Тень клинка

      — Вы шутите? Глупая шутка.       — Юзуки, послушай…       — Нет, даже я знаю, что после окончания войны всю королевскую семью вырезали! — Голос её сорвался. Вскрывающаяся правда напугала её. — Посланники не допустили бы, чтобы наследник престола, носитель проклятия драконов, избранник Алестера и обладатель прочих людских регалий остался жив! Это… Это просто невозможно!       — Это только наши догадки, — сурово отрезал Клык. — У нас нет доказательств.       — Нет тех, о которых мы можем тебе рассказать, — уточнила Пикс.       — А, теперь вы решили скрытничать?! Не могу поверить. Это ерунда какая-то. Сколько прошло лет? Двадцать пять? Вы представляете, что это вообще значит?       — Двадцать четыре с половиной, — уточнила Пикс, примирительно поднимая ладони. — И да, мы понимаем, что это значит. Если наследник жив, то он уже вырос при нынешнем строе, неизвестно под каким воспитанием, однако… Юзуки, сейчас важно иное, понимаешь?       Юзуки растерянно смотрела на бусину в ладони и отказывалась уложить в голове услышанное. Она не так много знала о прошлых королевствах и об их правителях, потому что их правление закончилось почти двадцать пять лет назад, а когда лисица родилась, посланники уже вовсю бесчинствовали. Ей не удалось застать рассвет Родины элиров, по которой Юзуки отчего-то скучала. Наверное, глубоко в душе она хотела узнать о прошлой Кссандрии, но реальность была такова: короли мертвы, а у руля — жестокий Бог и его последователи. Но даже так судьба подбрасывает ей известие об отпрыске людского венценосного рода. Какая ей печаль, если он прервётся? Лиса ненавидела людей.       — Прошу, — мятежница подсела к Юзуки и крепко взяла её ладонь в свои. Она медленно закрыла пальцы, скрывая бусину. — Нам нужна твоя помощь. Посланники не просто так тебя боятся: возможно, это и правда что-то значит. Нам больше некого просить о помощи.       — А что это изменит? — слова звучали глухо. — Даже если ребёнок жив, что это изменит? Люди давно позабыли о тех, кто делал им добро, и преклонились перед новым правителем. Им плевать, жива королевская семья или нет.       — Возможно, сейчас это так, — в женском голосе было столько трепета, что у Юзуки язык не поворачивался сказать что-то против, продолжить топтать чужие надежды. Для Пикс, заставшей то время, когда мир был другим, идея возвращения благословлённого рода была как живительный вдох. — Но если он жив, то у нас появится шанс что-то изменить. Послушай, Юз, за тобой из людей никто не пойдёт, за Кристофером — тоже, ведь он чужак, никто его не знает… Однако если вернётся настоящий король, то у них появится выбор, понимаешь? Элирам в одиночку не совладать с Огненным Богом.       — Ты, наверное, не знаешь, — Клык ворошил брёвна в костре, чтобы тот горел ровнее, — но когда-то именно благодаря Эрагону, человеческому королю, и Камарии, элирской королеве, наши народы жили в мире. Они не собирались развязывать войну, но Огненный Бог разрушил их планы и окунул народы в кровавую вражду. Возможно, если найдутся те, кто сможет перенять их идеалы о мире, избрать иной Путь, то кошмар закончится. Элиров перестанут притеснять, а люди избавятся от ужаса и паранойи, подпитываемых посланниками.       — Вы этому у Криса научились? — её губы скривились. — Красивые сказки, но в реальности всё может быть намного сложнее.       — Может-не может, но мы должны хотя бы попытаться! — взвилась Пикс. — Юзуки, пожалуйста! Мы не просим тебя участвовать в нашей деятельности. Просто узнай у Жизель, жив ли владелец этого оберега. Это всё, что нам нужно!..       И как она будет жить с мыслью о том, что член королевской семьи точно жив? Или определённо мёртв?       Как она сможет и дальше делать вид, что происходящее вокруг никоим образом её не касается? И, в конечном итоге, как она сможет в нужное время оставить все сказки Кристофера и исчезнуть как тень на рассвете?       Бусина оказалась холодной, несмотря на то, что её долгое время согревало тепло чужого тела. Она неприятно упиралась в ладонь, постоянно напоминая о себе.       