Тень клинка

      Кристофер хотел отшатнуться, но Юзуки так крепко держала его за ворот, что не оставила и шанса. Она знала, что юноша не сможет спокойно стоять, замерев без движения, пока над ними нависает жуткое существо с подрагивающими острыми конечностями. Лисица не дышала, боясь лишний раз даже моргнуть, но за себя Хранитель поручиться не мог: сердце билось с такой скоростью, что в любой момент могло остановиться.       Паук навис над ними всей грудой блестящего хитина размером метра два в высоту и ещё больше в ширину из-за длинных подогнутых лапок. Бело-голубой отблеск от светящегося камушка отражался на плёнке глаз, выхватывая острые зазубрины на хелицерах и подрагивающие щетинки, будто существо едва сдерживалось, чтобы не наброситься на добычу. Под потолком цокали ещё несколько арахней.       Хелицеры дёрнулись пугающе близко от лица Хранителя, а изогнутые лапки качнулись над лисицей. На мгновение она прикрыла глаза, а потом снова взглянула на Кристофера. Юзуки побледнела то ли от света камня, то ли от ужаса.       За их спинами застыл Клык, но когда что-то зарокотало в отдалении, громко шлёпнулось и прошуршало об стены, никто не смел даже взглянуть в ту сторону, чтобы не выдать себя слепым существам. Они выжидали, готовясь наброситься на добычу. Их зрение не позволяло различить кого-либо среди камней и коконов, но арахнеи чувствовали жизнь в пещере, поэтому их атака — лишь вопрос времени. Каждый это понимал, но придумать решение никто не мог: арахней было слишком много, они превосходили размерами и скоростью, а манёвры ребят ограничивались не только тем, что в их компании были новички-эльфы и едва ли отличающийся от человека Хранитель, но и липкой паутиной вокруг. Если кто-то вляпается в неё, то высвободиться уже не сможет.       Холодная вязкая жижа отделилась от челюстей и упала Кристоферу на лоб, потекла по переносице. Мерцающие тонкие ниточки взметнулись в воздухе, когда одна из арахней промчалась по потолку в глубь пещеры.       Кристофер попытался улыбнуться, старательно строя мину отвращения, на что Юзуки только поджала губы. Наверняка думала о том, какой он несносный, раз в такой безвыходной ситуации находит силы улыбаться и делать вид, что их жизни в полной безопасности… За время, проведённое с лисицей, Хранитель привык, что она относится к нему как к сумасшедшему, наивному дурачку, который ничего не понимает в этом мире. Он даже был согласен с ней. Ну, почти всегда.       Оглядев девушку перед ним, застывшие фигуры эльфов за её спиной и кривые изогнутые конечности паука, готового вцепиться в жертв, Кристофер лихорадочно прокручивал возможные варианты, но ничего более надёжного так и не придумал.       Лёгкие изливались болью из-за нехватки воздуха, в голове уже звенело. Где-то что-то с гулким звуком обвалилось, привлекая внимание хищника над ними. Некоторые арахнеи уже бросились на звук. В этот момент — совершенно случайный, но за который Кристофер был несказанно благодарен, — Хранитель медленно скользнул пальцами по плечу лисы, заставив её широко раскрыть глаза и вперится в него взглядом.       «Что ты делаешь?» — одними губами спросила Юзуки.       Он и сам не до конца понимал, что делал.       Паук вдруг цокнул и упал рядом с их застывшими фигурами. Он поднялся во весь свой внушительный рост и задрожал всем хитиновым телом. Две особенно длинные лапы ломаными изгибами окружили путников. Отдалённо слышался приглушённый неразборчивый шум, отвлекающий паука.       Краем глаза Кристофер заметил движение: Пикс медленно развернулась на пятках, бесшумно натянув тетиву лука…       Пальцы Кристофера перебирали складки на зелёном плаще, пока не добрались до пуговицы на ключицах. Лисица сильнее сжала в кулаках ткань на его груди, в жёлтых глазах вспыхнуло опасное предупреждение. В какой-то момент юноша решил, что она ударит его, несмотря на нависшую над ними угрозу, и, когда эта опасность всколыхнула его душу сильнее, чем рокочущее существо рядом, он сорвал светящийся камушек с плаща и одним плавным движением бросил его вглубь пещеры — туда, где чаще всего переплетались сигнальные нити. Звонкий стук и подёргивание паутинок заставили радостно клокотать пауков. Камушек отскочил от пола и увяз в ловчих липких нитях — арахнеи бросились на добычу.       Пикс отпустила тетиву, как оказалось, целилась она в основание сталагмита на тонкой ножке — подточенный талой водой, тот с грохотом обрушился, разбрасывая осколки во все стороны, тревожа чуткие нити… Камешки вязли в серебристых ловушках, сводя чудовищ с ума от счастья: столько добычи разом!       Хранитель схватил Юзуки за руку и побежал. За их спиной раздался скрежет стали о жёсткий хитин — это Клык перерубил чьи-то загребущие лапки, отвлекая существ на себя, пока его компаньоны пробирались к щели, выводящей из пещеры. Камни под ботинками летели, дробились хрупкие старые косточки, но никто не обращал на это внимания — все видели только стремительно растущий впереди кусочек света.       