это ты.       Раздался стук в дверь.       — Юзуки, ты в порядке?       Кристофер.       Предательская слеза скатилась по щеке, когда с души словно сняли тяжёлый камень.       В кабаре всё было на высшем уровне: даже в ванной проведены прочные, чёрные трубы, по которым ходила вода. Чудеса да и только! О подобном многие элиры и мечтать не могли, а Юзуки до недавних пор и не подозревала, что бывает так просто. Она набрала в ладони холодную воду и умылась, пытаясь избавится от ночного морока. Его отголоски затихали, напуганные стуком в дверь.       — Если не ответишь, мне придётся войти. Не то чтобы я считал это нормальным, просто… беспокоюсь.       Уголок губ дрогнул в улыбке. Такой он… милый.       Юзуки шагнула к двери и встала так, чтобы когда она открылась, её не было видно. Хотелось развеять мрачное послевкусие, добыть для себя немного веселья и лёгкости, которой так не хватало её тяжело бьющемуся сердцу.       Вчера она почти убила Кристера.       Юзуки хотела убить его, потому что тогда… Что? В тот момент её опьянённый, испуганный и ошарашенный разум решил, что в таком случае не только прекратятся убийства невинных детей, но те, что погибли много лет назад, спасутся. Вот только её близкие давно мертвы. Их не спасти.       Её тоже не спасти.       Настроение испортилось окончательно.       Дверь открылась, Кристофер осторожно вошёл в ванную и огляделся. На нём была свежая, приятно пахнущая одежда: белая рубашка на завязках, тёмно-синие штаны и уже знакомые ей ботинки, покрытые дорожной пылью.       — Юзуки? — Он вздохнул, встревоженно скрестив руки на груди, а потом снова опустив их. — Она ушла? Стоило только отойти… Как это у неё получается?              Губы дрожали. Почему-то ей было очень плохо: хотелось вопить и биться о пол, чтобы её заметили, чтобы увидели то, что было скрыто за всеми этими колючками, за всей яростью, всем обманом и лицемерием.       Кристофер старался — это Юзуки видела, не такая уж она и дура. Старался изо всех сил, а Юзуки не хотела ему помочь. Пусть угадает, если хочет, а она посмеётся, если он промахнётся! Но в тайне будет надеяться, что всё-таки Хранитель найдёт её… Какая дурость!       Если сделать всего один шаг навстречу, мир не рухнет, верно? Она сама не сломается, да? Ничего не испортится. Никто не погибнет. Пламя останется под замком, а чудовища не придут за теми, кто ей дорог.       За ним.       — Ложь — это твоя жизнь, — эхом кричала ей ведьма.       Юзуки сглотнула и тихо шагнула было из своего укрытия, как Кристофер обернулся и вдруг заглянул за дверь. Его тёмные брови чуть сдвинулись к переносице, губы мягко изогнулись в улыбке.       — Ну, конечно, где же ты ещё могла быть, — смешок прокрался между его слов.       — Долго ты, — она не стала сдерживать улыбку.       Он прищурился, взял полотенце с тумбочки и протянул ей. Юзуки успела забыть, что только что облилась холодной водой. Поэтому она так дрожала?       — Вижу, тебе плохо, — Кристофер кивнул на дверь. — Пойдём. Дана принесла поесть, а ещё какой-то чудной чай, который поможет с похмельем. Уж с этим благодаря Кристеру бороться они умеют.       Юзуки кивнула и вышла из ванной. Капли падали на полотенце в руках, которое она не спешила применить по назначению.       — Что с Кристером?       — С ним… пока всё сложно.       — В каком смысле?       На тумбочке у одноместной кровати стояла миска с супом и чашка с зелёным чаем, от которого пахло чем-то сладковатым. Юзуки села на кровать и наконец вытерла лицо. Кристофер продолжил стоять, оперевшись о спинку кресла.       — В том самом смысле. Тот факт, что его отец стал жертвой происшествия, не доказывает причастность Кристера. К тому же Жизель отрицает такую возможность.— Он вздохнул. — Юзуки, вчера ты…              — Что? — она готова была ощетиниться и бросить какую-нибудь гадость, но удержалась. — Что я вчера?       Кристофер окинул её взглядом. Вряд ли он упустил из виду, как она дрожит, её бледность и явную слабость (раньше Юзуки так просто не спешила присесть и расслабиться в чьём-то присутствии). Хотелось выругаться. В её голове сегодня полнейший бардак!       — Ничего. Хорошо, что ты в порядке. Если бы Кристер и вправду оказался убийцей, не думаю, что всё закончилось бы так просто.       — Я не в порядке.       Она опустила взгляд, пристыженная собственными словами. Жар с новой силой окатил её, обжигая щеки, губы и шею. Хотелось стянуть раздражающее ночное платье, в которое её зачем-то переодели. В нём было особенно неуютно.       — Хочешь рассказать?       Юзуки поковыряла ноготь на большом пальце, пытаясь разобраться в собственных мыслях и желаниях. Она хотела рассказать ему, но и не хотела. Ей было страшно, при этом казалось, что тогда станет легче. Рот не слушался, словно ей не принадлежал. Как вчера, когда Кристер использовал… магию контроля сознания! Как когда-то давно её связал тот человек и долго истязал.       Тело, которое принадлежало другому человеку. Это сводило с ума.       — Ложь — это твоя жизнь!       Юзуки зажмурилась и остервенело потёрла уши, чтобы привести себя в чувства. Это не помогло. Ей всё ещё было тесно в этом доме, в этой комнате, в дурацком платье — в собственном теле.       — Мне надо выйти! — Она вскочила и бросилась к дверям.       По сумрачным коридорам, мимо ошарашенной появлением лисы Даны, дальше по лестнице, вниз, к выходу, где неизменно стоял на страже покоя квазарской ведьмы Альбирео… Холодный морской воздух ударил в грудь, пробрался под платье, взметнул его белые кружевные подолы.       Она только успела сделать пару шагов по лестнице и вспомнила… Её уши и хвост!       В разгар дня без плаща на улице, где то и дело прогуливались люди и ныкались элиры появится так, словно у неё была свобода. Опрометчиво.       Юзуки шарахнулась назад и угодила в мужские руки. Мягкая ткань накрыла голову и скрыла обличающую её правду. Сердце подскочило и забилось ровнее, хоть и с прежней поспешностью.       — Осторожней! — Кристофер нервно вздохнул.       — Прости, — пролепетала она, укутываясь в тонкое одеяло, которое ему пришлось прихватить с собой, чтобы угнаться за лисицей. — Прости, я не знаю, что со мной. Мне просто…       — Тесно?       Она растерянно обернулась и кивнула. Глупый-глупый сон сбил её с толку, а до этого жуткий Кристер подкопал стену, защищающую Юзуки от ужасов реальности. От неё самой.       — Наверное, странно будет, если мы пойдём на прогулку в одеяле, да?       — Возникнут вопросы. — Юзуки натянуто улыбнулась. — К тебе — в первую очередь.       Кристофер скривился.       — Почему все женщины так и пытаются опорочить мою репутацию?       — Да-а, занесло к нам гостей, — Альбирео рассмеялся, перелистывая страницу книги. — Что не день, так бедень. Идите внутрь, а то примут нас за бордель, и что потом делать?       Пришлось вернуться в душную комнату. Юзуки шла за Кристофером по узким коридорам, а когда они проходили мимо виляющей рыжим хвостом Даны — та с кошачьей грацией сидела на перилах балкончика второго этажа, — наёмница пристроилась к Хранителю поближе и двумя пальцами ухватилась за ткань рукава. Совсем легонько — так, чтобы тот не заметил, но заметила кошка.       — О… какая пр-р-релесть, — промурлыкала она. — Завидую белой завистью, подружка.       — В гробу я таких подруг видела, — прорычала лиса.       Дана только подмигнула ей и спрыгнула с балкончика на первый этаж, чтобы не столкнуться с нервной наемницей лицом к лицу. Оно и к лучшему: Юзуки не могла поручиться за свои кулаки, хотелось выпустить накопившиеся эмоции хотя бы через драку.       Стоило двери закрыться, Юзуки раздражённо скрестила руки. Раньше она этого не заметила, но когда Хранитель обнял её, чтобы скрыть под одеялом, ощутила едва уловимый аромат.       — Значит, теперь кошечка, да? Времени зря не теряем.       — О чём ты? — Кристофер удивлённо взглянул на неё, только и успев что опуститься в кресло.       — От тебя пахнет Даной.       — Правда? — Он оглядел себя и страдальчески одёрнул рукав рубашки. — Мне что, надо кожу содрать и новую надеть, чтобы избавиться от этого ощущения? И, видимо, запаха?.. Садись, почему стоишь?       Юзуки осталась у двери.       — Брось, разве всё так плохо?       — Именно. У меня чувствительный нюх.       — Почему она тебе так не нравится?       — Потому что… — но готовые сорваться слова: «Трогает то, что ей не принадлежит» — остались на губах. — Просто расовая неприязнь. Мы, лисы, с волками быстрее находим общий язык, чем с кошками. Они, знаешь, слишком переменчивые. Нельзя им доверять.       Кристофер методично кивал её словам. Под глазами залегли синяки: он плохо спит. Как и все они. Но, может, этой ночью Кристофер вообще не сомкнул глаз? От этой мысли холодная злость слегка оттаяла.       — Дана очень хотела выбраться отсюда.       — Поэтому пристала к тебе? Ты благотворительностью занимаешься?       — У меня есть смутное ощущение, что ты злишься. Причём на меня, — осторожно произнёс он, вызвав в ответ только фырканье. — Сегодня ты какая-то… взвинченная, что ли.       — Я? Да ни в коем случае.       Юзуки пересилила себя и прошла в комнату, села на кровать и взяла чай, чтобы занять бесполезные руки.       — Настроение паршивое. Получается, зря я вчера весь день таскалась с этим Кристером, слушала его да и ещё получила от него магическую оплеуху. А он не виноват! Замечательно, и у нас снова ничего нет!       — Кристер что-то сделал вчера?       Пришлось прикусить язык. Зря она это ляпнула.       — Нет, — попыталась соврать Юзуки, и сама себе не поверила. С другой стороны, зачем врать? Спустить всех демонаев на Кристера и дело с концом. — Ну, было дело. Может, мне показалось, но я обычно с кем попало не пью — и в игры на желания не играю. К тому же было такое чувство… Как тогда — с твоим «фокусом».       Кристофер сцепил перед собой руки.       — Ощущение, словно тело мне не принадлежит, — голос дрогнул, и Юзуки рассерженно сжала чашку. — Я просто сразу вспоминаю о прошлом. Тогда тоже было так.       Его взгляд скользнул по её ключице, к месту, скрытому под белой тканью. К вырезанному на коже клейму.       — А потом ещё этот кошмар.— Она отмахнулась. — Одним словом, паршиво.       — Юзуки, ты можешь мне рассказать, что с тобой произошло?       — Зачем? Чтобы узнать ещё одну причину, почему это… — она подняла кисть с рисунком пламени, — …ошибка?       Лицо Хранителя побледнело, напряжение охватило мышцы челюсти. Золото радужки потускнело.       — Прекрати.       — Что?       — Считать так. Прекрати убеждать окружающих, что ты не достойна лучшего, что кто угодно, но только не ты. Не доказывай это мне. — Юзуки даже проморгалась, не узнав в этом полном напряжении голосе знакомого Кристофера. Он выдохнул: — Ты не виновата в произошедшем.       — Проклятая кицунэ и всё такое, ты забыл? Моя семья погибла из-за этого! Моя… Не важно. В любом случае, после я не была достойным элиром. Меня не оправдывает произошедшее.       — Наверное, нет, но это не значит, что сейчас ты не можешь быть лучше.       Кристофер поднялся, взял её чашку и оставил на тумбочку. Он потянул её за руку, вынуждая неохотно подняться.       — Но если бы не я, то…       — Нет. Дело не в тебе. — Он стянул одеяло с её головы. Лисьи уши любопытно поднялись. — Это случилось не потому, что ты родилась кицунэ. В их смерти нет твоей вины. В пережитой боли, во всех лишения и ужасах — нет твоей вины. Ты можешь справиться с тем, что сделала. Я помогу тебе. Всегда. Хорошо?       Он чуть улыбнулся ей. Скорее печально, как ей казалось.       — Кто тогда виноват в их смерти, Крис? — Снова эта дрожь, этот выползающий наружу страх, который в любой момент может обратиться яростью или ужасным пламенем, подступающим к выстроенной стене. Она и так едва-едва держалась. — Почему из всех выжила я? Потому что я — избранная? Но… Крис, я не хочу ею быть! Хочу, чтобы мама снова смеялась над нашими глупыми соседями, а отец шутил над старейшинами. Хочу, чтобы моя… семья вернулась.       — Мне жаль.       Чёрные уши опустились, золотые глаза стали синими — они блестели от слёз, которые ей стыдно было пролить. Это неправильно. Она стала такой слабой. Из-за него, из-за Кристофера. Из-за всех этих добрых слов, обещаний и улыбок.       — Ты тоже это чувствуешь?       С силой Юзуки ударила себя в грудь, словно пытаясь выбить из неё ком чувств. Страданий. Тоски. Любви.       — Чувствуешь это, когда вспоминаешь, что они не вернутся?       — Да, — тихо ответил он. — Постоянно.       — Мне больно. Когда это пройдёт?       Он только покачал головой, с присущей ему нежностью проведя ладонью по нё волосам, задевая лисьи уши. Демонай подрал бы его душу, этого Кристера, разворошившего улей памяти, который нельзя было трогать! Никогда. Это чревато пожаром, который уже никто не сможет остановить…       — Не знаю, Юзуки. Я просто верю, что когда-нибудь станет легче.       Она кивнула, опустилась на кровать и не смогла, как если бы не хотела, разреветься прямо здесь. Что-то сильнее неё мешало пролиться слезам, которые комом в горле застыли и скрутили его. Напирало всё сильнее, трескались поленья терпения, силы воли — пламя мечтало её сожрать, а вместе с ней всех, кто будет рядом. Весь мир. Пусть горит в проклятом огне!       Когда всё кончится?       Кристофер сел рядом, сцепил перед собой руки, а потом расцепил, постучал пальцам по коленям и взглянул на неё. Кто знает, что он увидел в её измученном лице? Но потом Хранитель повернул кисть ладонью вверх и едва заметно толкнул лисицу локтём, привлекая её внимание. Он предлагал взять его за руку. Это так… Разве их отношения ещё были похожи на деловые как между наёмницей и заказчиком? Когда это заказчик утешал своего наёмника, подставляя плечо для слёз? Сказки какие…       Поджав губы, Юзуки медленно подняла руку и скользнула дрогнувшим пальцами по мужской ладони. Осторожно, словно это была ловушка, переплела их пальцы и только потом Кристофер покрепче сжал её ладонь, которая на фоне его собственной выглядела аккуратной и хрупкой.       — Завтра будет лучше, — прошептал он. — Я обещаю.       Юзуки вздохнула. Ощущение нарастающей неловкости из-за непрошеной откровенности подтолкнули её в известном направлении:       — Надеюсь, это так, иначе я ей хвост на уши натяну. От тебя невыносимо воняет кошатиной.       Кристофер с улыбкой покачал головой.       — Не стоит проявлять кровожадность.       — Иногда всё-таки стоит, — буркнула она.       — Юзуки.       — Ла-адно, — помолчав немного, лисица спросила: — И что делать теперь?       — Давай дождёмся Эмили. Может, хоть у неё получилось что-то выяснить.

___

      Эмили закрыла последнюю книгу и радостно хлопнула в ладоши. Помощники вынуждены были оставить её, чтобы выполнить свои церковные обязанности: Ренджиро ушёл только под утро, извинившись, что не может помочь с оставшимися именами.       — Такой он всё-таки приятный человек! Наверное, все служители храмов подобны ему… Хорошее место, такое оно солнечное и вообще…       «Такой он приятный человек, — передразнил её Каин. — Тьфу!»       Свернув бумаги, охотница спрятала их во внутренний карман куртки, поднялась и выскочила из комнаты. В ней было столько силы и энергии после плодотворной ночи, приятной компании и из-за предвкушения победы, что Эмили через каждый шаг подпрыгивала и тихо напевала мелодию, которую услышала когда-то очень давно. Теперь уж Юзуки точно поверит ей, ведь она принесет им списки! Всего-то около двух сотен имён, среди которых сто пятьдесят колдунов, двадцать ведьм и около тридцати русалок. Не все имена, конечно, были актуальны на сегодняшний день (многие значились с комментарием о дате смерти), однако этого более чем достаточно.       «Смотри под ноги!».       — Упс, — Эмили вовремя заметила ступеньки, едва не оступившись. — Спасибо.       «Горе ты моё, — ворчал демонай. — Какой план? Сбежишь, не попрощавшись? А как же твой женишок?».       Пятка соскользнула со ступеньки, и Эмили чуть не рухнула вниз — вовремя ухватилась за каменную стену: винтовые лестницы вам не шутки!       — Каин, не говори глупостей! Это всего лишь легенда. Рен просто хороший человек, и я благодарна ему за помощь.       «Ага, оно и видно. Чего тогда сердечко так забилось?»       — Испугалась, — слукавила она, быстренько сбегая с лестницы. — В любом случае я не знаю, где его искать, чтобы…       Завернув за угол, Эмили наткнулась на знакомого ей посланника. Рен улыбнулся ей.       «Какое чудо…»       — Снова мы столкнулись, — его голос звучал спокойно и мягко, а улыбка заразила и её. Эмили сцепила руки за спиной. — Уже уходишь? Сесилия расстроится, когда узнает, что не успела с тобой попрощаться.       — Она очень милая.       — Несносная, ты хотела сказать?       Эмили тихо посмеялась, прикрыв улыбку ладонью. Серый дневной свет скрашивал окружающий их интерьер, создавая атмосферу покоя и безопасности. Алые одежды Рена даже не цепляли взгляд. Всё внимание охотницы было отдано редким морщинкам в уголках его глаз, когда он мягко улыбнулся в ответ на её смешок, словно его лёгкая шалость удалась.       — Мы могли бы… — но договорить: «Встретиться в другой раз» — Эмили не смогла, вспомнив, что больше не являлась охотницей Ордена, а значит была врагом Церкви. Посланники искали последнюю кицунэ, которой Эмили помогала. В другой раз они вполне могут встретиться по разные стороны баррикад. — Мы могли бы придумать красивую легенду, чтобы Сесилия не злилась.       — Ничего, кроме моего брака её не обрадует. — Он пожал плечами. — Придется всё-таки разбить ожидания сестры. Но уж лучше она будет пытаться меня сватать, чем наша наставница. Августина не из тех, кому есть смысл перечить.       — Строгие и хмурые вышестоящие чины, да? Понимаю.       Повисла неловкая, смущающая тишина, заставившая обоих переминаться на месте. Их короткая история подошла к концу, дела сделаны и пора было отправиться каждому по своему пути. Эмили ощущала противоречивые чувства: ей хотелось что-то сказать, но в то же время надо было молчать, чтобы ничего не испортить. О чём думал сам Рен она даже не представляла.       — Может… — начал он, отведя взгляд. — Я мог бы тебя проводить до портала?       — О да, здорово! — Эмили улыбнулась и тут же спохватилась: — О нет, не до портала… Мне надо закончить дела в Белфасте, так что я ещё побуду тут.       — Тогда, может, до галереи?       Эмили закивала, чем вызвала у юноши заметное облегчение. Он пропустил её, указав рукой вперёд по коридорам, и последовал за ней на полшага позади. Тёплое золото солнца сверкало на аккуратной вышивке их форм, рассекая коридор на две части. Впервые за жизнь охотника тени не были на её стороне: они примкнули к его сапогам, целовали бледные длинные пальцы, ласкали юношеское лицо, словно тоскующая возлюбленная.       «Избавь меня от этого…» — Каин захлопнул эдакую ментальную дверь в её сознании и закрылся от девичьих мыслей.       Это вызывало только улыбку и добрый смех. Эмили легко перепрыгивала через каменные стыки и поглядывала на своего провожатого.       — А как мы познакомились? — с чистым любопытством поинтересовалась она. — В смысле не в архиве, конечно! В легенде. Я не могла этого узнать от Сесилии, чтобы не выдать нас, поэтому я всё ещё не знаю деталей нашего маленького обмана.       — Признаться, я сморозил первое, что пришло мне в голову, — Рен неловко отвёл взгляд. Его бледный профиль отчётливо вырисовывался в золотистом сумраке коридоров. — Это… немного смущает.       Эмили закусила губу, сцепила руки и принялась рассуждать:       — Я была на задании, а ты — на патруле и это, как в книге, любовь с первого взгляда! — Она вдруг повернулась и с улыбкой бросила: — Да? Я угадала?       Рен запнулся об выпирающий уголок камня и прокашлялся.       — Что-то вроде того.       — Думаешь, она существует?       — Кто?       — Ну, как же, любовь с первого взгляда, конечно!       — Не знаю, — тихо ответил он и улыбнулся одним уголком губ, когда Эмили отвернулась и пошла дальше. — В мире много чудес, если в них верить.       В притворе храма их путь закончился. Эмили искренне и с присущей ей эмоциональностью поблагодарила юношу за помощь, пожелала всего наилучшего и дёрнула дверь, но не вышла. На пороге с лёгкой, ничего не значащей улыбкой стоял мужчина в белом халате и с идеально уложенными волосами. Он оглядел Рена, а потом Эмили и его пронзительный взгляд зацепился за несколько поврежденных ниточек в вышивке с алыми лилиями.       — Приветствую в нашем храме, — мягко, слегка отстранённо произнёс Рен. Он запнулся, заметив под халатом чёрную форму. — Охотник из Ордена.       Эмили отшатнулась, неловко налетев на Рена. Её улыбка заметно дрогнула.       — Да-да, — отмахнулся охотник. — Зовите меня просто Алан. Перейдём сразу к делу?