Юзуки чувствовала себя странно: ей совершенно не нравилось происходящее, и она злилась, что именно ей надо помогать наследию венценосной семьи человеческого рода. Люди были ужасны, жестоки и испорчены. Она их ненавидела. Всем сердцем желала им сгинуть в Бездне, но не все люди были как те, что некогда истязали её и до сих пор гонятся за её жизнью. Была, к примеру, Пикс, которая казалась Юзуки самой беспечной и легкомысленной мятежницей на свете, где-то жила Бекс с чутким сердцем, полюбившим волка, а ещё был Кристофер, способный простить весь мир, даже если тот вытащит все его рёбра и сыграет ими в «кровавого орла».       Она ненавидела людской род. Ненавидела охотников, посланников и простых людей. Но были те, кто заслуживал ещё одного шанса. Может, их и было всего три человека, но они были и просили о помощи не кого-то, а именно её — лису, гонимую отовсюду, проклятую кицунэ, уничтожающую пламенем души. Элира, который ничем не был обязан Эрагону.       Юзуки вздохнула.       — Хорошо, — её ответ был почти беззвучным.       — Спасибо! — Пикс бросилась обнимать её. — Спасибо, спасибо тебе! Мы будем в долгу у тебя до конца жизни, клянусь…       — Пикс, — предостерёг её волк. — Не разбрасывайся такими клятвами.       Мятежница расплакалась, удерживая лисицу в объятиях. Юзуки пыталась её отцепить, но всё без толку… А отпихнуть лучницу посильнее не позволяла совесть. Из-за их возни проснулся Хранитель, а потом и Двейн, пробормотав бессвязную реплику о ходячих рыбах, явно ещё пребывая во сне.       — Что-то случилось? — Кристофер по обыкновению забеспокоился. — Пикс, почему ты плачешь? Тебя Юзуки обидела?       — Эй! Это меня здесь вообще-то задушить пытаются!       — Спасибо тебе, Юзуки, — не унималась Пикс. — Ты самая-самая лучшая! Я тебя так люблю!       — Кто-нибудь, спасите меня-а!

___

      На следующее утро всё было именно так, как она и обещала: Кристофер пожалел о своей импульсивной горячности и готовности вынести больше, чем было в состоянии его и без того измученное длительным путешествием тело.       — Ну как, герой, ты доволен? — не смогла сдержаться и поддразнила его лисица, скрестив руки на груди и с нескрываемым весельем оглядывая его мученический вид. — И кого ты сможешь вообще в таком состоянии защитить?       Кристофер смерил её хмурым взглядом, в очередной раз потирая мышцы на спине и поглядывая на легко шествующего впереди Клыка. Мятежник по пробуждении даже расщедрился на похвалу — и это был единственный член компании, который не посчитал старания юноши пустой тратой времени и сил.       — Долгий огонь закаляет сталь, — ответил Хранитель, морщась от боли в каждой клеточке тела.       — Ишь какой! Ну давай-давай. Может, глядишь, когда-нибудь и сможешь уложить меня на лопатки, — взвинченная его чрезмерным энтузиазмом, она сама не понимала, зачем всё это говорит. Хранитель, явно озадаченный, вздёрнул брови. — А потом мои услуги и вовсе окажутся без надобности…       Кристофер хотел ответить ей, сказать, что-то обнадёживающее — по привычке, — но не нашёл слов, потому что в этой фразе ему почудилась… обида?       — Нагрев стали — дело тонкое, парень, — Кахир начал тихо, но его слова услышала вся компания. — Излишек огня делает сталь хрупкой, и она ломается. Надо знать, когда стоит остановиться.       — Нет ничего постыдного в том, что у тебя есть предел, Крис, и сейчас он настал, — поддакивал весёлая Пикс. Настроение у неё было до тошноты хорошим. — Но, Кахир, ты не бурчи на него! Каков учитель, таков и ученик, честное слово! Клык раньше тоже убивался, пытаясь превозмочь все свои пределы. Если бы не волчья кровь, то плакали бы его косточки под надгробным камнем…       — Вот тебе не повезло, — Клык же усмехнулся, словно Пикс в очередной раз не пыталась выставить его в дурном свете. — Терпеть тебе мою компанию ещё много лет. Ох и посмотрю я на твоё лицо, если крестник будет весь в меня.       Пикс талантливо изобразила рвотные позывы.       — Упаси нас Алестер, второго тебя не переживёт этот мир. Уверяю, друзья, только у этого умника появится сын, я переезжаю! — карие глаза так и сверкали плохо скрываемой тайной и счастьем, поэтому воспринимать её слова всерьёз было сложно. — Желательно в другую вселенную! Не знаю, есть ли прочие, но в этой я не останусь.       Компания заразительно смеялась, вызвав и на лице Кристофера лёгкую улыбку.       Тем же вечером ситуация повторилась: ничему не научившись, Кристофер снова взялся за меч и с улыбкой обратился к Клыку, который и рад был роли учителя, особенно когда ученик такой сердечно трудящийся и послушный. Кому бы не было приятно наставлять такого человека? Юзуки наблюдала за этими актами самоистязания с нескрываемым неодобрением.       — Юз! Давай, пошли! — Двейн дёрнул её за руку и буквально потащил к Пикс, которая занималась отряженным ей делом: готовила еду на костре. Это она и правда умела делать хорошо даже с учётом их скудных запасов. — Итак. Мы вчера остановились на колющих ударах, да? Давай продолжим, а то так Крис далеко вперёд ускачет и я его не догоню.       — Почему вам так кровь из носу вдруг понадобилось учиться бою? — непонимающе вопросила лисица, качая головой. Её взгляд то и дело сползал к ряду деревьев, между которыми мелькали знакомые фигуры. — У меня никогда не было желания этому учиться. Я была вынуждена постичь эту науку на практике.       — А я тоже вынужден, — просто ответил Двейн, прокручивая подаренный Юзуки нож в руке. Это было относительно новое и достаточно короткое оружие, которое едва ли могло кого-то убить, поэтому лиса его и отдала эльфу — чтобы тот не смог серьёзно пораниться. При желании, правда, даже ложка может стать коварным оружием. — Кому я сдался, ничего не умеющий и не знающий? Какой прок от такого товарища? Нет-нет-нет, и ещё раз нет! Это серьёзное дело и я должен подойти к нему со всей ответственностью, верно?       — И откуда у тебя её вдруг столько?       Вопрос не требовал ответа, поэтому Двейн только очаровательно улыбнулся своей широкой живой улыбкой с выбитым клыком. Лисица вздохнула, понимая, что нет смысла спорить с такими, как он и Кристофер — эти решили сами себе что-то, а другие разгребайте! Покорно благодарим, а «дальше» и не будет.       — Расчехлённый клинок непременно найдёт, чью кровь ему пролить, — повторила она слова, которые ей когда-то кто-то сказал. Лиса уже плохо помнила, кем был тот суровый элир, но те кусочки прошлого были на редкость хороши и слова, сказанные серьёзным тоном, полным высокомерия, хранили много важного, поэтому они легко запомнились. — Когда-нибудь, Двейн, ты отнимешь чью-то жизнь и тебе придётся с этим жить. Понимаешь?       — Да-да, конечно! Давай же, ну!       Двейн взмахнул руками и вонзил в воображаемых врагов свой нож — это выглядело потешно, нелепо и абсолютно безнадёжно. Юзуки удручённо вздохнула, не чувствуя в себе радости кого-то наставлять, потому что сама она едва ли знала какие-то теоретические основы и базы не имела. Всё, что она делала, далось ей путём проб и ошибок — через боль и набитые шишки.       — Эльфы не должны воспитывать в себе кровожадность, Двейн, — Кахир полировал чужое оружие, потому что больше он ничем не мог остальным помочь, но сталь и железо — это были его личные ручные псы, с которыми он ладил. После того, как он занялся клинками лисы, те преобразились так, словно в них появилась душа — и это внушало немое почтение. — Наша сила в единении со спокойствием и вечностью природы, а не в вечных интригах, жажде и страстях остального мира. Чем больше ты будешь ступать на тропу, не созданную под твои ноги, тем чаще ты будешь падать, раздирать коленки и терять связь со свой сутью. Настанет день, когда, обернувшись, ты не сможешь отыскать путь домой…       — Дядь! — страдальчески вздохнул Двейн, сунул нож за пояс и закрыл ладонями уши ещё на середине долгой тирады. — Я уже пошёл. Меня здесь нет!       И он правда двинул прочь, не оборачиваясь, а лисице только осталось обменяться взглядами с Пикс и Кахиром и пойти следом, чтобы уберечь взбалмошного ребёнка от неприятностей. С каких пор её жизнь так кардинально переменилась? Она что, теперь нянька?       