Пикс первая достигла его и влетела в угол, натянула тетиву и снова выстрелила, пока Двейн протискивался через разлом. Наконечники ослепительно мерцали в голубом свете, а стрелы разили удивительно метко и смертоносно: первая раскусившая обман арахнея взвилась в истошном рокоте, когда одна из них вонзилась в глаз.       Всё смешалось. Дрожь земли выбивала почву из-под ног.       — Живо на выход! — прокричал Клык, легко выдёргивая опасный меч из туловища паука и ныряя между Крисом и Юзуки, и отрубил одному из чудищ лапку, которой тот чуть не вцепился убегающему эльфу в спину. — Не дайте им себя укусить! Бегите!       Хранитель только и слышал треск ломающихся панцирей, возню, цокот и шумные вздохи. Кахир успел выбраться, хотя изрядно оцарапал кожу на руках и груди, а следом в расщелину Юзуки втолкнула Кристофера с поистине испуганным лицом. Она совсем забыла, что уже можно было наорать на беспечного напарника, но он и так прочитал её истеричное требование пошевеливаться.        Дневной свет больно ударил по глазам — Кристофер отошёл от проёма и тяжело вздохнул, с облегчением глядя на то, как лисица выскальзывает наружу, а следом за ней появляется красная шевелюра Пикс. Её лицо было испачкано грязью, россыпь царапин алела на шее и пальцах, когда она развернулась и резко выстрелила через проём в надвигающегося паука.       — Клык, давай! — Пикс протянула руку и схватила оборотня за кисть, рывком вытягивая его на свет.       Мятежник выбрался так резко, что содрал кожу на руках и боках. Ткань плаща натянулась так быстро, что его дёрнуло обратно. Пикс мгновенно обнажила короткий клинок, прятавшийся в сапоге, и разрезала застёжку плаща. Клык отскочил, когда длинная лапка показалась в расщелине и потащила плащ на себя.       Клык облегчённо опёрся спиной на стену и опустил меч, по которому стекала вязкая полупрозрачная жидкость. Что-то такое уже высохло на коже самого Хранителя — его аж передёрнуло, когда ещё слишком живые воспоминания о пауках настигли его.       — Отлично сработано! — восторженно произнесла Пикс, хотя на самой лица не было. — Это было опасненько, но все целы. Никого не успели покусать?       Поочерёдно оглядев присутствующих, мятежница остановилась на Двейне и спешно к нему подскочила, на ходу сбрасывая походную сумку. Несмотря на то, что Клык стесал себе руки о стены пещеры, её больше взволновали царапины на лице и ладонях мальчика.       — Всё хорошо, — смущенно пытался Двейн, но Пикс уже достала из походного мешка свёрток с лекарствами первой необходимости. Такой был и у Клыка, но он им редко пользовался. — Это всего лишь царапины…       — Вдруг попадёт какая зараза! — поучала она, достав маленькую склянку с прозрачной жидкостью. Пахла она прескверно, а когда попала на раны, вспенилась. Двейн зашипел, как злющий лесной кот. — Сейчас подую, всё будет хорошо…       — Не надо! — сорвался мальчик и отскочил от неё, не в силах терпеть эти милости и дальше. — Ты лучше о Клыке позаботься! Ему больше досталось.       Лицо Пикс скривилось, когда она взглянула на друга.       — Этого слона и иттрийская дробь не возьмёт, — она завернула лекарства и сунула обратно в мешок. — Чего смотришь? Для тебя нету, — и показала язык.       Клык закатил глаза.       Огромная тушка врезалась в стену с разломом, испугав Пикс: она непроизвольно взвизгнула, ухватившись за лук, — но ничего не произошло. Видимо, арахнеи сдались. Возможно, массивные тела не могли протиснуться через узкий проём. К тому же день был в самом разгаре, а эти существа отчего-то избегали света, хоть и были слепыми.       — Ты совсем спятил!.. — наконец вспомнив, как говорить, взвилась лиса, налетев на Хранителя с кулаками. Разок она дотянулась и больно ткнула его сложенными пальцами в подмышку. — И что по-твоему было бы, если бы твой гениальный план не сработал, а? Тебе просто повезло! Это… Это!..       — Почему ты злишься?! — Кристофер перехватил кулак, занесённый в очередной раз, потому что места, по которым она лупила, уже сводило судорогой от боли. Его сердце ещё не успело успокоиться, а теперь оно, озадаченное и взвинченное подобной реакцией, пуще прежнего выскакивало из груди. — Мы или остались бы там, дожидаясь, что нами перекусят на завтрак, или рискнули бы. Юзуки, успокойся, пожалуйста!       — Да как я успокоюсь?! Если хоть одна тварь тебя укусила бы, то я уже ничем не смогла бы тебе помочь! — закричала она, взбешённая до крайней степени. Её лицо раскраснелось от переизбытка чувств, сорвавшихся из-за пережитого потрясения. — Ты! Ты совсем не облегчаешь мне работу, Крис! Прекрати! Прекрати постоянно подставляться!       Юзуки попыталась высвободиться и снова ударить его, но неожиданно осознала, что силы покинули её. В последний раз она дёрнулась, но Кристофер крепко сжал её руки, прижав к своей груди и не давая ей ни шанса. Лисица оскалилась, взгляд её был острым — им впору было смертельно ранить. Отчего же она так злилась? Юноша никак не мог её понять: чувства кицунэ оставались загадкой, которую ему только предстояло раскрыть. Её действия, слова и чувства — всё жило в разладе и друг с другом, и с миром. Они противоречили друг другу, и поэтому Кристофер только сильнее путался. Какой Юзуки стоило верить?       — Хорошо, я буду осторожнее, — негромко пообещал он. — Прости.       — Отпусти меня!       Он с опаской повиновался, но, вопреки его ожиданиям, лисица оставила его в покое. Юзуки достала нож и отрезала кусочек ткани со своего плаща, продолжая хмуриться, словно всё вокруг ей не нравилось, а ещё больше терпеть не могла своего нанимателя, из-за которого её жизнь многократно усложнилась.       «Наверное, она меня ненавидит», — вдруг печально подумалось ему. Он и раньше думал о том, что их отношения не просто деловые — они вынужденные, обречённые. Лисица оставалась подле него только из-за золота и ежедневно через себя переступала, чтобы не зашибить ненароком непутёвого нанимателя, а он продолжал испытывать её терпение. — «И отчего мне так неприятна эта правда? После всего я действительно заслуживаю только ненависти».       — Прекрати! — резко, жёстко произнесла лисица, и юноша на мгновение перепугался, что она умеет читать мысли. Юзуки открыла бурдюк с водой, смочила ткань и неожиданно обтёрла его лоб и щёки. Кристофер опешил, застыв так же, как и некоторое время назад, когда им грозила гибель от жутких тварей. Теперь его сердце испугалось обычной тряпки в руках лисы. — Прекрати прогибаться передо мной. Ты не должен просить у меня прощения, потому что ты ни в чём не виноват.       — Тогда почему ты злишься?       Прохладная влажная ткань застыла на щеке. Вся злость осела, сменившись растерянностью.       — Я не знаю…       Кахир рядом откашлялся, и Юзуки излишне резко отняла руку от лица Хранителя, а потом грубо всучила ему тряпочку, указывая на оставшуюся грязь.       — Это всё, конечно, крайне мило, но давайте хотя бы спустимся с хребта, — очистив меч, Клык с лязгом вернул его в ножны. — Чем дальше от этих мерзких созданий, тем лучше.       — Смотрите! — Пикс вскочила и указала куда-то на горизонт, светящийся голубизной и зеленью. — Мы почти у цели. Это же Грибной лес!       Это было удивительное зрелище: зелёно-синий ковёр раскинулся вдоль всего горизонта — а дальше, если вглядеться, можно было различить далёкие постройки. Осталось совсем немного — скоро они доберутся до Белфаста, где встретят ещё одного героя. Пророчество прожигало ему грудь, а часовые стрелки болезненно отсчитывали время.

___

      Через пару-тройку дней им удалось спуститься с хребта и выбраться из долины. Группа попала в волшебный Грибной лес, о котором от одного моря и до другого любили рассказывать удивительные сказки на ночь. Даже люди с восторгом говорили об этом месте, полном несвойственной для их континента флоры: огромные грибы с цветными шляпками могли достигать в высоту несколько десятков метров, а то порой и целая сотня набралась бы. Однако было большим заблуждением полагать, что эти грибы-гиганты те же самые, что и маленькие грибочки, встречающиеся в земле то тут, то там. Они были ближе к деревьям по родству, а потому есть их было не целесообразно. Особенно любопытные пытались, но ничем хорошим для их желудков это не кончилось.       Между высокими с тонкими и широкими ножками грибами качались гибкие деревья с редкими веточками и листочками. Путников окружали кустарники: отцветающие розовые глицинии, белые, точно художественные кисти, спиреи, разросшиеся вокруг светлых ножек грибов и сливающиеся с ними лепестками. Под сапогами хрустели веточки, камушки и орехи, опавшие с прошлой осени. Белка воровато прятала их под кору трухлявого пня и сердито заверещала при приближении чужаков. Взору предстала пёстрая картинка с цветущими и зеленеющими растениями вперемешку с чудными гигантскими грибами, а чуткий лисий нос улавливал тонкие сладкие, терпкие и нежные ароматы. Юзуки раньше не бывала в Грибном лесу, потому что предпочитала работать в северной части континента, но теперь, оглядываясь по сторонам, думала, что всё-таки в этом мире были места, способные удивить её. Липкий ужас, вызванный пауками, постепенно распускал свои удушающие объятия.       — Интересно, а на востоке есть такие леса, как этот? — произнёс Двейн, ни к кому не обращаясь, с горящими глазами оглядывая высокий мухомор и полосочки на его ножке. Он не удержался и пощупал его. — Они настоящие, дядь! Прям как те, которые мы дома собирали.       — Такие мы не собирали, — поправил его Кахир, покачав головой. — Память у тебя девичья, Двейн.       — Да какая разница! — Юноша скрестил руки на груди и насупился. — Я о том, что в мире столько всего, а эльфы пропадают в своих лесочках и ничего не знают о том, что за околицей творится.       Кристофер улыбнулся, глядя на расшумевшегося мальчишку.       — На востоке нет ничего такого, — ответила Пикс на предыдущий вопрос, собирая цветы глубокого сиреневого окраса. На круглых щёчках играл румянец. — Людской материк скуп на подобные чудеса, но если никогда не видел гигантских грибов, дерево-города, цветные потоки эфира в сине-зелёных долинах и светящихся рек, — то и он кажется очаровательным в своей простоте и изяществе. Без пёстрых красок, без буйства магического эфира. Природа чиста, мягка и добра к тем, кто там живёт.       — Звучит скучно, — протянул Двейн, очарованный пейзажем вокруг больше рассказа мятежницы, но она не опечалилась, а только пожала плечами, заняв руки плетением венка. — Понятно, почему люди завидуют нам. У них всё хуже: и природа, и животные, и потенциал к магии.       — Двейн, гордыня — это не лучшая черта для юноши твоего возраста, — в золоте радужки играло лёгкое веселье, а выражение лица смягчало заострившиеся за время пути черты. Кристофер взъерошил каштановые волосы мальчика. В дневном свете они вспыхивали рыжим. — У людей тоже есть чему поучиться.       Эльф фыркнул, отмахиваясь. Вся его физиономия будто говорила, что Хранитель несёт наивную чушь, и Юзуки была склонна с ним согласиться. Она не могла найти ни одной причины, почему должна уважать людской род — тех, кто слепо идёт по пути разрушения и жестокости.       Кристофер провёл пальцами по жёлтым крохотным цветочкам на пушистом кусте. Движение его было бережным, аккуратным, полным заботы и любви к живому.       — Люди лучше элиров понимают ценность времени и его скоротечность, — ответил он, прекрасно понимая, что Двейн, заинтересованный чем-то другим и донимающий молчаливого мятежника, уже не слушает. — Их жизни — короче и более хрупкие…       Кончик пальца соскользнул с мягкого лепестка, заставив цветочек покачнуться. Хранитель поднял взгляд и поймал лисицу на том, что она пристально его разглядывала. Снова. Юзуки нахмурилась, вдруг смущённая его вниманием, и прошла мимо цветущего куста, но не удержалась и тоже провела пальцами по лепесткам.       Пикс сплела венок из крупных бархатистых цветов, подскочила к Хранителю, дёрнула его за локоть, вынуждая наклониться, и что-то яростно зашептала ему на ухо. Юзуки вопросительно изогнула бровь, но ничего не услышала, потому что её вдруг позвал Двейн. Мальчишка попросил на следующем привале научить его правильно орудовать короткими кинжалами. Лисица решила согласиться: хотя сама идея, что ему придётся влезть в опасное дело, ей не очень нравилась — но лучше уж пусть он будет уметь защитить себя, чем окажется беспомощным перед лицом опасности. Она как никто знала, каково это — быть беспомощной в окружении врагов.       Тепло наполняло воздух вокруг. Весна танцевала в нарядном цветущем платье, касалась нежными руками растений и животных, пробуждая ото сна. Она проникала в сердца и насыщала их чувствами, волнениями и переживаниями. Тепло наполняло душу, согревая её в солнечных объятиях.       Щебетали птички, с писком и визгом носились над головой. Шелестели листья и скрипели тонкие веточки, на которых то и дело скакали пернатые летуны с внимательными любопытными глазами-бусинками. На качающихся раскрытых лепестках, дрожа цветными крылышками, сидели большие и маленькие бабочки, перед глазами игриво метались стрекозы, оставляя после себя эхо стрёкота прозрачных крылышек. Двейн поражённо ахнул, когда ему на волосы опустилась жёлто-черная бабочка с длинными лентовидными отростками. Она была огромной, в размахе шире мужской ладони, и поэтому на его голове выглядела комично, точно оживший осенний лист с чёрными ресницами, обрамляющими глаза.       — Двейн, не дурачься, — сурово произнёс Кахир — но он так часто поучал мальчишку, что тот перестал как-либо реагировать.       Лисица улыбнулась, наблюдая за ним.       — Юзуки!       Когда она обернулась, то что-то мягко коснулось её макушки. Лисьи уши опустились по обе стороны от головы. Кристофер едва касался пальцами её тёмных волос, а когда опустил руки, невесомо провёл по прядкам.       — Тебе идёт больше, чем мне.       — Что это?       — Волшебные цветы.       — Правда волшебные?       — Не уверен, — с улыбкой отозвался Кристофер. — Об этом говорилась в легенде, которую рассказала Пикс.       Лиса коснулась волос, скользнула вверх и ощутила прохладу лепестков и листочков. Судя по всему, это был тот самый венок, который сплела Пикс и вручила Кристоферу — когда они о чём-то шушукались. Плетение скручивало между собой пышные сиреневые цветы с чёрной сердцевиной. Они выглядели очень хрупкими, поэтому лиса поспешила отнять пальцы и неловко скрестила руки на груди.       — Вот ещё! Я не из тех, кто любит носить подобное. Такие хилые, какое в них может быть волшебство? Снова твои сказки, — цокнув, Юзуки склонила голову. Чёрный лисий хвост качнулся под плащом. — Сказки в нашем мире бесполезны. Крис, ты знаешь об этом?       Отчего-то в золоте его радужки свернулся восторг, причины которого для неё остались загадкой.       — Некоторые сказки могут воплотиться в реальность, — загадочно произнёс он, окидывая её по-настоящему… счастливым взглядом? Юзуки опустила руки, потом поставила их на бока для уверенности. — В хилых, как ты выразилась, анемонах заключён последний вдох возлюбленной Бога… или так говорят. Вроде бы они как-то взаимодействуют с иттрием... Не знаю точно. Чтобы найти крупицу правды, мне надо бы изучить все мифы про эти цветы, пробраться сквозь красоту стихов, запутанность метафор и иносказаний, и только тогда я, возможно, смогу ответить тебе, правда это или нет.       — Звучит скучно.       — Это была моя жизнь, — рассмеялся Кристофер. Он махнул рукой. — Если хочешь, можешь выбросить… Но они так подходят к цвету твоих глаз!       Юзуки запнулась об ответ, важно задрав подбородок.       Кристофер был значительно выше неё, ладони его — шире её ладоней, руки казались сильнее, и лисица знала, что в них и правда была настоящая мощь, которую Хранитель не считал нужным применять. Но при этом всём его облик — даже в истрепавшемся плаще, в потерявших весь вид рубашке и штанах, — отчего-то выглядел изящно, нездешне, волшебно. Даже утомлённый, измученный путешествием он оставался вежливым, добрым, сердечным и улыбчивым — и это делало его простой и потрёпанный вид поистине королевским. Юзуки могла вечно смотреть на это странное волшебство, с которым она никогда не сталкивалась: душа так преображала своё вместилище, делая его красивым, неотразимым и очаровательным вне зависимости от того, как оно выглядела внешне.       Отведя взгляд, будто заинтересованная спутниками, которые, не оборачиваясь, шли дальше, Юзуки беспечно ответила:       — Ладно. Здесь всё так цветёт, пусть это будет моей маскировкой.       И тут же отвернулась, чтобы скрыть короткую улыбку, тронувшую губы. «Они подходят твоим глазам», — передразнила лиса и поправила съехавший венок. — «Неужели?».       — Вы когда-нибудь думали уехать отсюда? — вдруг поинтересовалась Пикс, когда лиса и Хранитель поравнялись с ней. — Я-то уже много где побывала, и пока больше всего мне нравится западный континент…       — А какие ещё есть? — Двейна уже с любовью облепили бабочки, которые так и вздрагивали с каждым его шагом. Природа тянулась к нему благодаря его чистой, чувственной душе, которая талантливо скрывалась за нарочитой неотёсанностью и грубыми выражениями. После того, как они покинули деревню, юноша стал больше следить за тем, что и как он говорит, неосознанно повторяя за Кристофером или Клыком. — Я знаю, что есть наш и ещё людской. Кажется, отец говорил и о каком-то ещё, откуда к нам приходят посланники. Получается, всего три?       — Нет, континентов всего пять, — ответил Кристофер, протянув руку к бабочке на каштановых волосах, и та, испугавшись, вздрогнула, но потом с любопытством перелетела на мужскую ладонь. Длинные отростки диковинным шлейфом следовали за ней. — Западный и южный материк — бывшая территория Кссандрии, элирского королевства. Восточные и северные земли — это владения Алестроунома, людского королевства. Между всеми этими континентами существует и пятый, центральный, в своё время признанный обоими правителями нейтральной территорией, а в последствии ставший главной, военно-значимой точкой, захватив которую, посланники окончательно поставили точку в долгих сражениях.       — Центральный материк, — задумчиво произнёс Двейн. — Наверное, я бы хотел попасть туда. Возможно, там я смог бы найти свою сестру.       — Вряд ли, — впервые за долгое время заговорил Клык, оглядывая рощу. — Никто не знает, куда отправляют детей после того, как их отдают посланникам. Они могут быть в любом храме, которых сейчас по всему свету наросло как грибов после дождя.       — Мы что-нибудь придумаем, — Пикс похлопала мальчика по плечу. — Не унывай. У нас с Клыком есть определённые связи. Возможно, получится что-то выяснить о твоей сестре.       Двейн кивнул и повернулся к лисе.       — А ты, Юз, наверное, точно где-то ещё была?       — Ошибаешься. Я никогда не покидала Кссандрию. Западный континент — это родина элиров, где мы ни на что теперь прав не имеем, так что не вижу смысла спешить на запад к людям, где их ещё меньше. На севере же ледяные земли, в которых живут только отмороженные, а на юге для меня слишком жарко. К тому же там одни пески и куча безумных иттрийских ведьм. Нет уж, спасибо, меня и здесь шесть раз на неделе пытаются убить.       Мальчика-эльфа это позабавило, Клык понимающе хмыкнул, а Пикс весело закивала, но, когда Юзуки взглянула на Хранителя, то ощутила горечь на языке: он внимательно смотрел на неё и в его взгляде было только сочувствие. Хоть слова её звучали впервые легко и беззаботно, но суть их рождалась в правде жизни, в истории о прошлом, о тех трудностях и опасностях, которые пришлось пережить — именно это слышал в её речах Кристофер. Она поёжилась и отвернулась.       