Раздался оглушающий звон железа, и Юзуки обернулась, увидев, как в первый раз у Кристофера получилось поймать в блок и отбросить Клыка. Мятежник удивлённо моргнул, а Хранитель улыбнулся так широко, что многонедельная усталость, слои пыли и грязи на лице и одежде враз перестали существовать. Но продлилось это не долго, потому что в следующую секунду несчастного низвергли, уложив на лопатки.       — Как жаль, что твой потенциал так поздно попал в руки настоящего мастера! Из тебя вышел бы способный солдат.       — Это ты себя так нескромно мастером зовёшь? — рассмеялась Пикс. — Слышал бы твой наставник, у него случился бы припадок от истерики!       — Пикс, будь лаской, замолчи, — Клык взглянул на поднимающегося Кристофера, вздохнул и вернул свой меч в ножны. Филигранно. — Технически научить махать мечом можно даже обезьяну, проблема только в том, что смысла в этом нет. Крис, у тебя есть потенциал, но ты не хочешь его использовать.       — Не понимаю, у меня же получилось! Что не так?       Клык скрестил руки на груди и оглянулся на свою напарницу, Пикс пожала плечами и пошевелила деревяшки в костре.       — Для чего тебе меч, Крис?       — Чтобы защищать тех, кто мне дорог, — растерянно повторил он. — У тебя разве не так?       — Сейчас, возможно, и так, но когда я впервые взял в руки меч, я уже готов был им убивать. Фехтование — это красиво, это целое искусство, которому учат с детства, но за всеми этими отлаженными связками и взмахами всегда, Крис, одна цель. Меч — то оружие, которое можно использовать для того, чтобы защищать, — Клык кивнул, подошёл к своему названному ученику и отечески похлопал по плечу, — но только через пролитую кровь. Считай, им ты откупаешь одну жизнь ценой другой.       — Бесславный путь, — угрюмо заключил Кристофер, взвешивая в руке меч и хмурясь.       — В битве нет места сказочной славе, — Клык устало улыбнулся. — Только жестоким выборам.              Прошло ещё несколько дней пути. Как и говорила Диадора, лес не желал оставаться на месте и путал путников, ежедневно меняясь, но общими усилиями Клык и лисица справлялись с этой неприятностью. Всё-таки лес и его жители только хотели проверить гостей, поэтому происходящее можно было назвать шалостями, нежели действительной угрозой: так или иначе ориентир всегда можно было отыскать.       — Двейн, ты же взрослый мальчик, — растерянно бормотала лиса, не в силах отвести взгляд от поразительной картины. — Неужели в детстве не успел наиграться в «лошадку»? Что это такое?       — Это называется: если не умеешь, не берись, а если взялся — то отвечай за последствия!       — Крис, а ты-то куда? Совсем голова перестала варить?       Хранитель только смущённо посмеялся, пожимая плечами, пока эльф с восторгом покачивался у него на спине.       С недавних пор они развлекались игрой в кости, где побеждал тот, кто выкидывал большее число, и Кристоферу просто фантастически не везло в этой игре. Конечно, чувствуя своё превосходство, Двейн предложил добавить в их развлечение элемент соревнования: победитель загадывает желание проигравшему. Лиса сразу же вышла из игры, потому что терпеть не могла браться за то, в чём не была уверена, а кости — это удача, на которую нельзя положиться. К тому же её терзали сомнения в балансе кубиков. Кахир с самого начала воздержался от забавы. Клык же был в дозоре и молчаливо наблюдал за представлением.       В конечном итоге играли трое, и всех в пух и прах сделал мальчишка-эльф, явно поцелованный судьбой, иначе его кощунственное везение не объяснить.       Желания у Двейна были простыми и безобидными, но для его возраста звучали неловко и глуповато. Отчего-то ему вдруг очень захотелось покататься на спине, как делали в детстве его друзья, потому что их отцы были сильными и энергичными эльфами. Пикс отделалась небольшой прогулкой под ручку — это выбило Юзуки из колеи, но мятежница только умилительно взъерошила волосы мальчика и схватила его за руку. Тогда он забавно зарделся, пытаясь сохранить лицо, в чём потерпел полное поражение.       Благодаря низкому росту Пикс была почти под стать Двейну, и если не знать о её истинном возрасте, то легко можно было принять парочку за праздно гуляющих подростков.       Кристоферу, очевидно, ничего не оставалось, как нести эльфа на спине и слушать его восторг от нового опыта. Когда компания нырнула в рощу, Двейн с трудом заставил себя отцепиться от Хранителя и нести собственное тело на своих двоих.       — Мне всегда этого хотелось, — боясь, что дядя может услышать, он говорил негромко и крепко вцепившись в Кристофера и Юзуки. Двейн всегда пытался втиснуться между ними, занять это звенящее пространство. — Со стороны всегда казалось, что это весело. Жаль, мой отец был слишком слаб, а дядя слишком строг. Развлечения — это не по их части. Взрослые такие скучные!       — Двейн, ты скучаешь по отцу? — хоть Кристофер и спросил, но отчего-то Юзуки подумала, что звучало это больше утверждением, полным понимания. Она исподволь взглянула на него.       Парнишка фыркнул, важно вздёргивая подбородок.       — Не-а. Я бы не расстроился, если бы вообще никогда больше его не увидел! Предатель. Это же надо…       — Не говори так, — голос Хранителя звучал мягко. В его взгляде растеклась печаль. — Сейчас ты, может, злишься на него, но к чему бросаться столь резкими словами? Когда выдастся возможность, попробуй дать ему шанс объясниться. Уверен, для него нет ничего важнее тебя, Двейн.       Но эльф не ответил, только презрительно фыркнул. Его взгляд заволокли тени, лицо посерело, разом потеряв прежний свет и весёлое выражение.       Тропа, вытоптанная чьими-то ногами, сужалась, а вокруг вырастали холмы, поросшие зеленью, кустами и гигантскими грибами — их шляпки частично скрывали небеса. Белые прожилки шапок слабо мерцали даже днём, точно в них жили светлячки. Тёплый ветерок игрался с плащами, путал волосы, игриво ласкал лица и танцевал с листьями и лепестками розовых цветов, качался на скрипучих ветках деревьев и спотыкался о корешки. Мягкий весенний свет солнца рассеивался и, достигая зелёного ковра, превращался в нежные потоки тепла, серебрившегося на белых ножках грибов, выхватывающего пыльцу из воздуха и щекочущего нос.       Юзуки подняла к голубым небесам взгляд и глубоко вдохнула приятный лесной аромат. Тишина успокаивала мысли. Прошло столько времени, что лисица успела привыкнуть к лёгким, доброжелательным к ней дням в компании таких разных существ. Теперь было так легко забыться, отгородиться от прошлого и будущего — скрыться в настоящем мгновении возрождающейся жизни. Он был прекрасен, и впервые Юзуки нравились и неспешность вялотекущего времени, и ленное цветение леса, мерное порхание бабочек и драгоценность беспечного бессмыслия бытия: никуда не бежать, ничего не искать, не кружиться ужом на сковороде. Просто быть, существовать и любоваться без смысла, без причин, а потому что «почему бы и нет?».       Лиса поправила уже заметно подвявший венок на голове, с которым ей отчего-то совершенно не хотелось расставаться. Все промолчали, когда она его надела и во второй раз, и в третий… Благодаря обилию эфира в лесу цветы увядали очень медленно и даже спустя несколько дней выглядели неплохо, но уже не так очаровывали, как в первый раз.       Анемоны — цветы о последнем вдохе, сорванном самим Богом. Очаровательно-хрупкие и сладко пахнущие цветы с волшебной историей. Но могли ли они помочь кому-нибудь? Они даруют или забирают? Правда или вымысел?       Юзуки встрепенулась. Общение с Кристофером делает из неё мечтательную дуру, у которой есть время на размышления о сказках. Такими темпами не долго ей осталось бегать в добром здравии.       