Через пару часов компания оказалась на поляне, на которой было решено остановиться. Совсем скоро мятежники оставят Юзуки и Кристофера, но до того момента они привычно делали вид, что всё их путешествие — это детская забава, а не последствие серьёзных решений. За весь путь ощущение бегства и надвигающейся опасности немного притупилось, и лисица с незнакомым до этого облегчением разделяла чувство ответственности с Клыком. В этой компании ей как будто не надо было каждое мгновение оборачиваться и опасаться. Это было расслабляющее, размягчающее ощущение, которое и пугало, и притягивало.       — Рука у тебя тяжёлая, но тебе не хватает решимости, — со вздохом Клык отправил Хранителя в очередной раз повторять взмахи мечом, пока Пикс и эльфы занимались костром и готовкой. — Если у тебя нет намерения кого-то убить, то в битве убит будешь ты, Крис.       — Я понимаю…       — Сомневаюсь, — мятежник махнул рукой, и Кристофер повторил серию ударов мечом, который был любезно одолжен у лисицы. Сейчас она так редко ими пользовалась, что и на самом деле не могла понять, зачем они ей сдались. Возможно, их тяжесть её успокаивала? — Ещё раз. Крис, соберись! Ты не хлеб режешь, а пытаешься защитить свою жизнь! Давай!       Так продолжалось, пока солнце не окрасило насыщенно-красными оттенками весь лес. Взмокший, с дрожащими руками Хранитель повалился на землю, шумно глотая воздух. Клык же продолжал ворчать о том, что в его ударах, выполненных точно и без ошибок, абсолютно отсутствует стремление к битве, а без него никакой навык сражения на мечах ему не поможет. Юзуки была не таким жестоким учителем: она руководила Двейном сурово, но не изводила до полусмерти. Наверное, учеников отличало именно желание: Кристофер не хотел проливать кровь, а в Двейне этого желания было предостаточно. Он ненавидел посланников столь сильно, что ничего, казалось бы, не могло его смягчить.       Кто же эти Хранители по существу такие? Похожи на людей, но могущественны, как элиры, и при этом ни те, ни другие. С одной стороны изгои, с другой — Боги. Узники и настоящие надзиратели. Одарённые и проклятые.       Лиса бесшумно вздохнула, но Кристофер, будто услышав не вдох, а голоса её мыслей, обернулся к ней. На его измученном лице, хранившем печать усталости и измождения, проступила по-мальчишечьи беззаботная, немного игривая и добрая улыбка.       Юзуки не смогла не улыбнуться в ответ. Нет, Кристофер — кто угодно, но не проклятый. Не обречённый. Не грешный.       Он — настоящий луч света в её тёмном царстве.       Юзуки наклонила голову, наблюдая за Клыком и его выпадами. Он был умелым фехтовальщиком, а тело — натренировано до автоматизма: ему не надо было думать, куда бить, чтобы побеждать. Стойка, положение рук, удары меча — всё это отличало его от самоучки или уличного бойца.       — О чём думаешь?       Пикс подсела к ней, с широко раскрытыми глазами глазея на распростёртого в траве Хранителя и застывшего над ним грозной фигурой Клыка. Мужчина остался в чёрной облегающей сорочке без рукавов, очерчивающей узкую талию и отчётливые бугры мышц — такие не отрастить за пару лет. Вся кожа на руках была исполосована грубыми рваными шрамами.       Юзуки видела, что её собеседница обладала не менее развитым, натренированным телом. Её навык стрельбы поражал, особенно если учитывать её человеческую природу. Пикс и Клык были не простыми элиром и человеком. «Если все мятежники такие, то плакал нынешний строй!» — и эти мысли заставили её усмехнуться.       — Ни о чём таком, — ответила лисица, пожимая плечами. — Беспокоюсь, что завтра Крис не сможет подняться. Зачем он вообще взялся за меч, если не в его натуре убивать?       — Ты же сама говорила, — Пикс склонила голову, оперевшись подбородком на ладонь. — И не просто говорила, я сказала бы, даже кричала! Когда мы выбрались из пещеры, ты совершенно точно приказала ему перестать рисковать своей жизнью.       — И как это связано с умением фехтовать? — она нахмурилась, вперившись взглядом в двух мужчин, один из которых красный и несчастный снова поднимал меч и, вероятно, в который раз жалел о своём решении. — Ничего не понимаю.       — А что здесь непонятного? Если он научится хотя бы защищаться, то работы у тебя станет чуточку меньше.       — Ерунда какая-то.       Но лисица продолжала смотреть, как Хранитель снова падает и снова поднимается. В роли учителя Клык был беспощаден, и даже Юзуки не была уверена, что смогла бы сражаться с ним на равных. В его движениях не было ошибок — все они точны, резки и всегда достигают цели. Кристофер хоть и был неплохо натренирован благодаря, как он выразился, воспитанию в Хранителях силы души и тела, но развитости его мышц оказалось недостаточно, чтобы драться на мечах. Тем более побеждать.       — Кстати, ты знаешь, что это за цветы? — в карих глаза блестел азартный хитрый огонёк. — Это анемоны или грибная ветреница. Они очень хрупкие и любой ветер может их погубить. Красивые, да?       Пикс протянула руку и легонько коснулась венка на лисьей макушке. В какой-то момент Юзуки совсем про него забыла.       — Это ты надоумила его?       — Не-а, — хихикнула Пикс, и на её щеках снова заалел румянец. — На самом деле изначально я хотела сохранить их и подарить одному парню, который в упор меня не замечает, но потом решила, что отдам его Крису, и пусть он делает с ними всё, что захочет.       — Зачем ты страдаешь по тому, кому на тебя наплевать?       Прозвучало намного грубее, чем Юзуки хотела, но Пикс не расстроилась. Она вздохнула и упала на спину, раскинув руки в стороны. Алые волосы растрепались, очерчивая мягкий контур лица.       — Я так давно его люблю, что уже ничего не жду от него. Мне радостно просто быть рядом и иногда проводить время вместе, занимаясь важным делом, — Пикс взглянула на лисицу. — Любовь не всегда приносит счастье, но без неё никак…       Солнце медленно прощалось с путниками, скользя лучами по волосам, лицам, плечам и отдавая последние крупицы тепла душам, спрятанным в телах. Сильный порыв ветра ворвался на опушку, заставив зажмуриться, а когда путники снова взглянули на небо, оно плавно потемнело, натянуло беззвездное одеяло. Ночной сумрак окунул их в тёмно-синий, фиолетовый и мглисто-чёрный, превратив танцующие деревья в ломкие фигуры с тонкими крючковатыми телами, острыми когтистыми пальцами. Грибы стали гигантами, скрывающими небесный купол.       — Не люблю закат, — тихо проронила откровенность наёмница, вдруг ощутив себя невозможно уставшей. — Да, он красив, но за этой красотой всегда следует ночь, полная ужасов.       Нельзя было не ощутить этот взгляд, прикованный к ней. Он буквально касался качающихся прядок, неуместно щекочущих подбородок, выступов впалых щек, дрожащих ресниц и при этом всего сразу — всю как целое, будто её слова значили больше, чем могли озвучить.       — Ты права. За закатом непременно придёт ночь, — Пикс села и одним движением поднялась, стряхивая травинки со штанов. — Но ведь любая ночь заканчивается рассветом. Плохое заканчивается хорошим, Юзуки. Не отчаивайся.       Но прежде, чем Пикс ушла, Юзуки окликнула её:       — Пикс, а что там за легенда с цветами?       Она обернулась с яркой улыбкой и румянцем на круглых щеках.       — О любви и прощании. Интересно?       — Не-а, — солгала Юзуки. — Просто так спросила.       Мятежница хмыкнула и поспешила к костру, где уже зарумянились тушки подстреленных птиц. Двейн о чём-то рассказывал дяде, который то ли спал, то ли делал вид. В вечерней тиши звенели лезвия мечей, шумели частые вздохи и ругань Клыка из-за неудач Хранителя. Юзуки вздохнула, обняв колени и склонив голову. Она никогда раньше не была в такой компании и уж тем более никогда раньше не думала, что ей понравится быть в подобном окружении.       Закрыв глаза, лиса могла представить, что мир заканчивается на границе опушки, на которой собралась горстка существ, болтающих у костра, тренирующихся с мечами, дремлющих под тёмным куполом неба, а главное — свободные от забот, те, кто ни от кого не бежит, которым не надо свершать великие дела. Это была добрая сказка, и Юзуки зажмурилась до боли в глазах, не желая возвращаться в реальность, но, когда раздался шелест примятой травы, сбивчивое дыхание и хриплый из-за переизбытка чувств и сильнейшей усталости голос, ей пришлось проснуться:       — Пойдём?       Кристофер протянул ей одну руку, пока во второй держал меч. Лишнюю секунду она смотрела на его раскрасневшиеся щеки, слипшиеся чёрные кудри, мокрую рубашку, липнувшую к часто вздымающейся груди, и на блестящий в свете костра меч. Кожа на раскрытой ладони покраснела: на ней совсем скоро появятся мозоли, и она станет жёсткой и грубой. Юзуки ощутила лёгкую грусть, но это чувство быстро прошло.       — И зачем ты всё это делаешь? Защищать тебя — моя работа. Ты всё-таки мне платишь за это.       — Но кто тогда защитит тебя?       Она моргнула, удивившись.       Когда юноша собрался опустить руку, Юзуки ухватилась за неё и поднялась. Теперь настала его очередь удивлённо моргать, потому что на ней не было перчаток. Она вдруг позволила их коже соприкоснуться, будто в первый раз доверившись.       — Что? — лисица склонила голову и усмехнулась. — Ты сегодня хорошо поработал, но учти, тащить тебя завтра я не стану, — с этими словами она ткнула Хранителя в лоб ладонью и прошла мимо, — и поверь, утром ты пожалеешь, что Клык не убил тебя.       — Сила придёт через боль, — скупо посмеялся мятежник, сидя у костра. — У него есть ещё несколько дней до того, как мы расстанемся. Если Крис не сдуется после первого раза, то, думаю, мы успеем чего-то достичь.       Рассевшись у костра, путники принялись делить еду — её было немного, поэтому каждому достался скудный кусочек, но никто не жаловался. Только, может, Двейн удручённо вздохнул, и Юзуки отдала ему свою порцию, соврав, что плохо переносит мясо птиц. Эльф засиял в улыбке и вцепился в ещё один кусочек с настоящим наслаждением.       — Юз, а что у тебя на руке?       Всё внимание обратилось к рисунку на тыльной стороне ладони. Голубые языки пламени танцевали между костяшками и опоясывали пальцы. Лисица невольно спрятала руку под плащ.       — Да так, ошибка молодости…       Кристофер вопросительно изогнул бровь, но ничего не сказал.       — О, я понял. Мой друг как-то рассказывал, что его отец продавал в одном из городов краситель, которым и рисуют люди такие картинки на коже, — Двейн говорил с набитым ртом, из-за чего получил очередной упрёк от дяди, но мальчик продолжил болтать. — Их потом нельзя смыть, да?       — Что-то вроде того.             — Кстати, один из способов вычислить квазарскую ведьму — это найти на её теле рисунок созвездия, — Кристофер сказал это для того, чтобы переключить внимание эльфа, и его нехитрый план сработал. — Эти метки скрыть не может никакая магия. Они появляются в день их рождения. Некоторые источники говорят, что по ним можно прочитать судьбу ведьмы.       — Ты говоришь, один из способов, — Двейн подсел к Хранителю поближе. — Какие ещё есть?       — Какой любопытный, — Кристофер снова взъерошил ему волосы, вызвав тем негодование юноши. — Их не так уж много. Другой способ не очень надёжный. Можно попробовать угадать ведьму по цвету глаз. В зависимости от уровня могущества цвет их радужки становится всё белее — и чем он светлее, тем сильнее ведьма перед тобой.       Кристофер принялся рассказывать любопытному эльфу о других особенностях ведьм, делая это с присущим ему воодушевлением. Двейн оказался благодарным слушателем и ловил каждое слово. Пикс и Клык переговаривались о чём-то своём, а Юзуки молча слушала Хранителя и в какой-то момент заметила, что на деревяшке рядом с ней лежит кусочек мяса. Она вздохнула и с удовольствием съела его.       Под негромкие беседы путников сморил сон. Лисица держалась ещё какое-то время, но глаза сами закрылись, и она уснула. Свет плясал под веками, но в его бликах не было кошмаров — только неясные, размытые образы, после которых на душе становилось легко и приятно.       Когда Юзуки открыла глаза, было ещё темно. В этот раз земля была мягче и теплее, поэтому просыпаться совсем не хотелось. Сквозь дрёму до неё доносились приглушённые мужской и женский голоса. Она не совсем понимала, о чём они говорят, но чутьё подсказывало, что речь шла о чём-то важном.       — Думаешь, стоит им говорить? Это опасно.       — Мы уже столько дней вместе делим еду и ночлег, а ты всё переживаешь!       — Дело не в том, что я им не доверяю, Пикс, — мужчина вздохнул, потирая лицо. Мучившие размышления порядком его утомили. — Не во всех вещах стоит быть откровенными даже с друзьями. Но это знание может оказаться опасным именно для них. Мы же до сих пор не уверены, что ребёнок выжил.       Лисица поморщилась и с трудом разлепила глаза, пытаясь разглядеть в смутной картинке спорящих. Она провела ладонью по траве, пока не наткнулась на ткань под головой. Медленно перекатившись на спину, Юзуки поняла, почему этой ночью ей не снились кошмары, а земля казалась не такой жёсткой и холодной: она лежала у Кристофера на коленях, пока он, скрестив руки, опирался спиной о ножку гигантского гриба. Свой плотный плащ, подаренный Диадорой, Хранитель отдал Двейну, а сам нацепил истончившуюся рваную тряпку, которую с трудом можно было назвать накидкой.       — Ты проснулась? — добродушно окликнула лисицу Пикс. — Это очень удачно. Мы с Клыком хотели с вами поговорить, но, думаю, ты потом перескажешь Крису.       Юзуки села, кивнула, не желая думать над возможной реакцией Хранителя.       — Я хотел бы попросить вас узнать кое-что у Жизель, — голос мятежника звучал тихо, словно он опасался, что кто-то их подслушает. Зелёно-голубая радужка была полна теней, как и вся его фигура, готовая вот-вот раствориться в отсветах костра. — Мы слишком приметные и не можем рисковать быть узнанными, поэтому сами не сможем обратиться к такой ведьме, как она, но вы — ребята особенные. Думаю, ей будет интересно с вами пообщаться.       — Чего вы хотите?       Клык в очередной раз взглянул на свою подругу и удручённо вздохнул. Он потёр переносицу, размышляя над ответом.       — Юзуки, это очень важно. Никто не должен узнать о том, что я сейчас скажу. Ни одна душа.       — Хорошо, говори уже. Я умею хранить тайны.       — Когда вы встретитесь с Жизель, попроси её отыскать одну нить судьбы, — Пикс развязала ниточку на кисти и протянула её лисе. — Если владелец жив, то она сможет найти его нить.       Тонкая ниточка с зелёной бусиной. На ней виднелись узоры, напоминающие чешуйки. В свете огня украшение слегка светилось, точно в нём была заключена неведомая сила.       — Что это?       — Оберег, — ответил Клык. — Не потеряй его. Это единственный предмет, который нам удалось найти.       — И кому он принадлежит?       — Наследнику.       Юзуки подавилась вдохом. Она подняла взгляд и уставилась на мятежников. Могло ли ей послышаться? Клык сказал это так тихо, что можно было легко спутать с завыванием ветра, но лица перед ней были такими серьёзными, что становилось ясно: ей не показалось.       — О чём вы?       — Мы предполагаем, что ребёнок короля Эрагона жив.