Она тихо шагала в конце их группы и меланхолично перекручивала в голове грустные воспоминания, навеянные лесом и красивыми цветами. Может, дело было и в компании, которой Юзуки обзавелась? Она впервые за долгие годы не чувствовала себя одиноко. Страх почти отпустил её. Юзуки словно оказалась в далёком прошлом, когда всё было хорошо, когда у неё была семья, друзья и мечты…       Так давно… Так давно был последний раз, когда она наряжалась, с улыбкой кружась перед зеркалом и мечтая о новой красивой блузке. Тогда её заботы были детскими, наивными и бессмысленными: о качестве и чистоте лисьей шерсти, о борьбе с грубым и недалёким другом, имя которого давно похоронено под пеплом, о ней… В голове словно хрустнули ветки, подпалённые синим пламенем. Юзуки бросило в пот, и она махнула головой, почти уронила треклятый венок… Всё это было так давно, не с ней.       — Юзуки? Всё хорошо?       Она опустила взгляд и, забывшись, упустила мгновение, когда можно было спрятаться за привычную стену, выстроенную между ними. Простой, непритязательно-скучный жёлтый цвет радужки заблестел, впитал в себя весенний свет и стал насыщеннее, ярче — в нём свернулись оранжевые, медовые и алые всполохи, приковывающие взгляд, пленяющие любопытный неискушенный взор. Среди облаков, подкрашенных золотом заходящего солнца, темнела синева небосвода.       Ветер, соблазнённый ожившей сказкой, бросился в её объятия. Чёрные волосы, успевшие слегка отрасти и теперь часто щекотавшие плечи, взметнулись, и Кристофер понял себя только когда коснулся их и отвёл от женского лица, невольно скользнув пальцами по щеке и виску. Отрезвляющие колючки ущипнули его кожу.       — Ты здесь, — уголок его губ дрогнул.       — Да, — она тихо выдохнула. — Вспомнила прошлое. Какое паршивое занятие!       — Представляю, — Кристофер усмехнулся и опустил руку. — Ты всегда можешь мне рассказать. Твои тайны — мои тайны.       Юзуки нахмурилась, обхватила себя руками. Ей вдруг захотелось ему поверить, но страх оказался сильнее. Разве были те, кто смог бы понять её, если бы узнал правду? Кристофер — чужак из иного мира, ему уж точно не дано.       — Крис, у меня тоже… — начала было лиса и запнулась.       — Что? — участливо поинтересовался он.       Язык онемел от ужаса перед чем-то, что она собиралась сказать. Но что это было? Память не хотела услужить, напротив, она стёрла причину этого леденящего душу чувства.       Сипло Юзуки закончила:       — Ничего! Может в другой раз.       Неожиданно остановившийся впереди Клык окинул тропу взглядом, и его осторожные слова спасли Юзуки от растущей неловкости, которая вполне могла перерасти в очередную вспышку гнева:       — Вы что-нибудь слышите?       — Не-а, — Двейн крутанулся вокруг, оказавшись рядом с Пикс и Клыком, — а что мы должны услышать?       Что-то в голове Юзуки щёлкнуло, и её будто окатило ледяной водой. Она вздрогнула, огляделась, до боли в глазах вглядываясь в очертания деревьев и грибов. Клык был прав: вокруг висела подозрительная тишина.       Мятежник обернулся к ним, но лиса услышала это раньше: она схватила Хранителя и дёрнула в сторону, и что-то просвистело в дюйме от его шеи. Но секундой позже разум вспыхнул как подожжённый трут — её плечо пронзила острая боль. Неизвестный выпустил несколько стрел, зная, что его противники — не просто люди.       Клык обнажил меч, готовясь отражать нападение. Кахир затолкнул племянника себе за спину, пока Пикс орудовала луком. События перескакивали с одного на другое, напрочь уплывая в памяти. Юзуки ослепла на несколько мгновений, а когда пришла в себя, то древко стрелы было ею сломано пополам, а в ладони блеснул кинжал.       — Они нашли нас, — удручённо заключил мятежник, в какой-то момент скрыв своё лицо за уже знакомой ей маской. — Бежим!       Возражений не последовало. Под градом летящих стрел они бросились бежать, даже не надеясь, что у них есть шанс одолеть тех, кто скрывался в тенях леса. Лиса чутко слышала присутствие врага где-то справа, но, когда пыталась отследить его взглядом, то ничего не находила. Лес завертелся в своём пёстром многообразии, омрачённый пульсирующей болью в плече.       Тропа резко потекла вниз, заставив беглецов тормозить, чтобы не свернуть шеи при падении, хотя, если бы Юзуки спросили, она бы предпочла эту смерть встрече с ожившими тенями.       Сердце ухнуло, упало, остановилось, когда из-за дерева показалась широкоплечая фигура в чёрном. Седые, почти белые волосы охотник зачесал пятернёй назад и осклабился. Чёрная лента на глазах напоминала размазанную по белому холсту кляксу.       — Лиса, догонялки кончились!       Клык без промедления оторвался от группы и разрезал воздух мечом, схлестнувшись в битве с охотником, у которого из оружия были только острые стальные лезвия нож-кастета и грязный язык со множеством ругательств. Чёрный вихрь закружился между деревьями, звон стали отрезвлял, вернув Юзуки самообладание.       — А вот и проводник, — охотник диковинным кастетом отвёл лезвие меча и нанёс резкий удар под ребро, но Клык умудрился извернуться и избежать опасной раны. Он не отступил, удерживая внимание противника на себе. — Что с тобой не так? Не боишься меня? Обычно все при виде алого цветка спасаются бегством, а у тебя стальные яйца! Ну давай, покажи, что умеешь!       Пикс на ходу натянула тетиву и выстрелила, но древко стрелы разбило тонким болтом. Редкость такого везения вынудила Пикс поражённо отшатнуться. Несколько болтов впридачу пришпилили её плащ к земле, какие-то — резанули бок и ребро, но юркая девушка легко высвободилась, накладывая уже новые стрелы на лук. Её лицо в начале боя скрыла такая же безликая маска, что блестела на лице соратника.       — Бегите!       Лису не надо было просить дважды: охотники явились за ней, и нечего было играть в героя — которым она, впрочем, и не являлась. Юзуки резко свернула и бросилась прочь, а за ней — оставшийся хвост беглецов. Кахир оказался на удивление шустрым эльфом, поэтому держался наравне с молодыми.       Лёгкая рябь под кронами. Тени будто ожили и зашевелились.       Юзуки задохнулась, и её тело решило за неё — оно резко остановилось. Остриё изящного, чуть изогнутого меча укололо грудь, когда один из лоскутов подола ночи обрёл оболочку: бледноликая охотница с кроваво-красными рубинами вместо глаз. Широкие круглые глаза с насыщенным зрачком, медленно заостряющимся, разворошили память кицунэ.       Дрожь прошибла лису. Перед её взором кричала посланница, лишившаяся рассудка от могущества, которое оказалось слишком сильным для её безвольной души.       — Пожалуйста, не сопротивляйтесь и никто не пострадает, — звонкий, как перезвон колокольчиков, как капель, голос совершенно не подходил жестокой натуре охотницы. Чёрная форма, алый цветок на груди. Катана, занесённая над элирским сердцем. — Мы пришли только за лисой. Все остальные могут уйти. Орден снимает с вас обвинения.       Её взгляд скользнул в сторону, на спутников Юзуки. На бледном нежном личике отразилась смущённая печаль, когда она окинула взглядом эльфов. Тихое «оу» наполнило напряженную тишину.       — Я же нужна живая, да?       Охотница только собиралась услужливо ответить, как Юзуки шагнула на клинок, вынуждая её резко отступить и отвести оружие. Наёмница схватила её за руку и грубо вывернула, выбив катану из пальцев и ногой отбросив её прочь. Испуганное ликование на секунду поразило Юзуки.       — Юз, сзади!       Она только и успела, что отпрыгнуть, когда катана в чёрных всполохах вернулась к хозяйке. Тёмные нити скользнули по перчаткам, словно приковав оружие к пальцам. Охотница поднялась, удручённо вздохнув:       — Ну вот… Нам обязательно драться?       Лиса отшагнула, развернулась, чтобы броситься бежать, но тут же увернулась от рассёкшей воздух катаны. Охотница чёрным лезвием нарезáла пространство между ними, не давая возможности лишний раз вздохнуть. Её скорость превышала человеческие возможности, движения сливались в одно и пожирали окружающий свет, заволакивая всё вокруг тёмной дымкой. Несколько порезов уже жгли кожу.       В какой-то момент Юзуки поняла, что ничего не видит.       «Слева».       Лиса отшатнулась вправо, и Тень резанула руку.       «Ой, кажется, я ошибся. А теперь точно слева!»       Лиса снова дёрнулась вправо и получила колючий удар в бок, опустошивший разум. Она пнула невидимку и на дрожащих ногах побежала. Её преследовали тени, острая боль вспыхивала то тут, то там, а шершавый, вальяжный голос сбивал её с толку, мешал расслышать угрозу и увернуться. Тело путало мысли хозяйки и шёпот чужака, не зная, к чьим командам прислушаться.       «Осторожно, корень!»       Силой воли Юзуки проигнорировала предостережение и больно упала на землю, зацепившись носком ботинка за корень дерева. Она же всё ещё в лесу, так отчего же её глаза отказываются служить ей? Враг всё ещё здесь, во мраке, и он не один. Что-то чужеродное кружилось вокруг, издевательски играясь с её слухом.       «А я говорил, дурочка, но кто меня слушает?»       — Заткнись! — Юзуки услышала шелест и перекатилась на земле. — Ты же убьёшь меня!       «Не правда. Малютка Эмили не станет тебя убивать. Не вини её в том, что ты сама едва держишься на ногах, — смеялся голос. — Но вот я не против попробовать лисью кровь. Говорят, она на вкус как угли, на которых жарятся грешники… О, у тебя тут интересно. Столько тайн! Как ты похожа на Эмили. Такая же лгунья… Ой, мне пора!»       — Юз! Юз!       Кто-то больно ударил её по щеке. Лиса дёрнусь, но когда открыла глаза, то увидела раскрасневшееся от волнения и бега лицо Двейна. Он дёргал её за плечи и уже собирался снова ударить, но Юзуки схватила его руку и раздражённо выругалась.       — Наконец ты в себе. У нас проблема!       — Да ты что?!       Зеленые лозы схватили охотницу за кисть и лодыжку, замедлив её на несколько мгновений, благодаря которым Кристофер успел сдёрнуть с женской руки перчатку и коснуться изуродованной кожи. Он не позволил себе проникнуться к незнакомке состраданием, когда перед ним предстала ужасная картина обожжённых пальцев и ладоней, и остановил её время. Охотница ошарашенно смотрела на него, не способная осознать произошедшее, как и бывало с теми, кто сталкивался с «фокусом остановки времени» — то есть, со всеми. Юзуки возликовала, вскочила с земли и подскочила к Хранителю, чтобы уволочь его прочь, но он неожиданно не сдвинулся с места.       — Крис, у нас всего несколько мгновений!       — Это ты?..       Проследив за его взглядом, лиса поражённо застыла, увидев на тонкой девичьей шее проявившийся чёрно-серебряный узор двух рыбок кои, пытающихся ухватить друг друга за хвост.       Юзуки первая пришла в чувства, схватила Хранителя и насильно поволокла прочь. Спустя секунду Кристофер пришёл в себя. Теперь они бежали не оборачиваясь. Когда беглецы пробегали мимо обрыва, им пришлось резко затормозить. Двейн припустил к нему и первым смахнул вниз, а когда остальные испуганно приблизились, то увидели, что внизу есть узкий выступ, уходящий в небольшую траншею вдоль обрыва, скрытую поросшей по краю высокой травой.       Четвёрка вжалась во влажную землю: Кахир крепко обхватил племянника, пытаясь в случае необходимости заслонить его собой, а Юзуки вжалась между ним и Кристофером, крепко держа в ладони оголённый клинок. Её сердце не могло успокоиться, из-за чего голова ходила кругом. Отголоски чужого голоса ещё слышались где-то на подкорке сознания, но их было легко смахнуть, как крошки со стола. Неизвестная сила юной охотницы устрашала, но ко всему прочему эта девушка изначально не была человеком. Почему элиры вступают в ряды Ордена, охотящегося на элиров? Этот парадокс жизни Юзуки не могла принять — он противоречил всему её естеству, которое от одной мысли о чёрных одеждах и алом цветке ощетинивалось, готовое бежать без оглядки.       Кристофер одеревенел. Его лицо ничего не выражало, а взгляд был затуманен какими-то невесёлыми думами. Тень между бровей постепенно расползалась на всё его настроение, пожирая свойственный юноше свет.       Почувствовав на себе пристальный взгляд, Хранитель вынырнул из своих мыслей и взглянул на лисицу. Он устало провёл ладонью по лицу.       — У меня дурное предчувствие.       — Это она, да? — её голос звенел от напряжения. — Эта охотница — одна из героев, которых ты ищешь?       — Не знаю. У меня не всё пророчество, а то, что осталось, не упоминало ничего такого, но когда я коснулся её, появился знак, — Кристофер сжал и разжал пальцы, смотря на них так, будто впервые увидел. — Поэтому — да, высока вероятность, что эта девушка — одна из избранных.